Натали Смит – Темная сторона (страница 52)
«Мама звала меня Василиса Прекрасная», – улыбнулась девочка и растворилась в моем воспоминании.
– Святые суслики, да вот же оно! – я так вскрикнула, что Настя отшатнулась, смешно округлив рот.
– Что?
– Да ничего особенного, спасибо тебе, Настасья Милютовна!
– Невелико дело, что ж дурниной‑то голосить? – кривовато улыбнулась богатырша и отодвинулась от меня на всякий случай.
Я бросилась наверх, забыв, зачем, собственно, на улицу шла, и растолкала кота.
– Бальтазар!
– Чего тебе? Орешь среди ночи…
– Ну не все же тебе блажить под дверью.
– У меняу инстинкты, а ты чего?
– Нам нужен ребенок.
– А яу при чем, котенка тебе принести? В подвалах панелек рядом с нами много наплодили, схожу. Только не прямо сейчас.
– Да нет же, Василиса Прекрасная!
Бальтазар проснулся, дернул ушами, принюхался. Напрасно, зелье красное полусладкое стоит нетронуто.
– Зачем, Ягуся?
Внизу, на крыльце, Казимир спрашивал Настю, что случилось, та отвечала, что я, похоже, головой повредилась. Не повредилась.
– У нее куколка, котик. Всемогущая куколка.
В желтых глазах появилось интересное расчетливое выражение. Бальтазар вздернул верхнюю губу, обнажая клык, и зловеще муркнул:
– Значит, найдем нам ребенка.
Глава 27
Игла
Первые дни занятий обычно немного суетны для меня, постоянно сверяюсь с расписанием и своими делами, прокручиваю в голове возможные ситуации, диалоги, которые еще не случились и могут вообще не произойти, – такая привычка пытаться все контролировать, не люблю внезапности последнее время.
В универ ехала с больной головой, кот жужжал не умолкая все раннее утро, представляя способности Василисиной куколки, бомбардировал меня цитатами из сказки, предположениями… А вместе мы достали летописца, и он исчез добыть кое‑какую информацию. И вот я сижу, жду Тихона, начало лекции пропадает бестолково – профессор решил поболтать о жизни и как провел отпуск. Он выращивает томаты, хобби у него такое, выбирает, какие больше плодов принесут в нашем климате. Скрупулезно и довольно давно этим занимается, конечно, ему есть что рассказать. Одногруппники развлекались кто чем: одни угукали в нужных местах, когда профессор брал микропаузу, другие – как Маша – рассматривали свои губы в зеркальце, кто‑то откровенно зевал. Люблю наших преподавателей: бывает, придешь на лекцию, а вместо предмета тебе – теории масонских заговоров и препод смолит в открытое окно.
– Янина, как твое лето? На морях загорала? – ко мне подсел Слава, наш староста. Приятный парень, хоть и немного занудный. – Линзы теперь носишь?
Он легко улыбнулся, серые глаза за стеклами очков с любопытством меня разглядывали. Вот черт, я впопыхах забыла свои, привычные уже – с простыми стеклами.
– Да, – солгала я. – А загорала в Доминикане, там очень хорошо, советую.
К тому же в раю живут всякие могущественные и очень загадочные колдуны, случаются чудные закаты и в барах подают вкусный ром…
– Ну да, конечно, как только – так сразу, – отшутился староста. – Томаты давай записывать, может, в жизни пригодится.
Я не смогла удержаться от смешка. Слава расслабился; я знаю, что бываю неприступной, со мной сложно завязать беседу, если мне не хочется, но уж какая есть. А сегодня впервые за долгое время я испытывала некий душевный подъем, прилив надежды, который даже затопил на время мысли о голове Кощея, пророчествах Ялии и общую усталость от проблем. Я даже готова была поболтать, вернее, улыбаться и поддакивать, о своей жизни ведь рассказывать не могу. Зато узнала, что его мама готовит чудесный мясной пирог. Хорошо, кот не слышит, а то мы бы уже мчали в гости, волосы назад. Я ответила парочкой ничего не значащих фраз, и окрыленный успехом Слава склонился над конспектом. Его выгоревшая светло‑русая шевелюра давно забыла о парикмахерских ножницах, и это казалось таким непосредственным, каким‑то неряшливо‑забавным…
Пока староста расширял кругозор огородными науками, моя ручка поднялась над чистой тетрадью, на секунду зависла, а затем на листе появилась надпись: «Я все узнал». Я перехватила левитирующую ручку и накорябала: «Придется подождать до дома». Летописец начинает терять осторожность, нужно напомнить ему о каменных истуканах в подвалах корпорации.
Набрала сообщение для Тохи, тоже не особенно длинное: «Увидимся вечером у тебя, есть новости».
Ответ пришел такой же лаконичный: «Семки захвати».
– Яна, помидоры кончились, – Слава слегка толкнул меня под локоть, возвращая в реальность.
Отлично, я готова заняться чем‑то помимо спасения Лукоморья.
Не очень люблю ездить по городу больше одного раза туда‑обратно: в пути можно получить много неприятных эмоций, учитывая, что машина у меня небольшая, а на дороге хватает хамов. Напряжение ослабевает только под бодрую музыку, но у кота уши в трубочку сворачиваются от басов. Поэтому мы давно нашли компромисс: если на светофоре кто‑то нагло пялится на меня из соседней машины и посылает снисходительно‑надменно‑заигрывательные улыбочки, кот перебирается ко мне на колени и злобно шипит в ответ. Клыки у него о‑го‑го, даже в домашнем виде. Подобное зрелище сбивает с толку и несколько раз выручало, когда меня провоцировали в догонялки поиграть.
Дураки и дороги.
Я бы сказала «понакупили прав», но мне самой выдали на ступу и метлу безо всяких экзаменов. А мне кажется, тише едешь – дальше будешь. Конечно, БТР Изольды это не касается.
Зачастили мы к Казимиру домой, скоро ключи свои выдадут. Встретили нас с лицами, имевшими выражение «что на этот раз?». Тоха собрался расспрашивать с порога, но кошка шикнула на него, и начали мы издалека – с чая.
– Балаган пора заканчивать, – задала тон беседы Баст, когда весь чай допили и приличия гостеприимства были соблюдены. – Проклятый Кощей поет по ночам. Спать невозможно, разобрать его шамканье тоже. Антон завязывал ему рот, но он мычит сквозь тряпку про погост и иногда какую‑то похабщину. Кажется.
– Твои нежные ушки подобного, конечно, не выдержат, – подмигнул подруге Бальтазар. Она фыркнула.
– А что он поет? – заинтересовалась я.
– Да что‑то про могилы, про тихое место, тупик, который не тупик, – отозвалась кошка. – Это все, что удалось расслышать.
– Хм‑м, – протянула я, прикидывая, не подсказка ли это. Где‑то в глубине сознания хихикнул переговорщик. Пояснений про кладбище от него не дождешься.
– Ян, давай его уже того… – Тоха жестами показал, как желает убить Кощея. Довольно интересное задание для игры «крокодил». Надо будет собраться компанией, уверена, Казимир найдет пару сотен способов показать иначе.
– Сначала спросим у Тихона, узнал ли он что‑то.
– Узнал, – летописец важно вышел на середину кухни и приготовился к докладу. Рубашка наглажена, галстук, штанишки, ботинки блестят, и серьезный, даже забавно. – Как я говорил ранее, отец девочки работает в филиале ООО «Лукоморье», в маленькой строительной фирме, город Екатеринбург.
Тихон с листочка прочитал данные.
– Домашнего адреса не нашел, и лучше больше не искать ничего. На меня косо смотрят.
– Да, тебе стоит быть осторожнее, – согласилась я. Не хватало лишиться своего агента.
– Найду сам, послежу за ним, ниче сложного, – Тоха ухмыльнулся. – Мои глаза повсюду. А ты не попутала, та кукла, ну, чем поможет?
– Кукла Василисы делает все, что попросит хозяуйка, – прищурился Бальтазар и продекламировал: – Куколка покушает, да потом и дает ей советы, и утешает в горе, а наутро всяукую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Вот так.
– Ну и что с того? – не понял Тоха.
– А никто эту куколку о большем не просил, – я пристально смотрела на друга, пока он не улыбнулся. – Мы попросим. Думаю, в ней заключены силы не только по хозяйству помогать.
– Но как вы собираетесь склонить девочку к сотрудничеству? Выкрадете? – неодобрительно повела ухом Бастет.
– Да, Яна, умыкнем ребенка?
Люблю Тоху, всегда готов подставить крыло и почти не задает вопросов.
– Нет, девочке до инициации рано, – отмахнулась я, даже не задумавшись. – Если она вообще будет. Сказка меняется.
– Яу тебе так и не рассказал, хозяуйка, – отвел взгляд Бальтазар.
– В этом нет необходимости. – Я красноречиво постучала пальцем по лбу: – Кое‑что из хаотичного успело найти себе местечко, пока не загнала остальное под замок. В общем, «похитительница – это не всегда правда, не всегда то, чем кажется», – говорила мне Ядвига, и это так.
– О чем ты? – кошка обернулась хвостиком и превратилась в ту изящную статуэтку, какой я ее впервые и встретила на заборе Академии.
– Она о том, что Яга‑похитительница выкрадывала детей для ритуала инициации. Это испытание на пути во взрослую жизнь: улизнуть, обхитрить Ягу, вернуться уже не ребенком, а взрослым человеком и получить новое имя – переродиться, – пояснил летописец и скрылся с глаз.
– Че так сложно‑то? Паспорт дайте, вот и взрослый, – хмыкнул Тоха.
– Антон, думай шире. Ты сам такие обряды проходил, только не в лесу, а в своих каменных лабиринтах, с людьми, которые тебя окружали, – вздохнула Баст.
– О чем базар?
– Позже поговорим, сейчас это не важно.
Стук в окно прервал дискуссию. Ворона на карнизе – давно не встречались сказочные курьеры. Птица наблюдала, склонив голову набок, как я подхожу, открываю створку. Переступила с улицы в квартиру и каркнула, брезгливо глядя на нашу компанию.