Натали Смит – Темная сторона (страница 42)
«
Да как вы надоели!
В восемь утра мы были уже у Глюка. Проведать друзей, поговорить с головой Кощея, если получится. Нам сообщили, что запчасть Бессмертного теперь живет в шкафу у Каза, аллергия у него прошла – видимо, адаптировался, – после бесконечного просмотра фильмов маленько не в себе, бормочет что‑то на японском.
Они пекли блинчики: Бастет руководила процессом, Тоха послушно исполнял. Получались ажурные и тонкие, как у моей бабушки Вали. Дед Арсений всегда принимал их как должное, но ведь это искусство – так печь! Я даже взгрустнула: больше года не виделась с ними в этой суете. Родители только приветы передают из далекого поселка в Краснодарском крае. Я очень люблю тамошнее лето: зной днем, уютное тепло вечером, со стрекотанием в высокой траве, с арбузом на ужин, с персиками прямо с дерева – самые вкусные, вкуснее нет нигде.
– Ян, ты че сидишь с открытым ртом? – голос друга вырвал меня из сладких воспоминаний.
– Знаешь, Тох, у меня было счастливое детство, – как‑то неловко пожала плечами я, подхватила с самого верха горячий блинчик и с удовольствием съела. Вторые бабушка и дедушка – Надежда и Анатолий – далеко на Белом море, и там меня тоже всегда ждут.
– Рад за тебя, – хмыкнул Тоха и перевернул очередной блин. – У меня счастливое сейчас. Я те не успел сказать, у меня получилось собраться в стаю в Москве.
Тоха смотрел через голубей на столицу, а потом раз! – и стоит там, посреди Красной площади, в толпе туристов. Стоял, правда, всего минуту. Его выкинуло назад, но ведь как интересно!
– Ну ты прикинь! Раньше только несколько секунд удавалось.
Пока рассказывал, проворонил блин, пережарился. Я тут же цапнула его с тарелки, обжигая пальцы.
– Думаю, у него прорыв случился от эмоционального подъема, – кошка изящно потянулась, мордочка выражала удовлетворение, как будто это ее заслуга. – Я рекомендую дальнейшие свидания.
– Рекомендует она, – фыркнул Бальтазар. – Там все от Селины зависит. Знаю яу дамочек: то хвостом вертят перед тобой, то усы воротят.
– Ты неразборчив в связях, Исчадие. Достойные не попадались, – не осталась в долгу Баст.
– Глюк, пару советов хочешь? – приосанился кот.
– Валяй, че уж.
– Нужно приодеться. Шмотки есть посолиднее? Подарочки недорогие, чтоб не обязывали девушку ни к чему.
Пока они обсуждали, как покорить сердце морской девы, я зашла в комнату Казимира поболтать с головой. Кощей покоился на полке с футболками и счастливым не выглядел.
– Яха, – скривился он. – Пошто такая молодая? Встретились бы раньше…
– Лукоморье требует вашего уничтожения, – прервала я его мечты о совместном светлом прошлом. О том, что после битвы сама хотела найти его иглу и уничтожить, умолчала. Меньше знает – крепче спит.
– Гады.
– Может, перед смертью сделаете что‑то полезное? Например…
– Мой мираж на месте? – перебил он.
– Угу. Хорошо сделан, возьмите грамоту. Что вы знаете о руководстве Лукоморья и старом кладбище на территории Академии магических компаньонов? – повторила я свои вопросы.
– Пить, – упрямо поджал губы Кощей.
– Нету ручек – нет и кружки.
В этот момент я испытала сильнейшее желание угостить Казимира молнией. Подарочек совсем не оправдывает потраченные нервы.
– Знаете, я пока не научилась пытать людей, – пошла я ва‑банк, – но у меня есть Супчик, он может превратить ваш мозг в кисель. Казимир – с ним вы знакомы – будет медленно стягивать скальп, или кожу с ушей, или вырывать волосы из носа. По одному.
Головешка вздернула редкие брови и закатила глаза, как ему это удалось одновременно, не знаю. Какой же он мерзкий с этой сероватой кожей и вечно недовольно сморщенным носом!
– Кто тебя Яхой взял, девка? Одно название, посмешище. Костяная нога должна быть страшной, вселять ужас, благоговение, а ты что? – Его губы презрительно дрогнули. – Даже пленника напужать не сдюжишь. Давай я предложу. Ты дашь мне воды, прикончим Кощея, и будет всем хорошо.
Гаденыш, каждое его слово будто стирало с меня защитный слой. Во мне уже несколько месяцев на медленном огне булькал котел с яростью и жаждой мщения – ведь это он пустил к нам бесов. Он и главари корпорации. Потом сосредоточилась на даре Ядвиги, мне стало казаться, что держу баланс как ни в чем не бывало, но я вру себе и всем вокруг тоже вру. Это другое полено из моего внутреннего костра – казаться лучше, чем стала. Все мои метания по поводу «ах, как же так, я не нанималась палачом» – пшик, попытки отступить назад, в безопасный мир, откуда меня выпнули. Но мы не вернемся, прежние мы остались на пепелище битвы. На кухне сидит мой друг, заживо сожженный Горынычем, и компаньон, убитый бесами, этого бы не случилось без помощи старого Кощея.
Я разворачивала полено, слой за слоем обнажая суть: я переживаю, что один из друзей станет бояться меня, избегать. Сейчас у нас не военные действия, где либо ты, либо тебя. Значит, просто спрошу его об этом, прямо, словами. И выслушаю ответ. Может, это моя мнительность, но Тоха очень добрый, самый добрый во всей нашей компании, и я не хочу, чтобы он отдалился.
Кощей ждал ответа. На фоне нашей битвы взглядов уютно шумел аквариум – в противовес моему настроению. Темнота поднималась снизу, откуда‑то из живота, подкатывала к горлу. Вежливые разговоры закончились, как и всякие сомнения: враг передо мной поплатится за преступления в любом случае. Его уничтожу либо я, либо Трехрогий. Это вопрос времени.
– Тебе было плохо видно Лукоморье, колобок, – я чувствовала, как от ярости похолодели губы. – Ты то в бане время коротаешь, то в холодильнике, то в шкафу. Может, тебе в плену у бесов все ж таки мозги отшибло? Так напомню: врагов было несколько тысяч. Как ты думаешь, куда они все подевались? Даже следа не осталось. От скуки ты, Кощей, заварил кашу, продал сказочный мир – и чем тебе отплатили? Чего ты хотел‑то, мы так и не поняли? Не стоит обманываться моей внешностью: зажарю молнией без особых усилий и черепушку оставлю для кактуса. Да, я не одна справилась с армией, но ты знаешь, на что способна воительница. Что глаза пучишь, не похожа? Так во мне две силы, Ядвига отдала свой дар. Ты жив только потому, что мне нужна информация, и рано или поздно я ее получу. Если принесешь пользу – пытать не будем, просто брошу тебя в реку Смородину и даже иглу искать не стану. Продолжишь хамить – попрошу Каза тобой заняться. А что касается нового Кощея…
Я показала ему вполне красноречивый жест отрицания.
– Ты – воительница и дарительница? – прищурился Бессмертный.
– Представь себе. Позови, когда переваришь.
Я тихо закрыла шкаф и вылетела из спальни Казимира. Ушибла мизинец в прихожей, ворвалась на кухню и попросила валерьянки.
– О, и яу с тобой! – оживился Бальтазар.
– Это шутка! – рыкнула я на кота.
– Яга? – У Бастет не дрогнул даже ус.
– Че, бошка допекла? – Тоха поставил передо мной сгущенку и блины. – Я сам этим уродом в футбол бы погонял.
Валерьянки мне не дали, заменили вареньем, тоже ничего. Две ложки концентрированного сахара со вкусом вишни немного успокоили, разговоры возобновились. Мы сошлись на невыносимости «презента из преисподней», обсудили проблемы Каза с маскировкой и невозможность его возвращения в ближайшее время. Баст гордо заявила, что ее подопечный отлично справляется со всеми делами Трехрогого. Возможно, ему положена прибавка к зарплате. И лучше бы купить свою квартиру, засиделись в гостях. Глюк скромно молчал, возможно, ему мешали говорить блины за щеками. Зашла речь и о богатырше.
– Что думаешь с ней делать? – спросила кошка.
– Да ничего не остается, как рядом держать. Девчонка хорошая, хозяйственная и честная, только вспыльчивая. Надеюсь на Казимирову муштру, иначе она будет подвиги совершать, а мы – расхлебывать. Пока что я все наладила в Лукоморье, насколько это возможно, и могу заняться делами здесь, – я тихонько подбиралась к теме Маркуса, но никак не могла начать.
– Мне не по нутру в Лукоморье. Все такие… сказочные, – Тоха отвел взгляд, стряхнул муку с треников, – а Селина – она другая, своя в доску.
– Семки за тебяу грызть будет?
Сидеть вот так на кухне с друзьями – бесценно. Вспомнила про лобстера, но его нигде не было видно, наверное, он ночной житель, так что показывали размеры руками и лапами. Бастет посоветовала подарить его Ворлиану как пополнение «зефирного домика», вдруг кому‑то пригодится сторожевой лобстер. Впервые слышала, как она шутит, от удивления даже посмеяться не успела.
– Антон вчера посмотрел, как Изумруд в новой семье прижился, – Бастет снова отодвинула мои новости о колдуне и татуировках. – Он в порядке, выглядит довольным.
Это была прекрасная весть. Пусть живет спокойно вдали от сказочной суеты, он заслужил. Я вдруг обратила внимание на отражение в дверце микроволновки и поморщилась: одета абы как, а на носу учебный год, нужно обновить гардероб. Кажется, катышки на манжетах серой толстовки застали еще новогоднюю ночь две тысячи шестнадцатого. Как будто в ответ на мои мысли засуетился Тоха:
– Ян, ты ж девушка?
– Ну‑у… Да, с утра была.
– Еще утро, еще девушка, – услужливо подсказал компаньон.
– Мне типа помощь нужна. Все это барахло женское, – он неопределенно развел руками. – Не шарю.
– «Не разбираюсь», Антон, сколько раз повторять! Тебе работать с солидными людьми, – стукнула хвостом наставница. Тоха исправился.