Натали Смит – Темная сторона (страница 40)
–
Да заколебали вы со своими Первородными! Кто они вообще и чего ждут? Я тоже много чего жду. Ясности, например. Желательно без жертв. И чтобы Бальтазар перестал говорить во сне, чтобы его глаза больше никогда не пустели так страшно, а его внутренний котенок не бился в лапах злого зверя. Я хочу не видеть кошмаров со вспышками молний, не чувствовать сквозь сон запах горелой плоти. Лучше бы надеть цветную одежду, взять метлу, прицепить бородавки на нос и развлекать детей.
Но… старый Кощей, гостящий у Казимира, должен быть уничтожен. Или нет? Кто я такая, чтобы судить и казнить? Я аниматор, блин, не безумная воительница, никто не говорил работать по совместительству палачом.
Колдун рассматривал дома, в его черных глазах свет в окнах полуночников отражался звездами на темном небе. Я засмотрелась на его грубоватый профиль. Он такой необычный и…
– Как ты здесь оказался?
– Приехал за тобой или к тебе, как пойдет.
Такое спокойное лицо, выжидающее. Он похлопал по карманам, достал помятую пачку и зажигалку, прикурил. Как по‑разному все курят. Манера держать сигарету может многое сказать о человеке, как и манера водить. Самоуверенность сквозила в каждом движении, даже в таком простом. Огонек мелькал в воздухе: ко рту и вниз, удар пальцем – стряхнуть пепел. Я не курю, но люблю наблюдать. Тоха курит быстро, как будто боится быть застуканным за гаражами, Маркус – неторопливо, сдержанно, с каким‑то превосходством.
– Звучит интригующе. – Резко захотелось покопаться в сумочке в поисках не важно чего, взять паузу на осмысление. Но сумочка осталась дома.
– Не строй из себя невинность, ты все поняла еще до отлета. Я выразился совсем недвусмысленно, – Маркус слегка улыбнулся. – Как у вас дела, удалось решить проблему?
Грубоватый тон резанул по ушам, но он подмигнул, тут же сгладив впечатление. Совсем другой типаж мужчины, непривычный, отсутствующий в моем окружении, даже Поповича переплюнул самонадеянностью. С другой стороны, он совершенно прав: мы коротали вечер в баре, он пытался меня напоить, затем украл поцелуй. Он не спрашивает разрешения, просто берет, и я это прекрасно знаю. Возможно, этим и покоряет. Даже Казимир – адский пожиратель душ – действует не так открыто, ему довелось иметь дело с женской местью, это пострашнее преисподней. Маркус непуганый – можно угостить молнией, если заиграется. Я с недавних пор тоже не лыком шита.
Пророчества Ялии толкают к темному колдуну. Все пытаются мной играть: таинственная верхушка Лукоморья, Кощей, провидица. Ворлиан, правда, утверждает, что она с нами заодно и ей можно доверять.
Я не знала, с чего начать и стоит ли вообще начинать. Как бы он мне ни импонировал, как бы мне его ни рекламировали с помощью загадочных записок, но появление случайного знакомого с другого конца света возле твоего дома настораживает.
– Кто тебе позволил оставлять на людях маячки? – Карты на стол, колдун.
– Я сам себе позволил, – он бросил окурок в урну. – Это прилагается к моим услугам. Из недавнего: нашел застрявшую в пещере ведьмочку. Отправилась на поиски какого‑то редкого компонента для зелий. Ковен найти не мог, а я смог. Камнями придавило бедняжку, еле откачали.
– А коту зачем?
– Для облегчения поиска, вы же всегда вместе.
Смотрите‑ка, какой дальновидный колдун. И ни тени сомнения, про мораль, похоже, не слышал вовсе. У меня – у нас – проблема, одна большая и сложная головоломка. Предлагают помощь двое, и непонятно, кто здесь неизбежное зло: Кощей или Маркус. Оба честны на свой лад, но чего хочет за помощь заморский колдун, пока неизвестно.
– Так что, Яга, расскажешь? – он вынул из рюкзака толстовку, предложил мне.
– Спасибо, мне не холодно, надень сам. – По его татуированным рукам плохо видно, но кое‑где в замысловатом рисунке есть чистая кожа, покрытая мурашками. – Сколько тебе лет?
– Сто четыре.
И ведь не замялся ни на секунду. Обычное дело – перевалить за сотню и выглядеть примерно на тридцать восемь.
– А мне двадцать один.
– Хороший возраст – бунтарство, эксперименты.
Угу, а хранить части тела сказочного персонажа, доставленного из преисподней, в холодильнике – это бунтарство или эксперимент? Пауза затягивалась. Отчаянно хотелось сказать «пока», пойти домой, рухнуть на диван и уснуть без сновидений. Не сегодня.
– У нас не вышло, ничего не вышло, – слова вырвались сами собой.
– Кто вам помешал?
– Ты много знаешь о славянских персонажах?
– Нет.
Знаете, как это бывает: житейские дрязги копятся, вы их обсуждаете с друзьями – и вдруг разговорились с приятелем, которого давно не видели, или вовсе незнакомым человеком. Вот это было оно, будто прорвало плотину.
Начала я издалека, перескакивая с Кощея‑Андрея на кота Баюна, опуская остальные детали, оставляя скелет истории. Даже этого оказалось много. Если взглянуть на картину со стороны, все окажется совсем не просто. Маркус изредка уточнял детали:
– Этот царь бессмертный? Везунчик.
– Крыша поехала? Не редкость.
– Ты говоришь по‑русски, я не понимаю.
В какой‑то момент я осознала, что хожу туда‑сюда, жестикулирую и говорю на повышенных тонах. Забыла про английский, возмущаюсь на родном. Так даже лучше, я частично выпустила пар и не наболтала лишнего. Про Ключ‑от‑всех‑миров, например.
– Так что этому психу от тебя надо? – не понял Маркус.
– Артефакт один. В общем, не суть. Но каков наглец, а?
– Может, с ним поговорить? – неожиданно предложил колдун, недвусмысленно хрустнув костяшками. Я немного растерялась.
Нет, я понимаю Кощеевы мотивы и могу за себя постоять. Нет, я знаю, мне никто не должен помогать просто за красивые глаза, тем более царь пустоши. Возможно, будь я на его месте, поступила бы так же, но я‑то на своем месте!
– Ты хочешь стать каменной статуей в саду черных роз?
Маркус не понял, пришлось немного про силу Кощея рассказать. Я и сама‑то мало о нем знаю.
– И что этот кот Балун? – Мой рыцарь татуированного образа сменил тему, но что‑то думал про себя.
– Баюн, – автоматически поправила я и продолжила уже про кота. Пришлось зацепить и Настю, конечно.
Со стороны рассказ звучал еще безумнее, чем было по‑настоящему.
– Стоп. Этот кот усыпляет сказками, а потом рвет на части?
– Ага.
– Ни черта себе добрый у вас мирок.
– Ну, какой есть, – тут же вступилась я.
– И вы почти его победили, если бы не этот Кощей?
– Да.
– Повтори, что кот сказал?
– «Шерсти клок, кошачий ус, что ж ты, маленький, примолк? Страшно? За тобой приду. Я – твой серый волк. Часть хвоста, клык вон, загремел на эшафот. И теперь твоя душа в цепких когтях палача».
Маркус снова закурил, прищурил глаза от дыма, наблюдая за моими нервными хождениями. Думал.
– Он не просто притащил что‑то с той стороны, да?
– Да. Его оживили с помощью частей тела Баюна.
– Его нельзя убивать, твой кот тоже умрет, и не уверен, что вернется. Ты понимаешь, Джьянина?
– Понимаю! – Кричать ночью под окнами – плохая идея, я прикусила губу. Убежище отреагирует на мое настроение, и спящий в избе кот с негодованием проснется, отправится на поиски, начнет выговаривать мне за нарушенный сон. Хуже голодного Исчадия только недоспавшее. Отчаяние снова подкрадывалось. Маркус насмешливо вздернул бровь, но не стал комментировать нотки истерики.
– Как вы с помощью прута собирались решить проблему?
– Это сценарий Баюна, должен быть он. Информации о нем мало, но она есть. Сказано, что, если долго бить кота, он не выдержит и покорится.
– И дальше что с ним делать? Постоянно бить для послушания?
– Не знаю.
– А я знаю – вы в полной заднице.
Я снова села рядом с колдуном, понимая справедливость его замечания. Все так, мы именно там. Но Маркус даже не представляет масштабов. Проблемы с котом – только часть лавины.
– Бальтазар более‑менее в безопасности здесь, хуже в Лукоморье, и совсем плохо будет, если мы снова пойдем в Навь.
– Я бы хотел посмотреть на твой мир, – сказал колдун.
– Тебе нельзя.