Натали Смит – Темная сторона (страница 37)
– Истинное имяу известно только отцу да матери, – включился кот. – Могло так получиться, что он его даже не знает. Настя‑то, наверное, и не Настя, да, кошконенавистница?
– Для всех я Настя, а кем дома была, то уже никому не скажу. Дурных людей в мире много. Имя – это власть, порчу навести можно.
Да, точно, я и не подумала, вернее, еще не научилась жить со своими голосами, а ведь они готовы рассказывать. В глубине моего «я» обитают полученные в агонии, насильно врученные навыки и древние знания, а я захлопнула дверь на этот огромный склад и повесила амбарный замок. Не могу пока что, просто не могу…
Мы живем в мире, где о силе имени уже мало кто беспокоится. Открытые и беззаботные современные люди, а Настя, как и все здесь, с молоком матери впитала совсем другие обычаи и устои, тайны и домашнее колдовство. Вон как лихо в Навь ушла, одними словами путь проложила да так же и вернулась. Загадочная коренная жительница. Прошлое вроде бы правдивое, но какая‑то закавыка есть, и богатырям, похоже, что‑то о ней известно. Постоянно не хватает времени сесть и поговорить с ними. Будь у меня способность выпускать пар из ушей, как у Трехрогого, так он бы не прекращая парил во все стороны.
– Так как здесь, весело? – вернулась я к теме.
– Князь Андрей Бессмертный доволен, наблюдает за всем. Гляди вон, хозяйка, самый высокий терем, там и засел.
Я послушно задрала голову, рассматривая свежевыстроенный «небоскреб». Больше похоже на сторожевую башню, а не на дом. Просто, без изысков, резьбы и прочих украшательств. На самом верху балкон по периметру – вся деревня как на ладони. Да и назвать Косые Ложки деревней уже язык не поворачивается, такими темпами она совсем скоро станет крупным городом. Кощей ресурсов не жалеет, у него денег – хоть салюты устраивай из монет.
– Конь евоный, Морок, бродит тут, жрет всякое железо, – продолжил Нимгир. – Подковы как калачи уминает, только за щеками трещит. Благо все оплачено людям, а то убыток какой.
– Морок! – обрадовался кот. – Яу скучал.
Настя нервно пригладила волосы, глядя на терем. Лешие рассказали, что бои проходят дважды в день – утром и вечером, почти ночью. Всякий желающий за небольшие деньги может попытать счастья с горынычем. Победит человек – ему в сто раз больше платят. Проиграет – уходит ни с чем.
– Мы таких горынычей отродясь не видывали, – Джурык развел руками, еще секунда – и скажет: «Вот такенная рыбина, клянусь мхом и болотом!» Но нет, обошлось. – Костяные, поганцы. Их не пробить, не разрубить. Еще никто не победил. Богатыри тута были, но на арену не лезли, морды сапогом держат.
– Мы с открытия здесь, пора и честь знать, леса без присмотра стоят, – Бююрчи снова наклонил голову. – Повеселитесь, а мы домик покуда поставим, хозяйка.
Лешие откланялись и растворились в толпе. Надо быстрее догонять остальных, становится совсем неуютно, слишком много людей впритирку. Я путалась в своей длинной юбке и норовила упасть на кого‑нибудь. Настя позади и кот сбоку немного освобождали пространство, но мне все равно начало не хватать конских задниц. Тьфу. Нет, лучше ступа. Хотя я не афиширую свое присутствие… святые суслики, что ж так сложно‑то все!
– Рыжуля, куда вы провалились?
Казимир возвышался над толпой в нескольких метрах от нас. Народ опасливо огибал образовавшееся препятствие.
– Смотрите, кого я встретил.
Из‑за широкой спины беса выглянула конская морда. И как только спрятался, сам же огромный, как танк!
– О, троица немертвых, как делишки? – приветливо заржал Морок. – Настюха, где твои штанишки? Яга, как работенка? Исчадие, просто рад встрече! Суету навести охота, ты в деле?
– Профессор суетологии к вашим услугам, – расшаркался кот.
Эти двое проказников такого шороху навести могут, вовек не забудешь. Каз махнул нам рукой, приглашая пройти за ним:
– Кощей на свою трибуну звал, нехорошо хозяину отказывать.
Снова в гости. Мы еще от прошлого визита не отошли. Гостеприимный хозяин, даже слишком.
– И‑ига, – конь с непонятным выражением пристально оглядел Настю. – Звал, да. Пройдемте, Его Бессмертность будет рад.
Богатырша за моей спиной нервно вздохнула. Бедная девочка, это ж угораздило втрескаться в не самого лучшего обитателя Лукоморья! Любовь… Говорят, она дарит чудесные розовые очки для потери связи с реальностью, нежно пристраивает тебе крылья для взлета на седьмое небо… и может эти крылья забрать прямо в полете. Ты рухнешь на землю, словно падший ангел, стеная и собирая себя по кусочкам сломанными руками. В процессе непременно потеряешь что‑то важное и не сразу заметишь. Впрочем, я не испытывала настолько сильных чувств. Может, врут.
Арена для боев оказалась небольшая – прямоугольная, с несколько дворовых хоккейных коробок. Крепкие металлические створки у одного края лежат прямо на утоптанной земле с клочками увядшей травы, будто вход в погреб, к ним подъемные цепи приделаны. Похоже, горынычей под землей держат. Разумно. По кругу стоят скамьи на разных уровнях, частично заполненные зрителями. Кощея пока не видно, я на его трибуне в первом ряду, конь с котом резвятся на арене, шуты гороховые.
Бальтазар мерцал туда‑сюда, Морок пытался схватить его за хвост. Не могу сказать, что зрители пребывали в шоке или как‑то по‑особенному удивлялись огромному коту со способностью исчезать, а к коню правителя, видимо, уже привыкли. Кого нынче поразишь пламенем из ноздрей и поеданием подков? В сказке живут, здесь всякое похлеще случается.
– Смурная ты, Яга. Случилось что? – Добрыня опустился на лавку рядом, отчего мой край слегка приподнялся, как на качелях. Он рассматривал людей, на меня едва взглянул.
– Да так, – я запнулась, раздумывая, говорить или нет. Непонятно, праздный это вопрос для завязки беседы или правда хочет знать. – Проблем вагон и маленькая тележка по имени Настя.
Маневр удался, Добрыня обернулся ко мне. Серые глаза с затаенной смешинкой, улыбка спряталась под усами.
– Что смешного?
– Не серчай, Яга, но это еще цветочки.
– Вы трое что‑то знаете о ней, но молчите.
– Так ты не спрашивала, – Добрыня огляделся, не подслушивает ли кто, но богатырша сидела на два ряда дальше, рядом никого. – Не просто так калики к ней приходили. Думаем, она дочь Муромца.
– Да ну?
– Не этого, конечно, предыдущего.
По версии Добрыни выходило, что Илья Муромец проезжал теми местами, где родители ее жили, и мать Настина с ним согрешила. У местных с этим строго, но… Остальная часть истории, известная богатырше, правдива: отец знал, но любил Настину мать, женился и ребенка как своего растил, да и других потом народили.
– Отправили калику к ней, так и получилась твоя тележка с проблемами.
– Интересная версия.
– Проверить, увы, нельзя. Сердце подсказывает, что сестра она нам, не отвернемся. Казимир хочет ее тренировать, это хорошо, ей нужен учитель. А уж кто лучше военачальника справится?
– Как думаешь, для каких целей корпорация создала девчонку‑богатыршу?
– Кто знает, что у них на уме. Таких детей, может, по Лукоморью множество. Богатыри живут вольготно и долго. Для чего она? Тут я не помощник, знать не знаю, ведать не ведаю.
Он задумчиво потеребил свою тяжелую серьгу и обронил:
– Хорошо ты тогда Поповича охолонила, бабник редкий, все вокруг юбок вьется. Мало ему в нашем мире, он и тут умудряется. Не станет дивом, коли и у него здесь чада босоногие бегают.
Я обдумывала слова Добрыни, смотрела на неутомимых «суетологов», от чьих игрищ трещали невысокие стены арены, и на прибывающий народ. Темнело, Кощей еще не появился, хотелось поскорее убраться из Лукоморья, решать вопрос с головой другого правителя Нави. Да и темнота моя на пороге ждет. И я ее жду, скоро встретимся, поговорим.
Раздался зычный голос и раскат смеха: веселая мужская компания в лице Ильи, Алеши, Казимира и Кощея шла по рядам в нашу сторону.
– Надо бы ей сказать, – шепнула я.
– Не надо, не разбивай любящее сердце. У нее никого не осталось, лишь воспоминания о семье, пусть останутся как есть. Это всего лишь домыслы, никому не нужные, а если все‑таки правда, то и она никому не сдалась. Молчи, – богатырь сурово посмотрел на меня и добавил уже мягче: – Вижу, груз на тебе лежит непомерный, захочешь поговорить – позвони. Из одного мы города, встретиться недолго.
Пошурудил в поясной сумке и протянул мне визитку. Простой кусочек черного картона, золотыми буквами надпись «Павел Григорьев, стоматолог». И телефон.
– Мое настоящее имя.
Позвоню, познакомимся по‑человечески. Герои Лукоморья: пара студентов и стоматолог, обхохочешься. Интересно, кто остальные богатыри по профессии?
Тем временем Новый Колизей ожидал зрелища.
Князь Андрей Бессмертный в своем репертуаре: костюм с иголочки, туфли блестят, в руках трость‑Эва, волосы – словно только из салона, худое лицо: скулы острые, даже нос как‑то заострился, аристократическая бледность. Сдержанно поприветствовал нас, и все расселись, одна Настя так и осталась позади. Я ей махнула, но она испуганно замотала головой, а потом внимательно осмотрела Казимира, вернее, его трофейное оружие в ножнах на боку. Как будто только сейчас заметила. Видимо, сильно волновалась с момента встречи с богатырями. Честно говоря, Трехрогий выглядел странно без доспехов, но с мечом. Зачем он его только взял с собой?