Натали Смит – Темная сторона (страница 36)

Соловей кивнул, вдохнул полной грудью и, почти не сбиваясь, принялся рассказывать. Репетировал, наверное. Илья внимательно слушал историю, по мере повествования его кустистые брови сдвигались к переносице, придавая лицу сердитый вид. Странная парочка, конечно: толстяк Соловей в своем потрепанном ярком наряде – как мультяшный герой в черно‑белом кино.

– Мы воевали бок о бок, хлеб преломили – одну краюху ели, считай, побратались, – сказал Муромец, выслушав речь. – Я заберу не твою жизнь, но сына в услужение. Буду с ним беседы проводить да учить уму‑разуму. За его проступки ответишь копейкой – всем пострадавшим возместишь троекратно. А ежели отрок за старое примется, тут уж не обессудь, Соловушка, физически наказывать буду до тех пор, покуда не уразумеет, что есть честность в этом мире.

Прекрасное решение! Мне даже легче дышать стало. Никто не пострадает, и мальчик будет в надежных руках. Я верю, что богатырь просто так ему тумаков отвешивать не станет. Соловей робко улыбнулся, в лице читалась надежда на успешный исход дела для всей его семьи. Добрыня задумчиво поглаживал бороду. Ему, как мастеру дипломатии, подобное решение должно было понравиться. Алеша Попович саркастически хмыкнул – такие полюбовные договоры, видимо, не вызывали трепета у него в груди.

На крыльцо вышла Настя, вновь в боевом облачении, только штаны сменила на свежие серые из моей сумки. Меч‑кладенец в ножнах, брови сурово сдвинуты – привлекла внимание.

– Кто эта дева? – улыбнулся Алеша, заинтересованно рассматривая богатыршу.

– Да это как раз Настасья наша ретивая, – ответил Бальтазар.

– Доброго дня вам, богатыри, – девушка слегка поклонилась, выражая почтение.

Муромец задумчиво окинул ее взглядом.

Беседа четырех богатырей в узком кругу больше походила на допрос с пристрастием. Добрыня не любезничал и, взяв на себя роль следователя, сыпал вопросами, не давая Насте обдумать ответы. Выспросили все, ничего нового я не услышала: тот же рассказ про батюшку‑пастуха, калику и квас, пока Муромец не встрял со своим вопросом:

– А не болтали за твоей спиной? Может, дети обзывали как?

Богатырша непонимающе моргнула:

– К чему клонишь?

– К тому, что ты свист Соловья выдержала.

– Так ведь благословили меня силушкой, видать, перепало.

– Положим… – задумчиво протянул Добрыня. Богатыри переглянулись, как будто им одна мысль в голову пришла.

– И все же, краса‑девица, ответь на вопрос мой, – настаивал Муромец.

Настасья шаркнула сапогом, потупила взгляд.

– Говаривали, прав ты. Болтали, что раньше срока родилась после свадебки. Отец очень сердился, помню, на такие разговоры. Любил он матушку, что с того, что свадьбы не дождались? – богатырша крепче сжала рукоять меча.

– Она точно не наша, ни по каким срокам не выходит, скорее всего… – Илья вздохнул и вдруг улыбнулся: – Настасья Милютовна, рады тебя сестрой назвать, поляницей. Показала ты силушку богатырскую, будем биться с ворогами, коли случится.

Она улыбнулась, но как‑то неуверенно, хоть и польстило ей признание богатыря. К чему велись эти расспросы, я не поняла. Да мне и самой хотелось подробностей.

– А давайте чарки поднимем за знакомство, за дружбу и за встречу со старыми друзьями? – потер руки Попович.

– Скоро горынычей выпустят – дивная забава у Кощея! – Добрыня бросил взгляд на деревню.

– Яу не откажусь размять лапы, – от радости Бальтазар прыгал тушканчиком.

– Вот что, Соловей. Ты лети домой, готовь сына. Я приеду завтра, – сказал Илья. – И не трясись, уладим дело мирно.

Жихан торопливо распрощался, и только его и видели – мелькнула точка вдалеке и пропала. К моему удивлению, Тоха сослался на клиентов и вместе с Баст удалился. Снова не успела с ним поговорить, но после посещения деревни планирую заняться делами своими, не лукоморскими, так что наверстаю за чашкой чая.

Что ж, князь Андрей Бессмертный, встречай гостей!

Глава 20

Новый Колизей

Народу в Косые Ложки набилось как сельдей в бочку. Мы пробирались сквозь разношерстную толпу: Казимир и кони прокладывали путь, прорезая человеческую массу, богатыри горделиво посматривали на люд свысока, а я с котом и Настей шла следом, любуясь на лошадиный филей и обходя навозные кучи. Богатырские кони, знаете ли, ничем от других не отличаются. Кстати, за Мороком такого не наблюдала. Конский хвост пощекотал мне лицо, прерывая мысли о навьем собрате и его исключительности. Эх, сейчас бы взлететь и с комфортом приземлиться где нужно, но изба осталась на изрядном расстоянии от деревни, припрятанная в лесу, как и моя ступа, – я пришла инкогнито.

Бальтазар фыркал, иногда чихал, дергал ушами и в целом довольным не выглядел.

– Как ты?

– Ягуся, не хотел жаловатьсяу, но уши горят уже который день, блохи закусай!

Тату на его ушах выглядели как прежде, никакого намека на их причастность к происходящему. Супчик пискнул:

– Гордый, глупый.

Кот посулил пустить его на суп.

– Супь, – передразнил мыш и снова задремал.

– Это «ж‑ж‑ж» неспроста, у меня тоже зудит, – попыталась поскрести, не дотянулась. На помощь молча пришла Настя, так почесала, что чуть кожу не содрала.

– Спа… – начала было я.

– На здоровье, – буркнула богатырша, даже не глядя на меня. Она рассматривала толпу, как заправский телохранитель президента в боевике. Где только научилась?

Усилия, в целом, напрасные: никому до нас не было дела. Шла бойкая торговля всем на свете: бублики и сахарные кренделя, домашняя скотина, птица, предметы гончарного и ткаческого искусства. Тут же готовили мясо на углях, разливали квас из бочек, сновали босоногие дети, прохаживались дородные богато одетые люди, тощие, в противоположность им, нищие просили милостыню. Я кинула пару монеток, богатыри тоже раздавали.

Владения Кощея оказались настоящим раем для ремесленников: кузнецов, гончаров, ткачей, – которые понаехали из разных уголков Лукоморья, чтобы явить покупателям свою продукцию. Не знаю, в ходу ли здесь ярмарки, но Косые Ложки похожи на центр торговли всей сказочной страны. В разных уголках на улицах и площади сапожники чинили обувь, брадобреи брили бороды и стригли волосы, портные чинили одежду. По рынку ходили и смешили людей шуты и скоморохи.

– А как там Баюн? – вернулась я к насущному.

– Пока молчит, но никуда не делся. Яу чувствую его присутствие.

– Обещай подать хоть какой‑то сигнал о помощи, если станет плохо, ладно? А я буду искать выход из проблемы.

– Дай пяуть, ведьма!

Мысли вернулись к Маркусу. Его слова о возможной помощи то и дело всплывают в памяти, хотя говорил он немного не об этом. Но, может, есть шанс…

Я ощутила присутствие егерей незадолго до столкновения с ними. Трое невысоких мужичков замаскировались под людей, спрятали под шапками отличительную черту – отсутствие правого уха, – только лапти как следует надеть забыли.

– Бююрчи, Нимгир, Джурык! – обрадовалась я.

– Кто это? – Настя тут же положила руку на меч.

– Лешие это. Наши, не геройствуй, – Бальтазар, коварно ухмыляясь, наступил ей на ногу своей лапищей. Девчонка зашипела и слегка пихнула кота в бок.

– Яга, не чаяли тебя встретить, – Бююрчи слегка поклонился, вся троица сгрудилась вокруг. В это время Казимир и богатыри уже скрылись в толпе, и стало тесно: без мощного прикрытия нас толкали и пихали.

– Хозяйка, какие вести с Навьей стороны? – Джурык совсем зарос бородой, один нос торчит да глаза из‑под шапки иногда загораются нечеловеческим фиолетовым светом.

– Да так себе. Проблему не решили, кажется, только хуже сделали, зато вот… – я похлопала телохранительницу по плечу. – Это Настасья, мы ее вытащили, и теперь она с нами живет. Богатырша.

Лешие подозрительно оглядели спасенную из Кощеева царства. Она в долгу не осталась, тяжелым взглядом пригвоздила каждого к месту.

– Да уж, хозяйка, надобно расширяться. Для избы много народу, – подал голос Нимгир. – Может, домик для гостей поставить недалече, за частоколом? Мы могем.

– Это было бы здорово! – Отличная идея, мне и в голову не пришло. – А вы давно здесь? Что происходит вообще?

Бююрчи вдруг схватил за воротник наткнувшегося на меня деревенского мальчонку и тряхнул хорошенько, тот ойкнул и виновато протянул руку. На раскрытой ладони лежало несколько новеньких монеток. Моих монеток, судя по приоткрытой сумке. Босой, лохматый, в латаной рубашонке, чумазый воришка от роду лет семи.

– Пусти, – пискнул он, силясь вырваться из хватки лешего.

Я посмотрела на его улов – несколько медных лебедей – и добавила сверху четыре серебряных. Мальчик округлил глаза, как, в общем‑то, и все остальные.

– Воровать нехорошо, – выдала я банальность и, нагнувшись к нему, откинула прядь, закрывающую око мертвых. – Как тебя зовут?

Бедняга вытаращился на меня:

– Пошел‑вон меня кличут. Не ешь меня, Яга, я костлявый.

– Если будешь так себя вести, придется. Где твои родители?

– Нету, – мальчик шмыгнул носом.

Я велела лешему его отпустить, и Пошел‑вон скрылся в толпе.

– Сирота, у него выбора нет, – сказала Настя.