Натали Смит – Темная сторона (страница 22)

В глазах потемнело, в затылке, будто сжатом клещами, как шея Баюна, пульсировала боль. За что нам это? Молнии прорезали небо в ответ на мои чувства. Глаза Бальтазара снова стали серыми, и он рухнул как подкошенный к ногам молчаливого Морока. Баюн зашевелился.

Мышцы перекатывались под лохматой шкурой, глаза распахнулись, пасть приоткрылась. Насколько же он крупнее моего кота, просто монстр.

– Думаете, справились? – он попытался встать, упираясь задними лапами, но Настя стояла сбоку и крепко прижимала голову кота к земле, держа за шею клещами.

– Лежать, скотина! – она приложила его сапогом по задней лапе. Баюн зашипел от боли и затих.

– Отпусти моего кота, – я присела рядом, глядя в эти жестокие глаза, и хотела молиться, но не знала кому. Богам, древним, как это создание? Как их зовут, где их храмы? Я схожу, лишь бы помогло.

– Шерсти клок, кошачий ус, что ж ты, маленький, примолк? Страшно? За тобой приду. Я – твой серый волк, – Баюн оскалился – у него не хватало верхнего клыка.

– Что это значит? – спросила я, смутно догадываясь.

– Часть хвоста, клык вон, загремел на эшафот. И теперь твоя душа в цепких когтях палача. – Кот Баюн прищурился, подозрительно спокойный. Это не к добру. В этой ситуации все не к добру.

– У тебя забрали… части тела для оживления Бальтазара? – я нервно сглотнула. С такой магией я, несведущая в этом, не знаю, что делать. Я и свою еще не освоила толком, кроме как молнии вызывать. Мне нужна помощь.

– Забрали, не спросили. Но я теперь не против: какой чудный новый мир мне открылся, сколько сказок в нем! Бальтазар мой!

Тело моего кота выгнулось дугой, лапы задергались – Баюн доказывал свою власть.

– Остановись! Мы не просили, это не наша вина! Кто забрал твои… части?

– Первородные. Они не спрашивают, все в их власти, соломенные куколки.

– Ты можешь отпустить, пожалуйста? Есть что‑то другое, взамен?

– Невозможно отделить и не нужно. Мой! – Баюн дернулся всем телом с такой силой, что Настасья упала в нескольких метрах от него, рванул зубами путы на лапах и встал перед нами, как Шерхан над Маугли. – Жил‑был поп, по прозванию Жаворонок; а при нем дьячок находился: оба горькие пьяницы.

Только не снова проклятые сказки Баюна – нас придавило, как будто гравитация стала сильнее. Настя пыталась встать, но Баюн лениво протянул лапу, вонзил когти в сапог и потащил к себе. Девчонка закричала: когти впились сквозь сапоги в ногу, она сейчас – червяк на крючке. Богатырша оказалась под брюхом кота, глаза на пол‑лица от испуга. Он снова ее убьет, а я ничего не делаю. И тут меня озарило.

– Здравствуйте! Меня зовут Янина. Я по объявлению, звонила вам утром. Вакансия на роль Бабы Яги, – смогла крикнуть я. Баюн замер, потом повернул ко мне свою патлатую морду, уши навострились. – Штатная Баба Яга ООО «Лукоморье» нанимается один раз до конца срока службы, равного пятистам пятидесяти пяти годам. Срок жизни работника продлевается автоматически магическим путем без участия работника. Со службы нельзя уволиться, нельзя умереть, нельзя не исполнять обязанности.

Я встала, глядя в глаза Баюна, подняла прут и продолжила:

– Нельзя. Не исполнять. Обязанности. – Прут рассек воздух и гибкой лозой обвился вокруг туловища Баюна, задев Настю. Та вскрикнула, но лягнула кота под брюхо свободной ногой так, что он отлетел. Отлетел вместе с куском ее сапога и плоти. Я ударила снова и продолжила сказ, не давая Баюну двигаться. Он сам словно замер, слушая. Богатырша доползла до клещей, а потом обратно к зачарованному сказкой коту‑убийце. Я била прутом и рассказывала свою жизнь, а Настя прижимала его к земле. Краем глаза я видела, как при каждом ударе подпрыгивает тело Бальтазара. Супчик визжал мне в ухо: «Остановись!» – но я не останавливалась, нельзя, он должен его отпустить.

И с каждым ударом умирала частичка меня…

– Что здесь, на хрен, происходит? – рявкнул голос за спиной.

Кощей. Появился наконец, увидел безобразие на своей земле. Я не повернулась, продолжая бить. Баюн слабел. Андрей встал рядом со мной и демонстративно щелкнул пальцами.

Прут отскочил от Баюна со звоном – металл ударился о камень. Кот превратился в статую, каждая ворсинка застыла в том виде, в каком была, каменные глаза, каменные усы.

– Хватит, – он вырвал прут из моих онемевших рук. – Я спросил, что здесь происходит.

– Я расскажу, хозяин. Отойдем, – встрял Морок. – Яга, смотри, Исчадие очнулся.

Бальтазар и правда скулил и силился встать, голова поднималась и падала снова. Он избит и страдает. Приковыляла Настя, бледная, с до хруста сцепленными зубами, – она теряла много крови. Мертвая вода сращивает повреждения, я достала из сумочки флакончик, капнула ей на ногу, капнула в рот коту. И упала рядом. Меня неудержимо трясло. Над головой – черное спокойное небо без звезд и тусклая луна, в вышину летят красные искры от догорающих деревьев, стелется смрадный туман Смородины.

– Все в порядке, Ягуся, – Бальтазар сел рядом, целехонький, погладил лапой по руке. – Мы справились. Он отпустил меня. Я свободен… пока.

Рядом сидела Настя, причитая из‑за порванного сапога. Порванная в клочья и сросшаяся плоть ее не беспокоила, как будто ноготь сломала. Так волшебной воды надолго не хватит.

– Янина, – позвал Кощей.

– Чего?

– Приглашаю в гости, поговорим о жизни и твоем самоуправстве на моей земле.

– Эта земля не только твоя, Кощей, мертвецы и ко мне относятся. Тебя не было, пришлось самим выкручиваться.

– Ага. И теперь ты мне должна, – он снова щелкнул пальцами, и каменная статуя «Кот Баюн» исчезла.

Да, похоже, что должна. Я со стоном поднялась. Деревья догорали, темнело. Ладно, сходим в гости.

Глава 12

Мрачные тени

Кощей осмотрел нашу компанию со смесью раздражения и любопытства, тщательно, как на таможне. Пригвоздил кота взглядом и задержался на богатырше. Мы так же пристально рассматривали его. Стоим посреди пепелища, все побитые и чумазые, кто в доспехах, кто в кожаной броне, а на нем – ни пылинки. Бежевый клубный пиджак без единой складки, джинсы и до невозможности стильные коричневые туфли – мечта Исчадия номер два. На запястье часы‑скелетоны, выглядят так, будто стоят как три моих квартиры.

Эвтаназии нигде не наблюдается, даже странно. Надеюсь, не ползает под ногами.

Я представила друг другу Настю и Бессмертного. Он слегка улыбнулся, а обычно болтливая богатырша, напротив, не произнесла ни слова, ограничившись коротким кивком и суровым взглядом исподлобья. Рука на мече, серьезная донельзя, не хватает нашивок «Охрана» и «Лукоморье». Стоит познакомить ее с морскими богатырями, может, на службу возьмут. Тогда надпись «Богатыри казлы» может претерпеть изменения, возможно, в лучшую сторону.

По‑хорошему, им памятник поставить нужно, чтобы люди помнили своих героев.

– Готовы? – спросил Кощей.

Мы кивнули, он хлопнул в ладоши, и земля на секунду ушла из‑под ног. Я даже ойкнуть не успела, как снова стояла на своих двоих возле массивных каменных ворот с лаконичной металлической решеткой. По сторонам от входа горели воткнутые в крепления большие факелы. Каменный же забор высотой в два человеческих роста терялся в обступившей нас темноте.

Перенеслись все, даже Изольда. Изба тут же опустилась на землю, спрятав под себя лапы, и притворилась недвижимостью. Тусклый свет местной луны освещал замок в готическом стиле. Кажется, он вырос прямо из вершины горы, будто скульптор‑великан вытесал его в камне и вдохнул жизнь – в темноте хорошо был виден свет в узких окнах‑бойницах. Интересно, какой он внутри, какие тайны хранит в своих подвалах? Может быть, там даже пыточная есть…

– Мне казалось, что в гости вам друг к другу ходить не положено, – задумчиво протянул Бальтазар, выдергивая меня из фантазий.

– Забыл кое‑кого спросить, – улыбнулся Кощей.

– Ты многому научился, пока мы не виделись, – оценила я.

– Ты тоже.

Обмен любезностями удался. Мне нравится, когда он в более‑менее нормальном состоянии, не затевает акты самосожжения и прочие утехи скучающего бессмертного существа. Надеюсь, хозяин он хлебосольный и не держит змеюку под столом.

Замковая решетка со скрипом поднималась, мы стояли, как незнакомцы перед лифтом, в нетерпении, когда же кабинка приедет, и с неудовольствием косились на временных соседей. Напряжение витало в воздухе, казалось, оно аккумулируется на нас с огромной скоростью. Думаю, Андрей это специально, чтобы мы прочувствовали, кто здесь хозяин.

– Андрюха, дать бы тебе в ухо! – беззлобно заржал Морок. – Что за выкрутасы?

– Помолчи, кляча, – привычно отозвался хозяин.

Высокие отношения… Но обстановка немного разрядилась. Я услышала, как хмыкнула Настя у меня за спиной.

– Идите за мной, здесь непривязанные горынычи бродят, могут броситься, – предупредил Кощей.

Решетка поднялась настолько, что под ней можно было пройти, что мы и сделали, ступив на мощенную камнем дорожку. По обеим сторонам расположились крайне реалистичные статуи: воины с луками и мечами, пешие и на конях, полудевы‑полуптицы, кто только с человеческой головой, а кто и с руками, длинноволосые девушки в неглиже, чьи распущенные локоны выглядели слишком уж натурально.

– Гамаюн, сирин, алконост, – тихонько перечислял кот. – Сдается мняу, это не статуи.

Думаю, он прав, стоит держать ухо востро и глаз не смыкать.