Натали Смит – Темная сторона (страница 21)
Баюн опустил голову почти до земли, усы торчком в стороны, глазищи сверкают красным, отражая блики огня.
– Жили себе дед да баба, у них был один сыночек Ивашечко, – раздался леденящий кровь голос. Голову сразу сжало, как тисками, веки налились свинцом. Сказка транслировалась прямо в уши, минуя помехи в виде треска горящих деревьев. Супчик, недолго думая, укусил меня за щеку, я взбодрилась. Молодец, находчиво.
– Настя! Заткни уши! – крикнула я. Богатырша щелкнула прутом, привлекая внимание кота. Секундная пауза – и наушники заняли свое место. Настасья улыбнулась и повела плечами, разминаясь. Удивительное бесстрашие, учитывая печальный опыт в недавнем прошлом.
– Я тебя уже убил, – рыкнул кот. – Почему ты жива?
Она, конечно, не ответила.
– Слабоумие и отвага. Предлагаю сделать ей щит с этим девизом, – совершенно серьезно сказал Морок. По нему не заметно, действует на него сила Баюна или нет.
– Они его так‑то уж любили, что и сказать нельзя! – продолжил Баюн, раздраженно охаживая себя по бокам коротким хвостом.
Морок только ушами дернул и губу задрал, а у меня слабость в теле появилась. Не думала, что на меня это тоже подействует, я ведь Баба Яга, а не просто так. Самонадеянно с моей стороны, конечно.
Настя осторожно огибала кота по широкой дуге.
– Морок, ты нам поможешь?
– Не знаю, должен ли я. Это владения хозяина, и кот – его подданный. Давайте сами, – конь выпустил пар в мою сторону и стукнул копытом. – Если что, не дам вас расчленить.
Щедро. Про «не дам убить» лучше бы сказал, а так, выходит, только тела от разрушения спасти поможет. Кому мы мертвые нужны? Неизвестно, через какой промежуток времени после смерти я оживу благодаря силе контракта. Вдруг поздно будет и спасать уже некого?
– Баба надела на него белую рубашечку, красным поясом подпоясала и отпустила Ивашечку. – Баюн сказку рассказывает, а богатырша наша подбирается ближе, странно ногами притопывает и улыбается, никак, музыка моя по душе пришлась.
– Настя, хватай его клещами!
Но она не слышит, зачем кричу? Надо что‑то делать. Я медленно, с усилием поворачиваю по сторонам голову, пытаясь сквозь дурман сообразить. Руки не поднимаются, но можно попробовать отправить в полет небольшой камень. Мишень – морда Баюна. Давненько я ни в кого пальцем не тыкала.
– Чо'вник, чо'вник, плыви дальшенько!
Да чтоб тебе пропасть, тварь лохматая! Не могу сосредоточиться. Супчик теребит меня за ухо, все без толку.
– Малыш, пора отвлекать, – едва смогла проговорить я, губы не слушались. Он сорвался с моего плеча, где‑то рядом и одновременно бесконечно далеко оловянный прут ударил о землю. Зашипел кот, заурчал, смотрю – ползет по столбу. Забрался на самый верх, лапами от Супчика отмахивается, умолк ненадолго. Настя тут как тут – под столбом стоит:
– Кис‑кис‑кис, поди сюда! – орет, издевается.
– Ивашечко, Ивашечко, мой сыночек! Приплынь, приплынь на бережочек, – продолжает Баюн.
Пока думала, как котяру сверху сбить, Настя ударила кулаком в столб, раз, другой, третий. Зашатался столб, гул пошел по окрестностям, но хоть шатается, да стоит. Богатырша обняла его руками и давай расшатывать. Кот готовится вниз прыгнуть – задом вертит, примеряется, – прямо на нее, а у Настасьи шлема нет. И Ворлиан нам не дал. Прыгнет – откусит девчонке голову, и вся недолга. Супчик улучил мгновение, спикировал на загривок Баюна…
Соскользнул.
Снова едва увернулся от когтей. А я не могу встать – сижу на земле, и не заметила, как там очутилась. Ни на метлу взобраться, ни молнию вызвать, ничего не могу. В ступу бы…
Ступа пришла на зов, встала рядом. А забраться в нее – руки‑ноги не слушаются. Вот бы против Баюна ее натравить, да только как? Есть одна смутная, как мое нынешнее состояние, мысль. Попытка не пытка, учитывая, что выбора нет: Настя столб шатает, коту не прицелиться как следует, но этим его долго не удержать. И я отправила ступу в одиночный полет.
Удивленный сердитый мявк прервал очередную фразу – ступа врезалась в Баюна, скинув его с вершины. Он уцепился чуть ниже, попытался вернуть себе равновесие, да не тут‑то было: судя по ритму раскачивания, я знаю, какая песня сейчас играет. У него нет шансов. Но заряд плеера на последнем издыхании.
Баюн спрыгнул, приземлился в нескольких метрах от Насти, оскалил клыки, как у саблезубого тигра.
«
– Я не просила! – огрызнулась в ответ.
– Да я ничего и не сделал, – удивился Морок где‑то позади меня, я видела только его огромную, дрожащую в ритме огня тень.
– А мог бы! Исчадие тебе друг или стог сена?
Встать с колен оказалось сложно, как будто я вязла в смоле, муха в липкой густой ловушке. Перспектива стать инклюзией в янтаре не прельщала, я злилась все сильнее. Изольда и Бальтазар остались за границей огня, так бы прижали Баюна курьей лапой к земле – и дело с концом. Хаос и сюрреализм вокруг меня. Куда я попала, когда?
«
Ну уж нет, он мне живым нужен. Мертвый на вопросы не ответит.
«Пшли вон, злыдни!»
И они уползли с тихим недовольным шепотом. В одном они правы: надо встать и идти, иначе проиграем всухую. Настя пыталась достать Баюна: в одной руке меч‑кладенец, в другой – оловянный прут. Они кружили, прут щелкал, кот рассказывал сказку и не понимал, почему богатырша так легко сопротивляется сну.
Я взмокла от усердия. Мало того что в доспехе жарко, так еще каждое движение дается с трудом. Слабая молния ударила между ними, опалив коту усы, – мне удалось. Он отпрыгнул назад, лапой отряхивая с морды искры. Тут и Супчик подоспел: вцепился всеми коготками в голову, распластал крылья, и… Баюн рухнул как подкошенный. Глаза навыкате, лапы по сторонам – ну точно шкура тигра у камина.
Сон как ветром сдуло.
– Супчик, не убей его! Живой нужен! – Я, спотыкаясь, побежала к ним, а там уже Настасья за клещи схватилась и сжала шею Баюна, пригвоздив кота к земле.
Он хрипел, пытался встать, но Супчик вошел во вкус, и никакие крики не могли его остановить. Трещало пламя пожаров, Настя громко поносила кота, используя сочные деревенские обороты, – уши все еще заткнуты, не слышит, – и ритмично пинала врага тяжелым сапогом в бок. Пот заливал глаза, я попыталась снять мыша с головы кота, но он крепко вцепился, страшилась повредить его хрупкие косточки…
Кот Баюн потерял сознание.
Супчик поднял на меня глазки:
– Победил.
– Да, молодец, – машинально ответила я, продираясь пальцами сквозь жесткую, словно проволока, шерсть Баюна, пытаясь удостовериться, что он просто в отключке, найти пульс, биение сердца… Нашла. От облегчения чуть не заплакала. Невесть чем могло обернуться сейчас его убийство.
– Что дальше, Яга? – богатырша наконец вынула наушники и кровожадно глянула на полосатого мерзавца.
– Надо обездвижить. Веревка есть?
У меня нет и сейчас взять ее негде, надо бежать в избу или лететь. Настя покачала головой:
– Мой меч – его башка с плеч!
– Ты ж смотри, справились! – Подошедший Морок казался очень удивленным. – Прикончить не хотите?
– Нет. Спасибо тебе за помощь, – съязвила я.
– Любить всех – это патология, – конь обнюхал Баюна и фыркнул.
– На, возьми, – прошептал на ухо летописец, и возле меня упал ремень с его штанов. Короткий, но стянуть передние лапы, пожалуй, хватит. Богатырша удивленно выгнула брови, но смолчала и принялась за дело. Так мы стреножили кота.
– Хозяуйка, – послышалось сзади. Едва слышно за треском догорающего дерева.
Бальтазар, покачиваясь, медленно шел в нашу сторону. Доспехи сияли пламенем, отражая окружающий пейзаж, хвост тяжело волочился по сухой земле и камням.
– О, все в сборе. Ну и напугал ты нас, дружище, – Морок заглянул ему в глаза, а я от радости не могла и слова сказать – такой ком в горле стоял, что и дышала с трудом.
Живой. Снова.
Сегодня мы разберемся с последствиями воскрешения. Должны, иначе он постоянно будет на грани, а жизни не вечные, да и так может больше не повезти.
– Ты как? – я обняла его, но Бальтазар вывернулся. Сердце ушло в пятки.
– Не до обнимашек сейчас, Ягуся, он все еще держит меня, – компаньон сел, облизнул подлетевшего к его ногам Супчика. – Но сейчас я могу говорить, пока он ненадолго ослабел. Все это время я знал, что со мной.
Он посмотрел на нас внимательным, усталым взглядом. Усы печально поникли.
– Знал, но не мог сказать – он душил меня изнутри. И я не хотел тебя тревожить, хозяуйка. Ты должна была спокойно освоиться с новой собой, хоть немного разобраться и принять воительницу, иначе… Путь к равновесию был бы еще дольше, да и сейчас он не окончен. Никогда не закончится, это навсегда. Как и то, что мы с Баюном связаны.
– Как связаны? – первой отреагировала Настя. Светлые брови богатырши сошлись вместе, она враждебно смотрела на Бальтазара и, кажется, думала, как его сподручней обезвредить.
– Как связаны? – эхом повторила я.
– Меня оживили с его помощью, забрав часть силы у этого древнего существа, – спокойно продолжил кот. – Сейчас он очнется, и меня снова не будет, если ты, Ягуся, и ты, вояка, – он пристально посмотрел нам по очереди в глаза, – если вы не поможете. У вас есть прут, действуйте как в сказке, пока он не покорится. Что бы со мной ни происходило в это время – не останавливайтесь, пока он не взмолится о пощаде. Я выдержу.