Натали Смит – Темная сторона (страница 15)

Тихий голос с акцентом произнес: «Внутренних демонов надо выгуливать и иногда кормить, Баба Яга, иначе можно сорваться в неподходящий момент».

Но не сегодня, колдун. Будь ты проклят, несмотря на правоту. За правоту.

Подошва тяжелых ботинок коснулась пола, мгновение‑вечность кончилось. Спасибо большое на этом.

Изба, другая реальность. Я проморгалась, в ноги ткнулся Тихон и тут же отпрянул, Супчик встряхнулся, сердито заворчал. Все здесь так же, только цвета тщательно подобранных интерьерных вещей блеклые, словно им пара сотен лет, оттенки серого на стенах и полу, в грязные окна проникает тусклый свет.

– Что за ерунда, окошки мыла неделю назад, – автоматически брякнула я первое, что пришло в голову.

– Это все, что тебяу волнует?

– Вырвалось.

Осмотрелись. Половицы натужно скрипят, потревоженная ногами и лапами пыль поднимается маленькими серыми смерчами, в углах паутина лохмотьями, толстые крупные хозяева плетеных ловушек замерли в ожидании добычи, все ветхое.

Любопытства ради я открыла сундук с доспехами, поморщилась от резкого скрипа – пусто. Сундук с наследством – все лежит как там, в другой реальности. Попросила Изольду открыть тайник с картой и монетами. Изба послушно откликнулась. Немного спокойнее стало, что связь с домом не потеряна, но как же здесь мрачно и неуютно! Спрятала карту в небольшую поясную сумку: взлетим – сориентируемся. Подумала, добавила несколько монет. Сомневаюсь, что мы здесь найдем хотя бы придорожный ларек, но чем черт не шутит.

Вопросы обгоняют друг друга: если это мир неприкаянных душ, то возможно ли попасть к светлым душам, ставшим энергией Лукоморья? И откуда берутся здесь эти неприкаянные, которым я последнюю трапезу не готовила? Где‑то еще вход есть? Кощеево царство – Кощеевы тайны.

– Что ты встала как вкопанная? Пойдем посмотрим, что там снаружи, – Бальтазар выскочил в услужливо распахнутую дверь под тусклое красное солнце на сером небе.

Это странное слово – «наружа». Чахлые деревья, скалы, Изольда стоит на пятачке потрескавшейся серо‑коричневой земли среди беспорядочно торчащих кольев. Черепа на них не четырехрогие, а принадлежат мертвым животным и, кажется, людям. Подошла поближе, взяла один в руки. Я не антрополог, но похоже, очень похоже на человеческий. Сама изба выглядит так же плохо, как и внутри: на крыше мох и засохшая трава, несколько тоненьких стволов торчит возле трубы – маленькие, едва живые деревца. Цвет у БТР тусклый, серый, грязные окна, у двери ржавые петли. Изба сидит на земле, только лапы торчат с огромными желтоватыми когтями на скрюченных костлявых пальцах. Жуть какая.

Признаюсь по секрету, я ожидала от Нави чего угодно: кот из двухкомнатного станет трехкомнатным, у него покраснеют глаза или вырастут рога, Изольда примется разговаривать, а Супчик начнет пить кровь. Все оказалось гораздо прозаичнее и не удивило бы меня, обратись я к голосам в моей голове за подсказками. Но я их демонстративно избегаю, потому…

– Фу, откуда вонь? – я сморщила нос, принюхиваясь.

Навь дурно пахла, таким доносимым поветрием ароматом гнилых овощей в жаркий летний день.

– Это ты, – компаньон прикрыл одной лапой нос и неловко запрыгал на трех конечностях от меня подальше.

– Что?

Бальтазар виновато посмотрел исподлобья:

– Яу забыл предупредить. Это же мир мертвых, а ты живая.

– Фу‑фу, русским духом пахнет? – озарило меня.

– Да‑а, – страдальчески протянул кот.

Вот это подстава!

Так меня за километр учуют все кому не лень. И что прикажете делать? Я внимательно смотрела на кота, кот – на меня, а потом мы одновременно спросили:

– Тихон, есть мысли?

– Писака, что скажешь, мр‑р?

Летописец растерянно переводил взгляд с нас на пейзаж и обратно. Дергал хвостиком, переминался:

– Данные обстоятельства… гхм… Подобных нюансов работы Яги я не припомню. Но позволю себе обратить ваше внимание на другую досадную мелочь: у Бальтазара тени в разные стороны. Извините, я скроюсь.

И действительно скрылся с глаз.

Кот извернулся и наконец увидел таинственное явление, открыл пасть, захлопнул, повертелся на месте. По морде видно – понял, поверил наконец, что мне не приснилось. И ему не понравилось: большие желтые глаза зло сверкнули, уши чуть прижались, под доспехами не видно, но, думаю, шерсть на загривке дыбом встала. А потом он просто отвернулся. Думаю, у нас обоих стоят блоки, отрицание случившегося. Интересно, а у Супчика есть травма с той ночи? По нему не скажешь, летает вон над нами.

Черная клякса, больше напоминающая картинку из теста Роршаха, нехотя двигалась следом за носителем, а затем вернулась в исходное положение.

Я смотрела под лапы компаньона и думала: это ни в какие ворота не лезет. Не успели границу перейти – и нате вам, получите еще ребусов. Загадочная вторая тень – больше и темнее естественной тени кота – потянулась, голова вниз, зад – наверх. Знаете, это просто возмутительно, совсем никакого стеснения.

– Как жить будем дальше, Бальтазар?

– Яу не знаю, но с твоим ароматом надо что‑то делать. Кстати, в избе такого не было. Наверное, пограничная территория.

Он отнял лапу от носа, чихнул и вздохнул:

– Ладно, кажется, яу сегодня потерплю, а вечером сварим зелье одно, обоняние отшибает на раз‑два.

– Это все, что тебя волнует? – вернула я ему подколку. – Пойдем искать Баюна.

– Не хочу.

– Как это «не хочу»?

– Ну, у нас есть дела поинтереснее. Давай на Кощеев замок посмотрим, пещеру Горыныча найдем. Тебе лишь бы с чужими котами знакомитьсяу! А если у него блохи или лишай? Сначала надо все разузнать.

Так‑так, это что‑то новенькое, Бальтазар не хочет нестись навстречу опасности. Неожиданно. Я на минуту задумалась, что в таком случае сделать‑то, проблема сама себя не решит. Но и напролом сейчас, видимо, не стоит. Окружным путем так окружным путем.

– Тогда бросим монетку. – Я пошарила в сумочке и вытащила первую попавшуюся. – Орел или решка?

– Ты серьезно? – удивился кот.

– Я всегда серьезна, кроме выходных.

– Орел, – соизволил подыграть компаньон.

– Решка, – подкинула серебряный «дубок», поймала, шлепнула на тыльную сторону ладони. Монетка лежала растительным орнаментом кверху. – Твоя взяла. Куда идем?

– К Кощею, хочу Морока повидать, и компания бы нам не помешала.

– Пожалуй, надо поздороваться с местным правителем, прежде чем землю без разрешения топтать, – мирно согласилась я и достала карту.

Пир посреди незнакомой местности улучшает настроение. Скатерть‑самобранка работает отлично: кофе и круассаны мне, рыбки коту, торт летописцу. На сладенькое он приманился, сел рядышком, тревожно глядя по сторонам.

– Да не дрейфь, писака, прорвемся! – облизнулся Бальтазар.

– Вот лучше скажи, что за названия тут такие: Керста, Истаяти, Скляные? – пристала я к Тихону.

– Керста – гроб, могила. Истаяти – погубить, погибель. Скляные – стеклянные. – Он торопливо собирал сладкие крошки и облизывал ложку.

– Знаете, друзья, я вот прямо чувствую воодушевление, желание покорять новые вершины, особенно первые. Гроб? Дайте два. Погибель? Святые суслики, как весело‑то! – Мне хотелось завернуться в плед и сесть у очага с чашкой какао.

Видимо, скатерть владеет телепатией, поскольку на ней незамедлительно появилась чашка с дымящимся ароматным напитком. И сверху зефирки. Я тут же сцапала угощение – эмоциональный фон необходимо поправлять любым способом.

– В путь? – Супчик приземлился мне на плечо и вцепился в косу.

– Да.

Столовые приборы исчезают сразу после еды – очень удобно. Я убрала скатерть и еще раз взглянула на карту:

– Изольда, будь добра, Скляные горы, замок Кощея.

БТР прыгнула без разминки, меня впечатало в стену и придавило котом. Шишка на голове обеспечена, ушиб всей Янины тоже – котяра весит центнер.

– Мря‑я‑яу! Ты что творишь, курьи твои мозги?! – возмутился Бальтазар и вцепился всеми когтями в половицы.

Я попробовала установить связь с избой, но она меня не слышала, рано я радовалась. Казимир побери, это сколько нас швырять будет?

Шестнадцать раз.

Мы буквально вывалились из дома, как будто нам дали пинка для ускорения. Земля, земля родимая, как хорошо, что тебя не трясет! Я отдышалась и высказала Изольде все, что думаю о ее выкрутасах, пообещала не вытирать ноги перед входом и не чистить дымоход. Никогда. Тот момент, что я его еще не чистила и знать не знаю, как это делается, можно опустить. Кот посулил метить по углам и обдирать косяки. Изба гневно хлопнула дверью: в этом мире нам еще предстоит поладить, видимо.

Я призвала ступу и огляделась.

Здесь было значительно холоднее, и Супчик вновь прицепился ко мне, чтобы согреться. Какое время дня – непонятно, такое чувство, что положение тусклого солнца не меняется. Бросила взгляд на часы: тринадцать двадцать две по Москве. Мы осматривали местность. Скляные горы, наверное, не самые высокие, у меня не возникло ощущения букашки рядом со слоном. Правда, сравнивать мне не с чем, возможно, впечатление обманчиво. Я всегда восхищалась красотой горных вершин, но сама ни разу там не бывала. Вид гор напоминает мне пейзажи другого мира. Будь я альпинисткой, выдумала бы себе приключение научной экспедиции на дальней планете. На вершинах Скляных гор лежат небольшие снежные шапки, причудливый рисунок гребней похож на фигуры диковинных зверей, и возле них парят небольшие серые тучки.