Натали Смит – Блог Бабы Яги. Темная сторона (страница 15)
Конь удивлённо покосился на меня, я развела руками. Не знаю, что с ним делать. Помню, он раньше был разумным и немного занудным: «Не нужен тебе Бельтайн. Будь осторожна с Казимиром. Оденься теплее». А сейчас что? Спрятал голову в песок и не признаёт нависшей угрозы.— А давайте я вас провожу! — неожиданно предложил Морок.— Ты знаешь, где искать Баюна? — обрадовалась я.— Как не знать, неподалёку от реки Смородины его земля, рядом с местом, где остатки моста. Давно Калинов мост разрушили в одной из битв со старым Горынычем. Прошлый Кощей тогда обрадовался, как сейчас помню, говорил, меньше шляться будут по его земле богатыри недобитые.Калинов мост — важная часть сказок, переправа из мира мёртвых в мир живых. Если он разрушен, то чем это может обернуться, почему не восстанавливают? Возможно ли это?— А тебе можно уйти с нами? — уточнил Бальтазар.— Меня призовут, если понадоблюсь. К тому же хозяин в курсе, что я не хочу возить его тощий зад, но я застоялся... — Морок странно вскидывал ноги, как будто бежал на месте. — Потому пойдёмте дёргать котика за усы!Он продолжал скакать на месте, разбивая копытами сухую землю. Мне кажется, конь и его хозяин стоят друг друга. Искорки лёгкого безумия в глазах — видимо, издержки жизни здесь. Я их не виню. Порыв сухого ветра взметнул пыль и погнал перекати-поле; не знаю, кому как, но музыка из вестерна здесь отлично бы вписалась.— А пойдёмте, — согласилась я на услуги проводника и устроилась в ступе: лучше полетаю, чем углы собирать в этом бешеном двойнике БТР-а.Бальтазар раздражённо махнул хвостом, но ничего не сказал. Монетка помогла ненадолго, мой друг, все пути ведут к Баюну, не отвертишься. Надеюсь в скором времени узнать, почему компаньон так странно себя ведёт.
***Долго ли, коротко ли, держали мы путь к огненной реке. Так можно начать сказку, но мы на самом деле передвигались довольно медленно, учитывая наши возможности. Я не хотела демонстрировать карту Нави Кощееву коню и пыталась ориентироваться так. Получалось не очень: мы удалялись от Скляных гор на запад, и это всё, что я могу сказать. Местность разнообразием пейзажа не блистала: оттенки серого и коричневого, низкое солнце, кажется, и не двигается совсем, висит как приколоченное, ход времени его совсем не заботит. Чахлые деревья, небольшие болотца, вездесущие вороны на голых чёрных ветвях. Выбеленные кости на бесплодной почве, змейки, ящерицы. Мне остро не хватало моего леса, зелени, пения птиц и разнообразия привычной флоры и фауны.Морок трусил рядом со ступой, не пытаясь пересекать огромные расстояния одним прыжком. Видно было, что ему поговорить охота.— Давно ты Кощеям служишь? — начала я разговор.— Не помню. Всегда.— Ты бессмертный?— Возможно. Никто не пытался это выяснить. Обычно всем дело есть только до Кощея и его иглы, но не до его коня, — Морок тряхнул гривой и подмигнул мне. — Ты хочешь проверить мою живучесть? Предупреждаю — я быстро бегаю.Тут Бальтазар предложил наперегонки, и они какое-то время носились по просторам, оставив меня с Супчиком тоскливо оглядываться в поисках хоть клочка яркой зелени и приличного озера. Ничегошеньки подобного пока не увидели. Не может же быть в самом деле всё так плохо, Навь огромна, я уверена, что найду отраду для глаз даже здесь.
Звери наигрались и вернулись ко мне. Разговор продолжился.— Скучно, наверное, было восемьдесят лет одному, пока тот хозяин пропал, а новый не появился.— Не знаю, для меня время идёт по-другому. Я едва заметил.— А с Горынычем ты хорошо знаком? Так долго живёшь, что всех на свете, наверное, знаешь.Неплохо бы выведать полезной информации. В любом мире тот, кто владеет информацией, — владеет ситуацией.— Ты имеешь в виду последнего?— Да.— Я не уверен, что знал конкретно его, мы редко пересекались, — уклончиво ответил Морок. — Их раньше много было, потом повывелись, остались вон мелкие, Андрюха с ними развлекается. Селекционер доморощенный.— Он их заколдовал? — оживился кот. — Я не смог прокусить шею гаду, броня очень плотная.— Нет, они сами как-то. Он их сюда приводит и дрессирует, они меняются, Кощей радуется, — конь закатил глаза, всем видом демонстрируя своё отношение к происходящему. — Хвастался ещё, что Соловья-разбойника озадачил покупкой деревни, тот не знает, сколько с него налогов брать.— Кстати, зачем ему деревня? Объект охраняют, как... — я хотела привести пример из современной жизни, но может не понять. — Как зеницу ока.— Ничто не делается просто так. Просто нам не всегда известны мотивы, — философски изрёк Морок. — Не могу сказать, Яга, в конце концов, мне с ним ещё жить. Надеюсь, недолго.Он ускакал вперёд, и мой зубовный скрежет слышали только друзья. Как мне надоела эта тайна!
***Местность изменилась. Земля и всё, что имеет несчастье на ней расти, почернели, температура повысилась, и это не заслуга красного навьего солнца — рядом загадочная река Смородина.— Свирепая река, сама сердитая, из-за первоя же струйки как огонь сечет, из-за другой же струйки искра сыплется, из-за третьей же струйки дым столбом валит, дым столбом валит, да сам со пламенью, — с ноткой благоговения произнёс Бальтазар. — Смородина — хоть и красиво, да только от слова «смород». Думаю, пояснять не надо?Нет, котенька, не надо. На всю округу несло гарью. Горечь оседала в носоглотке, и чем дальше мы продвигались, тем меньше я чувствовала свой «живой» запах в Нави — всё забивалось копотью. Мы вышли на пригорок. Вид сверху впечатлял: широкое русло, пылающая огненная река, окутанная клубами едкого чёрного дыма. За этой завесой виднеется высохший лес, острыми голыми стволами и ветвями играющий в театр теней с наблюдателями, чёрный дым поднимается до небес, укрывая траурной вуалью солнце. Мрачно и прекрасно: течёт не вода, а лава, плюётся раскалёнными каплями, бугрится плавными неторопливыми волнами, переливается оттенками красного и коричневого. Застывшие корки у берегов лопаются под напором свежих масс, с шипением взмывают вверх багряные фонтанчики. Казимиру бы здесь понравилось, думаю.
— Ну, как тебе? Сейчас пройдём вдоль бережка, покажу Калинов мост, вернее, остатки, — бодро сказал Морок. — Там и до Баюна дойдём. А ты боялся!— Ничего яу не бялся! — огрызнулся Бальтазар, но ему никто не поверил.Супчик улетел вперёд, на разведку, изба притворилась недвижимостью — она огня боится после нападения бесов. Пойдём, значит, без неё искать зловещего кота. Мыш очень быстро вернулся назад.— Беда! — совершив посадку на моё плечо, заверещал Супчик прямо в ухо. — За мной!И снова улетел вперёд. Я не раздумывая помчалась за ним, рядом мерцал Бальтазар. Жар возрастал с каждым метром, дым становился плотнее, река будто прогоняла нас. Чёрную летучую мышь в чёрном дыму найти непросто, видимо, он сам это понимал и постоянно возвращался к нам. Дышать стало невозможно, мы хрипели и кашляли до слёз, не зная, что должны увидеть в этом аду, что такого увидел мыш.Возле меня снова появился Супчик с... Святые суслики, что это? Оторванная человеческая рука. Похожа на женскую, но это не точно, с широким металлическим браслетом на запястье, кровь не капает, засохла ржавыми потёками на светлой коже. Что за тварь здесь повеселилась совсем недавно, я догадывалась. Меня замутило, а мыш бросил конечность мне в ступу и верещит, что быстрее надо, летим. Я взлетела, проклиная себя, что до сих пор не купила лётные очки. Внизу кашлял Бальтазар, я почти ослепла от жара и дыма, летела на звуки рукокрылого. Одному Мороку всё нипочём — идёт себе среди этого ада как по зелёному лугу и не морщится.
На берегу что-то темнело, выделялось на фоне общего пейзажа, ступа резко приземлилась, страусиные ноги смягчили жёсткую посадку. Это фигура привалившегося к большому камню человека.Лёгкие выворачивались от кашля, я упала на колени возле тела и обомлела. Вне битвы видеть подобные увечья — шокирует. Когда Исчадие отрывал бесам руки и головы, меня это не заботило, вообще не трогало. Но это... Его или её — не разобрать — будто акула покусала. Рваные раны на второй руке, лохмотья штанин открывают жуткое месиво вместо бёдер, броня на груди исполосована насквозь — рваный металл торчит острыми заусенцами, короткие светлые волосы в крови и грязи, дыхания не наблюдается. Даже не знаю, есть ли шанс спасти человека, от жара и дыма я почти падала в обморок и не могла оценить ситуацию, нужен животворящий дождь или ветер.— Вызови... кха-кха... грозу, — прохрипел между приступами кашля кот.Да, я и сама собиралась использовать силы.Повинуясь моему отчаянному желанию, налетел ветер, сдувая в сторону дым, стало легче дышать; разверзлась дождём тяжёлая серая туча над нами — капли шипели и испарялись, касаясь земли, но стало свежее, и я смогла подняться с колен и осмотреться. Что же делать?— Хочешь это забрать отсюда? — спокойно полюбопытствовал Морок, небрежно указав копытом на тело. По нашим лицам и мордам текли капли дождя, по жертве нападения тоже. И чем больше лилось и смывалась грязь и кровь, тем яснее становилось, что это девушка.— Это человек, надо помочь, — я пыталась придумать, как её поднять на метлу или в ступу, чтобы увезти подальше от реки.— Я наблюдаю последний симптом жизни — смерть. Здесь нечего спасать, — отрезал Морок.