Натали Смит – Блог Бабы Яги. Темная сторона (страница 13)

Ищи себе ровню.

Не разменивайся на мелкое — пожалеешь.

Помни, кто твои друзья.

На этом я, пожалуй, закончу нравоучения. Оставляю тебе в наследство сказочные вещи и книгу своих рецептов. Помнишь те пряники, что ты уплетала за обе щеки? Приготовь и вспомни меня. Ты ведь знаешь: люди живы, пока их помнят.

Я не боюсь уходить, но несколько вещей меня печалят: я не увижу, как ты вырастешь в прекрасную и грозную Ягу, и мне очень жаль Изумруда. Он меня не простит, но ты будь с ним помягче, прошу тебя.

Да будет велик твой путь.

С любовью, Ядвига"

В Убежище шёл летний дождь. Сквозь лёгкие облака проглядывало яркое солнце, и в его свете струи дождя были похожи на серебряные нити, а отдельные капли — на блестящие кристаллы.— Ничего, Ягуся, надо жить дальше, — Бальтазар кончиком хвоста вытирал мне слёзы.

Я прижимала к груди этот нелепый блокнот и отпускала подругу, становилось легче, будто эти серебряные струи смывали сажу с моей души.

***

Летописец. Заметка № 1

Нам предстоит путешествие в Навь, на поиски кота Баюна и кладки Горыныча. Столько загадок кругом, угроз. Быть наблюдателем в такое время и почётно, и тревожно. Я немного опасаюсь неизвестности, шагнуть в туман за Ягой, но мы пережили страшные вещи, надеюсь, хуже уже не будет. Тем более — с таким арсеналом, какой оставила Ядвига, и силами самой бабы Яги. Даже не знаю, писать о подарках в отчёте или нет. Наверное, напишу, не отнимут ведь, а подобное не утаишь долго.

Интересно, как ведёт себя царь Пустоши в своём царстве, откроются ли новые способности у Яги, найдём ли мы, что ищем.

Время покажет.

Там, за туманами

На всякий случай мы приоделись. Доспехи кожаные — мне, доспехи волшебные, доставшиеся непомерной ценой, — коту. Супчик одобрительно попискивал, кажется, ему понравилось воевать, в отличие от меня, и он готовился к трудностям. Нашей троице есть чем угостить недругов, конечно, но мне бы не хотелось. Я считаю, что мы идём в экспедицию, пока мне не докажут иное.Бальтазар сказал: «Должны выйти в нашей избе, только другой». Посмотрим, что это значит. В путь берём только то, что на себе.

Ключ, загадочная дверь, озноб.

— Там, за тума-а-анами, бе-е-ерег наш родной... — затянул Бальтазар, переминаясь на пороге.В нескольких сантиметрах от наших носов клубилась холодная непроглядная пелена границы миров.— Что ж ты такой унылый, друг? Мне больше нравится вот так, — петь я не умею, потому просто прочла: — Нам всё нипочём, через левое плечо плюнем и пойдём через туман.Мы переглянулись и шагнули вперёд.

Мгновение-вечность, в котором моя нога зависла над порогом, тело окунулось в сероватое клубящееся нечто и все органы чувств обострились, анализируя новое. Без вкуса, без запаха, но странно плотное: ледяные крапинки, как иголочки, кололи лицо, заморозили носовые проходы — щипало нещадно, как при минус двадцати, хотелось дышать ртом. И завеса упругая, я нажимала всем своим телом, чтобы пройти, крапинки-ледышки поддались, разрывая невидимую сеть, и... Голоса в моей голове ликовали. Лавина чужих жизней накатывала оползнем откуда-то с затылка, я разобрала нечто вроде «отпусти», зажмурилась что есть силы, но веки изнутри превратились совсем не в спасение — там на чёрном фоне порхали снежные бабочки.

— Заткнитесь! — закричала я что есть мочи, но мой голос растворился в тумане, потерял силу сразу на выдохе, растаял нежным шёпотом, легчайшим дымом упорхнул и остался частью завесы. Спутники меня не услышали, но голоса притихли, отголоски жизней спрятались в свои углы лабиринта. Пока они меня слушаются, но однажды я очнусь, подниму упавшие после смерти кота щиты, защищающие моё сознание от того, что я натворила и сколько жизней забрала, и тогда встречусь со всеми этими голосами один на один. Удастся ли мне приручить их раз и навсегда, или до скончания службы я буду с ними бороться? Как странно, тьма — это ведь не про меня, никогда не про меня.Было.Тихий голос с акцентом произносит: «Внутренних демонов надо выгуливать и кормить иногда, баба Яга, иначе можно сорваться в неподходящий момент».Но не сегодня, колдун. Будь ты проклят, несмотря на правоту. За правоту.Подошва тяжёлых ботинок коснулась пола, мгновение-вечность кончилось. Спасибо большое на этом.

***Изба, другая реальность. Я проморгалась, в ноги ткнулся Тихон и тут же отпрянул, Супчик встряхнулся, сердито заворчал. Всё здесь так же, только цвета тщательно подобранных интерьерных вещей блёклые, словно им пара сотен лет, оттенки серого на стенах и полу, в грязные окна проникает тусклый свет.

— Что за ерунда, я окошки мыла неделю назад, — автоматически брякнула я первое, что пришло в голову.— Это всё, что тебяу волнует?— Вырвалось.

Мы осмотрелись. Половицы натужно скрипят, потревоженная ногами и лапами пыль поднимается маленькими серыми смерчами, в углах паутина лохмотьями, толстые крупные хозяева плетеных ловушек замерли в ожидании добычи, всё ветхое.

Любопытства ради я открыла сундук с доспехами, поморщилась от резкого скрипа — пусто, сундук с наследством — всё лежит как там, в другой реальности. Ага, значит, не дублируется. Попросила Изольду открыть тайник с картой и монетами. Изба послушно откликнулась. Немного спокойнее стало, что связь с домом не потеряна, но как же здесь мрачно и неуютно! Я спрятала карту в небольшую поясную сумку: взлетим, сориентируемся. Подумала, добавила несколько монет. Сомневаюсь, что мы здесь найдём хотя бы придорожный ларёк, но чем чёрт не шутит.Вопросы обгоняют друг друга: если это мир неприкаянных душ, то возможно ли попасть к светлым душам, ставшим энергией Лукоморья? И откуда берутся здесь эти неприкаянные, которым я последнюю трапезу не готовила, где-то ещё вход есть? Кощеево царство — кощеевы тайны.— Что ты встала как вкопанная? Пойдём посмотрим, что там снаружи, — Бальтазар выскочил в услужливо распахнутую со скрипом дверь под тусклое красное солнце на сером небе.

Это странное слово «наружа». Чахлые деревья, скалы, Изольда стоит на пятачке потрескавшейся серо-коричневой земли среди беспорядочно торчащих кольев. Черепа на них не четырёхрогие, а принадлежат мёртвым животным и, кажется, людям. Я подошла поближе, взяла один в руки. Я не антрополог, но похоже, очень похоже на человеческий. Сама изба выглядит так же плохо, как и внутри: на крыше мох и засохшая трава, несколько тоненьких стволов торчит возле трубы — маленькие, едва живые деревца. Цвет у БТР тусклый, серый, грязные окна, ржавые петли двери. Изба сидит на земле, и только лапы торчат с огромными желтоватыми когтями на скрюченных костлявых пальцах. Жуть какая.

Признаюсь по секрету, я ожидала от Нави чего угодно: кот из двухкомнатного станет трёхкомнатным, у него покраснеют глаза или вырастут рога, Изольда примется разговаривать или Супчик начнёт пить кровь. Всё оказалось гораздо прозаичней и не удивило бы меня, обратись я к голосам в моей голове за подсказками. Но я их демонстративно избегаю, потому...— Фу, откуда вонь? — я сморщила нос, принюхиваясь.Навь дурно пахла, таким доносимым поветрием ароматом гнилых овощей в жаркий летний день.— Это ты, — компаньон прикрыл одной лапой нос и неловко попрыгал на трёх конечностях от меня подальше.— Что?Бальтазар виновато посмотрел исподлобья:— Яу забыл предупредить. Это же мир мёртвых, а ты живая.— Фу-фу, русским духом пахнет? — озарило меня.— Да-а, — страдальчески протянул кот.Вот это подстава.Так меня за километр учуют все кому не лень, и что прикажете делать? Я внимательно смотрела на кота, кот на меня, а потом мы дружно спросили:— Тихон, есть мысли?— Писака, что скажешь, мр-р?Летописец растерянно переводил взгляд с нас на пейзаж и обратно. Дёргал хвостиком и переминался:— Данные обстоятельства... Г-хм... Подобных нюансов работы Яги я не припомню. Но позволю себе обратить ваше внимание на другую досадную мелочь: у Бальтазара тени в разные стороны. Извините, я скроюсь.И действительно скрылся с глаз.Кот извернулся и наконец увидел таинственное явление, открыл пасть, захлопнул, повертелся на месте. По морде видно — понял, поверил наконец, что мне не приснилось. И ему не понравилось: большие жёлтые глаза зло сверкнули, уши чуть прижались, под доспехами не видно, но, думаю, шерсть на загривке дыбом встала. А потом он просто отвернулся. Думаю, у нас обоих стоят блоки, отрицание случившегося. Интересно, а у Супчика есть травма с той ночи? По нему не скажешь, летает вон над нами.Чёрная клякса, больше напоминающая картинку из теста Роршаха, нехотя двигалась следом за носителем, а затем вернулась в исходное положение.Я смотрела под лапы компаньона и думала — это ни в какие ворота не лезет. Не успели границу перейти, и нате вам, получите ещё ребусов. Загадочная вторая тень — больше и темнее естественной тени кота — потянулась, голова вниз, зад — наверх. Знаете, это просто возмутительно, совсем никакого стеснения.

— Как жить будем дальше, Бальтазар?— Яу не знаю, но с твоим ароматом надо что-то делать. Кстати, в избе такого не было. Наверное, пограничная территория.Он отнял лапу от носа, чихнул, вздохнул:— Да ладно, кажется, яу сегодня потерплю, а вечером сварим зелье одно, обоняние отшибает на раз-два.— Это всё, что тебя волнует? — вернула я ему подколку. — Пойдём искать Баюна.— Не хочу.— Как это не хочу?— Ну, у нас есть дела поинтереснее. Давай на кощеев замок посмотрим, пещеру Горыныча найдём. Тебе лишь бы с чужими котами знакомитьсяу! А если у него блохи или лишай? Сначала надо всё разузнать.Так-так, это что-то новенькое, Бальтазар не хочет нестись навстречу опасности. Неожиданно. Я на минуту задумалась, что в таком случае сделать-то, проблема сама себя не решит. Но и напролом сейчас, видимо, не стоит. Окружным путём, так окружным путём.