Натали Рош – Универсальный союз (страница 1)
Натали Рош
Универсальный союз
Глава 1. Знакомство
Старая, увитая плющом башня на отшибе королевства дрожала от раскатов грома. За окном ливень словно старался смыть это мрачное строение. Уставший путник ввалился внутрь, спасаясь от непогоды, и обнаружил, что место обитаемо.
В очаге потрескивал магический синий огонь, не дающий дыма. В воздухе пахло сушёными травами и старой бумагой. В кресле с высокой спинкой, укутавшись в плед из шкуры виверны, сидела девушка с книгой в руках. Она даже не подняла головы, когда дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.
Он стряхнул ручейки с плаща и застыл на пороге.
– Простите великодушно. Думал, башня заброшена. Судя по паутине у ворот, тут лет сто никто не жил.
Она, не отрываясь от книги, спокойно перевернула страницу.
– Люди слишком полагаются на паутину. С пауками у меня уговор. Они не трогают мои свитки, я не разрушаю их сети у входа — отличная защита от незваных гостей.
Он усмехнулся, прислоняя промокший посох к стене.
– Выходит, я незваный гость?
Она подняла наконец глаза — в них отражалось синее пламя очага, зрачки вертикальные, как у кошки.
– Выходит, пауки сегодня плохо работали. Вы весь мокрый, от вас пахнет железом и старыми дорогами. Что вы забыли на краю Мглистого предела, путник?
Он медленно расстегнул пряжку плаща, не делая резких движений — он уже понял, что огонь без дров не сулит ничего хорошего.
– Ищу одну реликвию. Говорят, она способна разрушить чары. И говорят, её хранит ведьма, которая не очень-то любит гостей.
Она отложила книгу и чуть улыбнулась одним уголком губ.
– «Ведьма». Как грубо. Я предпочитаю «исследовательница редких проклятий и владелица крайне ядовитого огорода». Реликвия, говорите?
Окинула его оценивающим взглядом.
– Что ж, снимите мокрые сапоги у двери и поставьте чайник. Возможно, я соглашусь обсудить цену. А возможно, превращу вас в садового гнома. Зависит от того, насколько скучной окажется ваша история.
Он снял тяжёлые, пропитанные влагой сапоги и с некоторой опаской оставил их у порога:
– Садовый гном... У моего наставника был такой — терракотовый, с лопатой. Вечно пугал ворон. Не хотелось бы пополнить коллекцию.
Она кивнула на медный чайник, висящий над очагом на крюке, который сам собой раскачивался, будто его подталкивал невидимый сквозняк:
– Вода в колодце за дверью. Только не перепутайте ведро: слева, с руной «жизни», — для питья. Справа, с руной «сна», — для нежеланных гостей. Угадаете с первого раза — зачтётся в вашу пользу.
Он бросил на неё быстрый оценивающий взгляд:
– Ставки растут. А если я всё же перепутаю? Превратите в гнома с лопатой?
Она с тихим смешком, от которого пламя в очаге на мгновение изменило цвет с синего на изумрудный:
– О, нет. Тогда вы просто мирно уснёте, а я спокойно изучу ваши вещи, выясню, кто вы на самом деле, и утром, возможно, даже разбужу. Но чая вы так и не попробуете. А я, между прочим, завариваю отменный сбор: мята, горный тимьян и лепестки «кошачьего золота» — травы, которая не растёт южнее Мглистого предела.
Он вернулся с полным чайником и повесил посудину над огнём:
– Слева, с руной «жизни». Пришлось загадать про себя детскую считалку, чтобы не ошибиться. Надеюсь, я не выгляжу настолько подозрительно, чтобы вы решили меня всё-таки усыпить.
Она отложила книгу окончательно и жестом указала на низкий табурет напротив:
– Считалки — древняя магия, признаю. Присаживайтесь, путник. Итак, реликвия. Которая якобы разрушает чары. Уточните: любые чары? Даже те, что скреплены кровью и словом, данным до того, как мир раскололся на восток и запад?
Он сел, положив руки на колени — ладони развёрнуты, жест открытый, но на запястье мелькнул шрам, похожий на ожог от магической печати:
– Слухи ходят разные. Одни говорят — любые. Другие — что только те, что были наложены с нарушением равновесия. А мне нужно снять проклятие с человека, который... ну, скажем так, сам нарвался на него из-за излишнего благородства. И теперь спит в замке на северной границе, опутанный серебряным плющом, и видит только кошмары.
Она прищурилась, кончиком пальца начертила в воздухе крошечную светящуюся закорючку — и та, сверкнув, исчезла, как будто проверяя его слова на правдивость:
– Серебряный плющ... Что ж, правда, хотя и банально. Какой глупец полез в Родовой Лес и посмел коснуться Алтаря Луны? Или это вы и есть тот самый глупец, а «человек» — удобная легенда?
Он выдержал её взгляд прямо, не отводя глаз, хотя зрачки у неё всё ещё оставались вертикальными, и от этого по спине пробежал холодок:
– Я бы предпочёл сначала выпить чаю, госпожа исследовательница. За такие разговоры на трезвую голову мне однажды уже отрезали пол-уха.
Он отбросил мокрые волосы, показывая и впрямь слегка заострённое, но совершенно целое ухо:
– Шучу. Ухо на месте.
Она снова усмехнулась, на этот раз чуть шире:
– Чай — через три минуты. А вот ваше имя я бы хотела услышать сейчас. Потому что торговаться с безымянным странником — плохая примета даже для ведьмы, у которой в подполе растут ядовитые грибы и хранится прах трёх королей.
Он наклонил голову, словно взвешивая, и, наконец, произнес негромко:
– Зовите меня Кай. На севере добавляют «Буреход», но я это прозвище не очень люблю. А как мне обращаться к хозяйке башни, пауков и крайне ядовитого огорода?
– Ивэ. Можно без титулов. А теперь — чай. И, Кай-Буреход, не советую врать в моём доме. Чайник у меня тоже с характером: он закипает только от честных слов. Итак, ваша история. С самого начала. И без детских считалок.
Кай принял горячую кружку, согревая пальцы о гладкую керамику с синей поливой. От чая поднимался пар, пахнущий не только мятой и тимьяном, но и чем-то неуловимым — мокрой после грозы землёй, озоном, далёким костром. Он сделал осторожный глоток и почувствовал, как по телу разливается сухое, обжигающее тепло, выгоняя прочь липкую усталость дороги.
— Хороший чай, — признал он. — Похоже на «Северное пламя», только без привкуса дыма.
Ивэ кивнула:
— Потому что это и есть «Северное пламя». Но дым я заменила вытяжкой из лунного мха. Иначе от вашего промокшего плаща несло бы палёной шерстью до утра. Итак, Кай-Буреход... вы сказали — проклятие. Серебряный плющ. Кошмары. И человек, который «нарвался сам». Начните с имени. Кто спит в том замке?
Кай покрутил кружку в ладонях, глядя не на Ивэ, а на пляшущий синий огонь:
— Его зовут Эйдан. Эйдан из рода Эрд, младший сын лорда Северных Перевалов. Мы вместе росли, вместе учились держать меч и вместе однажды поняли, что мир трещит по швам, а взрослые делают вид, что всё в порядке. Пять лет назад его сестру зачаровали. Нет, не родовое проклятие. Кто-то целенаправленно вплёл ей в сознание ложную любовь, чтобы через неё подобраться к землям Эрдов. Эйдан пошёл в Родовой Лес искать Алтарь Луны — единственное место, где, по легендам, можно снять любое наваждение.
Ивэ резко перебила, чуть подавшись вперёд:
— Так-так. Коснулся алтарного камня голой рукой?
Кай мрачно кивнул:
— Коснулся. Сестру спас. Заклятье рассыпалось, ложная любовь истаяла, заговор раскрыли. Но взамен Лес взял своё: «Тот, кто просит разрыва чар, сам станет сосудом для сна без пробуждения». Плющ оплёл его за секунды. Мы успели вынести его тело, но душа… душа осталась там, в кошмарах. Пятый год он дышит, но не просыпается. Лекари, маги, даже один драконий оракул — все развели руками.
Он замолчал. В тишине слышно было, как капли за окном дробно стучат по плющу, оплетающему карниз.
Ивэ откинулась в кресле, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику, и ногти её на мгновение удлинились, став почти когтями, а потом снова стали обычными:
— А вы пришли за реликвией, чтобы разменять свою жизнь на его. Я угадала?
В его взгляде не было страха — только усталая решимость:
— Вы очень догадливы. Я готов заплатить. Но не жизнью — у меня другая валюта. Я знаю, где находится Чёрная Слеза Айсхара.
Пламя в очаге на мгновение взвилось выше, став ослепительно-белым, а потом снова опало до синих язычков. Ивэ медленно выпрямилась, и улыбка сползла с её губ, оставив выражение холодного, расчётливого внимания.
— Вы либо безумец, либо самоубийца, либо лжёте. Чёрная Слеза утеряна уже тысячу лет.
— Я — третье. Я картограф. Точнее, был им до того, как стал бродягой с карающим мечом. И я нашёл карту. Настоящую. В животе каменной рыбы на дне Соляного озера. Чёрная Слеза — не утеряна. Она спрятана. И спрятана так, что без меня вы её не найдёте. А без вас, Ивэ, я не проведу ритуал обмена, потому что только Исследовательница Редких Проклятий знает, как разорвать хватку серебряного плюща, не убив при этом носителя.
Ивэ поднялась с кресла — и стало понятно, что ростом она неожиданно высока, плед из шкуры виверны упал, открывая стройную фигуру в чём-то среднем между мантией и дорожным платьем. На поясе у неё висел странный ключ, светящийся приглушённым фиолетовым:
— Допустим, я вам верю. Допустим, Чёрная Слеза существует. Но вы понимаете, Кай, что это не просто камень? Что это — застывшая слеза богини, плакавшей по миру перед его расколом? Что ею можно не только разрушать проклятия, но и создавать такие чары, от которых у богов волосы встанут дыбом? И вы предлагаете мне её вот так запросто, за чашкой чая?