Натали Рош – Трактир «У последнего героя» (страница 3)

Эльф на секунду задумался, потом просиял:

— Это же отличная строчка для баллады! «Омлет с корицею, о, брат мой, ввергает душу в мрак и траур...»

— Лучше просто выбрось это и поставь чайник, — оборвал его Грег, поднимаясь.

Они позавтракали хлебом, сыром и крепким чаем — эльф ворчал, что чай недостаточно изыскан, Грег ворчал, что эльф недостаточно молчалив. Это был уютный, почти семейный обмен претензиями, который странным образом согревал лучше всякого камина.

После завтрака бард ушел — его муза, видите ли, требовала уединения где-нибудь на природе, желательно рядом с водопадом, чтобы шум воды заглушал неудачные рифмы.

Грег остался один. Он протер стойку, пересчитал бутылки, починил табуретку, на которую еще в прошлый вторник сел один особо упитанный паладин, и которая с тех пор угрожающе потрескивала при виде любого, кто весил больше кота. Приготовил свои фирменные пироги. Работать руками было хорошо и приятно.

Но когда дневные дела кончились, а до вечернего наплыва посетителей оставалось еще часа два, Грег понял, что от себя не убежишь. Он сел за стойку, снова достал шкатулку, открыл ее и долго смотрел на наконечник.

— Продолжай, — прошептал он себе под нос. — Легко сказать. А как продолжать-то, когда...

Он не успел сформулировать мысль. Потому что дверь скрипнула, и в трактир вошла женщина.

Грег захлопнул шкатулку и поднял глаза.

Женщина была высокая, статная, с волосами цвета меди и глазами, в которых читалась биография, полная приключений. О таких говорят: «Она могла бы завоевать мир, но ей стало скучно на полпути». Доспехи на ней были легкие, походные, но из хорошей стали — такие носят те, кто знает цену и защите, и мобильности. На поясе висел меч без ножен (странная мода у некоторых героев), а на плече сидел ворон — черный, глянцевый, с наглым выражением клюва.

— Трактир «У последнего героя»? — спросила женщина голосом, похожим на дым над костром. Низким, обволакивающим, с искрами.

— Он самый, — ответил Грег, стараясь не выдать удивления. — Ищем героев?

— Нет, — она прошла к стойке и села, не спрашивая разрешения. Ворон переступил с лапки на лапку и каркнул. — Я ищу Грега Сокрушителя Черепов.

В трактире стало тихо. Так тихо, что было слышно, как пылинка приземлилась на бутылку с портвейном.

— Допустим, вы его нашли, — осторожно сказал Грег. — Но должен предупредить: черепов он больше не сокрушает. Экологически нестабильно. Да и запястья болят по утрам.

Женщина усмехнулась. Усмешка у нее была как у кошки, которая точно знает, где мышь, но пока не хочет ее есть — интереснее играть.

— Меня зовут Морриган, — сказала она. — Это не прозвище, меня действительно так назвали родители. Люди иногда бывают очень жестоки к своим детям. Я пришла, потому что...

Она замялась. Это было неожиданно: женщина, похожая на грозу в человеческом обличье, — и вдруг мнется.

— Мне сказали, что только вы знаете, как попасть в Башню Без Лица.

Грег замер со стаканом в руке.

— Зачем вам туда? — спросил он, и голос его прозвучал ровно, даже скучающе. Трактирщик он был отменный.

Морриган посмотрела ему прямо в глаза. И сказала такое, от чего ворон на ее плече взъерошился и отвернулся, будто ему стало неловко:

— Потому что я хочу убить того, кто там сидит.

Грег медленно поставил стакан на стойку.

— Вот как, — сказал он. — Располагайтесь. Разговор, кажется, будет долгим.

Глава 4. Морриган и долгая история за стаканом портвейна

В трактире повисло то особенное молчание, которое бывает только в двух случаях: перед хорошей дракой или перед очень длинной историей. Поскольку Грег драться не собирался, а Морриган пока не выхватывала меч, оставался второй вариант.

Трактирщик не спеша достал две чистые кружки, бутылку портвейна — не самого дорогого, но достойного, с выцветшей этикеткой, на которой угадывался год, современный еще Первой Династии — и поставил перед гостьей. Ворон скосил глаз на бутылку и издал звук, подозрительно похожий на одобрительное «угу».

— Портвейн, — пояснил Грег. — Для историй, от которых першит в горле. Помогает смазывать слова.

— Я не пью, — сказала Морриган.

— Вы же, простите, с дороги, — Грег кивнул, — вид у вас решительный, но усталый. Чай? Или угадаю: вы предпочитаете воду с лимоном?

Морриган чуть приподняла бровь. Это было микродвижение, почти незаметное, но Грег за двадцать лет работы трактирщиком научился читать такие микрожесты, как иные читают книги. «Удивлена, но не хочет показывать. Ожидала встретить старого ворчливого вояку, а наткнулась на старого ворчливого философа. Пересчитывает варианты».

— Чай, — сказала она. — Черный. Без сахара.

— Без сахара, — повторил Грег, поворачиваясь к плите. — Уважаю. Сладкое любят либо дети, либо злодеи. Вы не похожи ни на тех, ни на других.

Пока закипала вода, он чувствовал ее взгляд на своей спине. Взгляд был тяжелый, оценивающий — так смотрят на старую карту, прикидывая, не приведет ли она в болото.

— Вы знаете, кто я? — спросила Морриган, когда перед ней появилась дымящаяся кружка.

— Догадываюсь, — Грег сел напротив, пододвинул к себе свой портвейн, но пить пока не стал. — Вы — наемница. Меч без ножен, ворон на плече, доспехи легкие, но дорогие. На безымянном пальце след от кольца, которое носили долго, но недавно сняли. На запястье шрам — не боевой, бытовой, такие бывают, когда падаешь с лестницы или... когда тебя толкают. В моем трактире вы впервые, но адрес искали целенаправленно — значит, вас послали. Я прав?

Морриган помолчала. Потом усмехнулась — на этот раз кривовато, почти горько.

— Почти. Кольцо я не снимала. Его срезали, когда хоронили моего мужа.

Повисла пауза. Ворон на плече у Морриган негромко каркнул — на этот раз без наглости, скорее утешающе.

— Прошу прощения, — сказал Грег тихо. — Я иногда забываю, что люди — это не головоломки, которые нужно разгадать. Привычка. Давняя и дурная.

— Ничего. — Морриган сделала глоток чая, посмотрела в окно. — Вы правы в главном: меня послали. Вернее, я сама себя послала. После того, что случилось в Лунной Долине.

Грег чуть не поперхнулся.

— Лунная Долина? — переспросил он. — Это же...

— Да. Три недели назад. Полторы тысячи жителей. И ни одного выжившего.

Трактирщик отставил кружку. Рука его, обычно твердая, чуть дрогнула. Лунная Долина была небольшим городком на севере — он знал его, когда-то проходил там во время одного из своих походов. Милое место: река, мельница, булочная с невероятными плюшками. Им управлял старый барон, который больше всего на свете любил своих внуков и разводил золотых рыбок в пруду. Обычный городок. Таких сотни.

— Как? — спросил Грег.

— Тень, — ответила Морриган. — Огромная тень, накрывшая всю долину. Она пришла ночью, и к утру... никого. Только пустые дома, пустые улицы и тишина. Знаете, какая тишина бывает, когда исчезают полторы тысячи человек? Даже птицы не поют. Даже ветер не дует. Тишина, как в склепе.

Она допила чай и поставила кружку на стол — аккуратно, без стука.

— Я была там через день. Меня наняли разобраться. Я видела... следы. Следы вели на юг. К Гиблой Топи. К Башне Без Лица.

— И вы думаете, что это сделал он, — сказал Грег. — Тео.

— А вы думаете иначе?

Грег долго смотрел в окно. За окном по-прежнему светило солнце, ветер гонял листья, где-то вдалеке мычала корова. Обычный день. Обычная жизнь. И где-то там — Лунная Долина, которой больше нет.

— Я думаю, — медленно произнес он, — что Тео, каким я его знал, скорее дал бы отрубить себе руку, чем причинил вред невинному. Но это было двадцать лет назад. Двадцать лет в башне. Двадцать лет без лица, без имени, без... света. Я не знаю, кем он стал. Я не знаю, на что он теперь способен. Но я знаю точно: если тень пришла из Башни — это еще не значит, что ее послал Тео. Башня — это место. И у места могут быть свои желания.

Морриган нахмурилась.

— Вы защищаете его.

— Я защищаю правду, — отрезал Грег. — Это не одно и то же. Послушайте, госпожа Морриган. Вы пришли убить того, кто сидит в Башне. Вы думаете, это будет месть. Я понимаю. Я сам живу с чувством вины двадцать лет, и это чувство грызет меня, как ржавчина грызет старый доспех. Но если вы убьете не того — станет ли вам легче?

— Мне не нужно легче, — ее глаза сверкнули сталью. — Мне нужно справедливо.

— Справедливость, — вздохнул Грег, — это такая штука, которая в теории звучит хорошо, а на практике обычно оставляет после себя еще больше трупов. И еще больше вдов.

Он встал, подошел к стене, где висел старый гобелен с изображением битвы при Черной Переправе. Грег повесил его не для красоты, а чтобы закрывать дыру в штукатурке. Отодвинул край и достал то, что было спрятано там уже много лет. Карта. Старая, пожелтевшая, с обтрепанными краями. Карта Гиблой Топи.

— Я проведу вас к Башне, — сказал он, расстилая карту на стойке. — Но с одним условием.

— Каким? — Морриган подалась вперед. Ворон на ее плече тоже подался вперед и чуть не упал, но вовремя замахал крыльями.

— Вы не будете убивать его сразу. Вы спросите. Сначала спросите — потом решайте. Если он виновен, — Грег помедлил, и слова дались ему с трудом, — я не буду вам мешать. Если нет — мы найдем настоящего виновника вместе.

Морриган долго смотрела на него. Потом встала, протянула руку. Рукопожатие у нее было крепкое, мужское, с мозолями от меча и следами старых ожогов.