Натали Рош – Департамент межпространственных недоразумений, или Краткое руководство по эксплуатации чужой реальности (страница 1)

Натали Рош

Департамент межпространственных недоразумений, или Краткое руководство по эксплуатации чужой реальности

Глава 1. Лифт, гречка и контрабанда класса А

Мой рабочий понедельник завершился тем, что у моей левой туфли оторвался каблук. Не просто оторвался, а сделал это с таким злобным щелчком, будто мстил мне за все бессонные ночи, проведенные над таблицами Excel в компании «ТрансГлобалЛогистик».

Я стояла под проливным дождем у подъезда моей панельной девятиэтажки, держа в одной руке сумку с пакетом гречки, в другой – зонт. А моя обувь теперь больше напоминала балетки для великана с плоскостопием.

– Просто чудесно, – пробормотала я, заходя в подъезд.

Здесь пахло, как всегда: смесью кошачьего лотка, жареной картошки и экзистенциальной тоски. На стене у лифта кто-то старательно вывел: «Марк – ***». Я хмыкнула. Марк, мой сосед сверху, был единственным человеком в этом доме, который мог сверлить перфоратором в семь утра в воскресенье, а при встрече у почтовых ящиков делать вид, что он меня не знает.

Я нажала кнопку вызова лифта. Двери с лязгом разъехались, являя миру поцарапанные стенки и зеркало, в котором я выглядела как мокрая, несчастная крыса. Я вошла, нажала «5» и прислонилась лбом к прохладному металлу.

И тут лифт дрогнул. Это был не обычный рывок. Было ощущение, будто мы провалились не вниз, а куда-то вбок, где гравитация работает по принципу «как получится». Свет мигнул, но вместо привычной темноты на долю секунды вспыхнул мягкий, переливающийся фиолетовый свет. Звук гудящего мотора сменился чем-то похожим на глубокое урчащее мурлыканье огромного кота.

Я открыла глаза. Индикатор этажей не показывал цифру «5». Вместо нее горел странный символ, похожий на перечеркнутую восьмерку, и мигала надпись «Не выходить до полной стабилизации реальности».

– Всё, приехали, – вздохнула я, доставая телефон. Экран загорелся, но вместо привычных «МТС» или «Билайн» в строке сети горело: «Avalon 5G (Роуминг)». – Отличный пранк, ребята. Где камера?

Лифт плавно остановился. Двери разъехались без единого скрипа.

Я приготовилась увидеть обшарпанные зеленые стены нашего пятого этажа и мигающую лампочку. Но вместо этого я шагнула в коридор, который выглядел так, будто его декорировал дизайнер с неограниченным бюджетом и манией величия.

Стены были облицованы перламутровой плиткой, переливающейся в свете парящих под потолком сфер, излучающих теплое живое сияние. Вместо ковролина с пятнами от грязи здесь лежал толстый ковер с геометрическим узором, который, клянусь, слегка шевелился. А вместо запаха жареной картошки в воздухе витал аромат озона, старой бумаги и свежесваренного кофе с корицей.

Я замерла. Мой мозг, натренированный годами корпоративной логистики, начал лихорадочно перебирать варианты: «Я умерла» (маловероятно, гречка в сумке все еще оттягивала руку). «Я попала в скрытое реалити-шоу» (весьма вероятно, но где пряталась камера?). «Я все-таки сошла с ума от отчетов за третий квартал» (самый реалистичный вариант).

– Выходите, – сказала я громко, чтобы проверить, не дрожит ли голос. – Я знаю, что вы здесь. У меня с собой перцовый баллончик, и я не побоюсь его применить даже против режиссера-постановщика!

Из-за угла, там, где должна была быть квартира 42, вышел человек. Это был Марк. Но не тот Марк, в растянутой серой толстовке с кругами под глазами. Этот Марк был одет в безупречно скроенный темно-синий плащ с высоким воротником. Его волосы были уложены с легкой нарочитой небрежностью, а в руке он держал не дрель, а нечто похожее на дорогую чернильную ручку, из кончика которой сочился легкий дымок.

Он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни следа привычного равнодушия. Там читалось тепло, легкая тревога и... узнавание?

– Кира, ты опять не пришла на утренний брифинг, – сказал он, и его голос прозвучал на октаву ниже и увереннее, чем обычно. – И, пожалуйста, скажи мне, что ты не пыталась чинить пространственный шов в лифте своими каблуками. Антонина Павловна будет в ярости.

Я моргнула. Потом еще раз.

– Марк? Ты что, снимаешь ТикТок? Где камера? – я начала озираться, тыча пальцем в углы. – И почему ты так одет? Ты что, косплеишь Гарри Поттера для взрослых?

Марк вздохнул, подошел ближе и аккуратно взял мою сумку с гречкой.

– Во-первых, это не косплей, это стандартная форма старшего инспектора Департамента. Во-вторых, – он кивнул на мою ногу, – ты наступаешь на ковер. Он сегодня в фазе линьки, и если он тебя укусит, мне придется заполнять форму 14-Б о бытовой травме сотрудника. А я терпеть не могу бумажную волокиту.

Я посмотрела вниз. Ковер действительно тянулся к моей щиколотке, и я почувствовала легкое, щекочущее давление. Я отдернула ногу. Ковер обиженно шевельнулся.

– Это галлюцинация, – констатировала я, чувствуя, как по спине бежит холодок. – У меня переутомление. Мне нужно лечь, выпить валерьянки и...

– Тебе нужно в отдел, – мягко, но твердо перебил Марк. Он протянул мне руку. На его запястье я заметила странные часы: у них было три стрелки, и одна из них вращалась против часовой, светясь зеленым. – Сегодня накладка реальностей в секторе «Бирюлёво». Гоблины снова пытаются оформить ипотеку на проклятое болото по плавающей ставке, а ты единственный логист, который знает, как направить их в правильное измерение, не спровоцировав восстание нежити.

– Гоблины? Ипотека? – мой голос сорвался на фальцет. – Марк, я младший логист! Я распределяю фуры с подсолнечным маслом! Я не знаю никаких гоблинов!

Марк замер. Его улыбка медленно стерлась с лица. Он внимательно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на мои мокрые волосы, на дешевый плащ и, наконец, на сумку с гречкой в своей руке. В его глазах мелькнуло что-то странное – не насмешка, а глубокое, почти сочувственное понимание.

– А, – тихо сказал он. – Ты «свежая».

– Какая еще «свежая»? – я начала пятиться к лифту. – Я вызываю полицию. Или скорую. Или экзорциста.

– Не уходи, – он сделал шаг вперед, и его рука мягко, но настойчиво накрыла мою. Его ладонь была удивительно теплой. – Послушай меня, Кира. Ты не сошла с ума. И это не пранк. Просто сегодня слои реальности немного... наложились. Как две плохо выровненные пленки в старом проекторе. Но проблема в том, что ты пересекла границу с контрабандой.

Он поднял пакет с гречкой. Зерна внутри начали слабо светиться фиолетовым светом и тихо постукивать о полиэтилен, словно пытаясь выбраться наружу.

– В этой реальности, – продолжил Марк, понизив голос до заговорщического шепота, – необработанная гречка считается сырьем класса А для изготовления зелий забвения. Если Антонина Павловна узнает, что ты пронесла это через главный шлюз без декларации, тебя не просто уволят. Тебя превратят в офисный кактус. И, поверь, поливать его будут только по праздникам.

Я смотрела на светящуюся гречку, на Марка и на ковер, который теперь делал вид, что он вообще не при делах. Мой телефон в кармане коротко завибрировал. Я достала его. Пришло уведомление не от начальника с требованием отчета, а от неизвестного номера с иконкой глаза вместо аватарки: «Кира, если ты снова забыла ключи от архива, я превращу твой стаж в пыль. P.S. Твой фамильяр требует лунную треску, и он абсолютно прав. Не зли его».

Я подняла глаза на Марка. Страх начал отступать, уступая место странному, щекочущему азарту.

– Если это розыгрыш, – сказала я, и мой голос предательски дрогнул, но в нем уже не было паники, – то у вас чертовски хороший бюджет на спецэффекты. Но если ты сейчас не объяснишь мне, как мне попасть на работу и спасти свою шкуру от превращения в кактус, я наступлю на этот ковер специально.

Марк на секунду ошеломленно посмотрел на меня, а потом медленно, искренне улыбнулся.

– Идем, – сказал он, пряча светящийся пакет к себе в плащ. – По дороге расскажу, почему твой кот в этой реальности имеет право вето на любые кадровые перестановки.

Он достал из кармана плаща маленький, светящийся кристалл и поднес его к моему лицу. В его глубине я увидела свое отражение. Но это была не я в мокром плаще. Это была я, но в стильном, как у Марка, синем дорогом плаще, с прямой спиной и уверенным, спокойным взглядом.

– Ты думаешь, что ты попала не туда, – прошептал Марк, и в его голосе зазвучали нотки, от которых у меня екнуло сердце. – Но что, если я скажу тебе, что ты попала туда, где тебе и положено быть?

Глава 2. Офисный планктон, светящаяся контрабанда и искусство корпоративного блефа

Коридор за поворотом закончился внезапно, уступив место тому, что в современных реалиях принято называть «опенспейсом», но здесь это выглядело, как попытка архитектора-сюрреалиста сдать проект в состоянии тяжелого похмелья.

Рабочие места были разделены не гипсокартоном, а колоннами застывшего, полупрозрачного тумана, который слегка шипел, если подойти слишком близко. Вместо привычного гула кондиционеров и клацанья клавиатур в воздухе стоял низкий, вибрирующий гул, от которого слегка ныли зубы. Где-то в углу принтер, похожий на металлического жабоподобного идола, с чавкающим звуком проглотил стопку бумаги, изрыгнул клуб черного дыма и механическим голосом просипел: «Тонер закончился. Требуется жертва в виде чернил или свежей крови группы 0-negative».

– Игнорируй его, – бросил Марк через плечо, уверенно шагая по коридору. – Это модель «Ксерокс-Демон 3000». Он блефует, ему достаточно обычных картриджей, просто он любит драму.