Натали Рик – Застенчивый монстр (страница 17)

Я киваю, прижимаясь к его плечу, но колючие слова застревают в горле и неприятно его царапают. Мне так хочется выкрикнуть: «Савва, я была вчера не дома! Меня клеймили, как скотину, какой-то псих в маске Пьеро держал меня на коленях!»

Но я позорно молчу. Страх сковывает легкие. Я боюсь, что он посмотрит на меня с разочарованием из-за моей лжи. Но еще больше я боюсь за него. Савелий такой... светлый. Такой правильный. Если он узнает, что за люди собираются в «Яме», если полезет разбираться с Марком, который там, скорее всего, был или кем-то еще из этой шайки — они его уничтожат. А я не могу подставить его под удар.

Я могу просто всё это забыть, как ужасный сон, и обходить за километр это чертово заведение.

— Приехали, — мягко улыбается он, расплачиваясь с водителем.

Мы оказываемся в огромном торговом центре. Савелий ведет меня к кинотеатру, и я с удивлением замечаю, что здесь почти никого нет. Ранний час буднего дня превращает обычно густо населенное фойе в пустыню.

— Выбирай любой фильм, — Савва великодушно обводит рукой афиши. — Мне всё равно, на что не смотреть, если я буду рядом с тобой.

— Ты пришел в кино, чтоб его не смотреть? — весело фыркаю, замирая под его полыхающим взглядом.

— Я пришел смотреть на тебя, пока ты смотришь фильм.

Я рандомно выбираю какую-то мелодраму, просто чтобы не нагружать мозг. В зале мы оказываемся совершенно одни. Огромное пространство, залитое тусклым синим светом от экрана, пахнет карамельным попкорном и чистотой. Савелий уверенно ведет меня на самый последний ряд, где вместо обычных кресел стоят широкие, мягкие диванчики для двоих.

Мы устраиваемся на них, почти ложась. В полумраке кинозала, под звуки начинающихся трейлеров, атмосфера мгновенно становится интимной, густой. Огромный экран освещает лицо Саввы холодными всполохами, подчеркивая линию его острых скул.

И он, действительно, вообще не смотрит на экран. Он смотрит на меня.

Мое плечо, соприкасающееся с его, начинает покалывать и гореть. Спустя минут десять-пятнадцать, происходящее на экране перестает волновать и меня. Куда больше меня сейчас интересует близость желанного человека, с которым я, как выяснилось, оказалась совершенно не готова остаться наедине в романтичном уютном месте, потому что грязные мыслишки настойчиво щекочут мозг.

— Тебе удобно? — шепчет он, наклоняясь к моему уху, и его рука начинает медленно скользить по бедру, заставляя меня вздрогнуть.

— Да... - мой голос позорно срывается.

Запах и тепло его тела начинает действовать на меня опьяняюще. Мое дыхание учащается, и я замечаю, как высоко вздымается грудь Савелия. Между нами будто натягивается невидимая звенящая струна.

Савелий подается вперед. Замираю истуканом, невидящим взглядом уткнувшись в экран, который от возбуждения уже начинает плыть. Савва медленно и аккуратно подцепляет пальцем мой подбородок, поворачивает лицо к себе, вынуждая столкнуться с его расплавленным и кипящим серебром глаз.

— Ты такой, — хочу что-то пролепетать о том, какой он красивый, но он не даёт, резко накрывая мои губы своими.

Поцелуй начинается нежно и мягко, но уже через секунду в нем что-то непоправимо меняется. Савва перехватывает мои запястья, прижимая их к подушкам дивана, и его поцелуй становится требовательным, глубоким. Язык безжалостно вторгается в мой рот, и если кто-то слышал про выражение «трахнуть рот языком», то сейчас происходит именно оно.

Его горячая крепкая рука уверенно ныряет под край моей футболки, обжигая кожу. Он движется выше, и я замираю, когда пальцы Саввы оказываются в опасной близости от татуировки на спине. Но он не останавливается. Жадно шарит ладонями по моему телу, не пропуская ни единого миллиметра. Стаи крупных мурашек скачут от затылка до бедер, догоняя его прикосновения.

В какой-то момент Савва будто срывается окончательно. Его обычная застенчивость, которая и так утекает сквозь пальцы, испаряется окончательно, уступая место чему-то властному и первобытному. Он коротким рывком подтягивает меня ближе, заставляя мои ноги обхватить его талию. В низ моего живота упирается что-то горячее и твердое, и я прекрасно знаю, что это такое…

Накалившееся до предела возбуждение ударяет по стенкам черепной коробки, словно пузырьки по бокалу с шампанским.

— Сав... — хрипло выдыхаю, когда его пальцы ловко справляются с пуговицей на моих джинсах и находят край моего белья.

Он не спрашивает разрешения. Его пальцы действуют уверенно, даже грубовато, вторгаясь в мою территорию с той самой решительностью, которая совершенно не вяжется с образом «милого мальчика из универа». Пока жадный язык продолжает глубоко исследовать мой рот, ладонь Савелия проникает под резинку трусиков, обжигая уверенным прикосновением плоть. Это чувственно до боли. Я выгибаюсь в его руках, закусывая губу, чтобы не вскрикнуть на весь пустой зал.

Длинные пальцы умело пробегаются по мокрым лепесткам, растягивая влагу. Словно какой-то музыкант со своим любимым инструментом. Я уже не могу даже целоваться, просто тихо всхлипываю в его губы, пока средний палец Саввы игриво кружит вокруг входа, чтобы в следующую секунду ворваться внутрь. Легко и беспрепятственно, и я с алеющим стыдом осознаю, насколько же там мокро…

Вибрирующие стеночки сжимаются вокруг его руки и становятся всё чувствительнее с каждым коротким глубоким толчком. Неприличные звуки периодически прорываются сквозь шум, доносящийся из колонок, и я на мгновение пугаюсь того, что нас могут застать врасплох…

Впрочем, быстро об этом забываю…

Ритм его движений внутри меня становится быстрым, жестким, доводящий меня до предела за считанные секунды. В глазах Савелия, отражающих свет экрана, я неожиданно вижу ту же тьму, что была в прорезях маски Пьеро. Эта страшная мысль мелькает и тут же тонет в волне наслаждения, которая накрывает меня с головой в следующий миг.

— Боже… Савва, — впиваюсь зубами в плечо парня, дабы как-то заглушить свои неконтролируемые стоны.

Когда всё заканчивается, а волна бурного оргазма потихоньку откатывается назад, я понимаю, что лежу, уткнувшись ему всё в то же плечо и пытаюсь выровнять дыхание. Савелий нежно гладит меня по волосам, снова становясь тем самым заботливым сладким зайчиком.

— Я просто очень скучал по тебе, — тихо рокочет он, проезжаясь губами по моей скуле.

— Ты провоцируешь меня на то, чтобы я чаще заставляла тебя скучать…

— 27 —

Этот день кажется бесконечным, сотканным из золотистого солнечного света и запаха его кожи. Савелий не отпускает меня ни на шаг, словно я — редкое сокровище, которое может рассыпаться в прах или ускользнуть в канализацию, стоит ему только ослабить хватку. После кино он везет меня в небольшой, скрытый в переулках ботанический сад-оранжерею. Там, среди тропических лиан и тяжелого, влажного аромата орхидей, мы бродим по узким тропинкам, и его рука неизменно покоится на моей талии, обжигая своим нескончаемым теплом сквозь ткань футболки.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — шепчет он, касаясь носом моего виска, когда мы останавливаемся у небольшого водопада.

Я просто смотрю на воду, а в шуме падающих струй мне на миг слышится звон той самой цепи. Встряхиваю головой, прогоняя идиотские мысли.

— Просто... всё кажется слишком идеальным. Непривычно, — чуть растерянно передергиваю плечами и поджимаю губы. — После такого «хорошо», обычно всегда наступает какая-то «жопа»… Этой вселенной нужен баланс…

Савва лучисто улыбается — так искренне и тепло, что мои, сотканные из личных страхов, сомнения начинают таять.

— Да ты у меня суеверная…?

Он заводит нас в крошечный ювелирный корнер при саде, где продаются авторские изделия. Мой взгляд цепляется за тонкий золотой браслет в виде переплетенных колючих стеблей с крошечным рубином, похожим на миниатюрную изящную капельку крови.

— Тебе нравится? — молниеносно уточняет он, уже доставая карту.

— Сав, нет, это слишком дорого, — отчаянно машу головой и в испуге округляю глаза. Я пытаюсь его остановить, честно, но он лишь мягко отодвигает в сторону мою руку.

— Для тебя — ничего не дорого. Я хочу, чтобы ты носила его и помнила обо мне. И о том, что ты моя. Я же имею на это право?

Когда парень застегивает холодный металл на моем запястье, я чувствую странный укол дежавю. Браслет обхватывает руку так же плотно, как вчерашний ошейник. Но я гоню эту мысль прочь. Мой Савва — не тот монстр из подвала. Он — мой любимый парень, который кормит меня мороженым, смеется над моими шутками, а несколько часов назад заставил на какое-то время забыть собственное имя…

Телефон в сумке разрывается. Яська звонит уже, наверное, в пятый раз. Я наконец улавливаю момент, когда Савелий отходит купить воды, и беру трубку.

— Милка, ты жива вообще? — голос подруги вибрирует от напряжения. — Ты с ним всё ещё? Ты весь день не отвечаешь!

— Да, Ясь, всё хорошо. Мы гуляем, — стараюсь говорить максимально спокойно, закатывая глаза. У подруги периодически врубается синдром «наседки», я привыкла.

— Слушай, — она настороженно понижает голос, — ты какая-то странная со вчерашнего вечера. Слишком тихая. Ты уверена, что в том клубе ничего не произошло? Мне кажется, ты мне чего-то не договариваешь. И твой Савелий... он точно нормальный? Знаешь, он так пялится на тебя в последнее время… Будто хочет…