Натали Рик – Застенчивый монстр (страница 15)

— О, а вот и компенсация, — непринужденно и скучающе бросает Арлекин, поднимаясь со своего места.

Он подходит к новенькой, и в его движениях нет ни капли той странной нежности, которую проявляет Пьеро. Он хватает её за подбородок, заставляя смотреть на себя. Девушка даже не пытается вырваться — она смотрит на маску Арлекина с каким-то болезненным восторгом.

— Эта будет моей, — без особого энтузиазма заявляет Арлекин.

Он резким, грубым жестом защелкивает на её шее ошейник. Металл неприятно звякает в тишине зала. От моего тонкого и изящного её разительно отличается. Грубый, широкий, как у дикого питбуля. Девушка лишь судорожно вздыхает, её веки прикрываются, а на губах появляется блаженная, почти экстатическая улыбка. Она послушно опускается на колени у его ног, словно покорная влюбленная зверушка.

Меня передергивает от этой картины. Что это за придурочное место? Секта? Клуб для извращенцев-миллионеров? Или я действительно попала в чей-то чудовищный эксперимент?

Пьеро наклоняется к моему уху, и его горячее дыхание обжигает кожу через маску.

— Видишь? — тихо шепчет он. — Она сделала выбор. А какой выбор сделаешь ты, когда узнаешь, что я — единственный, кто может вывести тебя отсюда живой? Или не поломанной… Морально.

Я поворачиваю голову, пытаясь рассмотреть его глаза в прорезях маски, и в этот момент в кармане моей юбки коротко вибрирует телефон.

Новое сообщение. Но я не могу его достать.

— 23 —

Воспользовавшись тем, что Пьеро на мгновение отвлекся на очередную колкость Арлекина, который меня и саму уже стал порядком подбешивать, (на фоне его даже человек, удерживающий меня на коленях, уже не кажется таким уродом), я медленно, стараясь не шелестеть тканью, опускаю руку в карман. Экран вспыхивает, слепя в полумраке.

Яся: «МИЛА, ТЫ ГДЕ?! Меня только что вышвырнул из клуба какой-то долбаный придурок в маске этого… Ну, унылый из Буратино, как его?! Просто взял за шкирку, как котенка, и выставил за дверь, рявкнув, «Куда ты лезешь, дура». Ты в порядке? Ответь!!!»

Холод разливается по венам. Пьеро? Но он же всё это время был здесь... Или нет? Сколько времени я провела в этом дурмане, пока он «выбирал» меня?

Не успеваю я додумать, как сильная рука в черной перчатке перехватывает мое запястье. Слишком быстро. Слишком точно.

— Нехорошо отвлекаться от праздника, — раздается над моим ухом низкий и плохо разборчивый, вибрирующий голос.

Пьеро забирает телефон из моих онемевших пальцев. Его движения плавные, почти ласковые. Он не бросает мобильник на пол и не злится. Вместо этого он медленно проводит кончиком пальца по моей ладони, оставляя за собой шлейф колючих мурашек, и прячет мой телефон в глубокий внутренний карман своего плаща. Прямо у своего сердца.

— Теперь ты будешь слушать только меня, — шепчет он так уверенно, будто другого варианта не предусмотрено в природе. — Ясно тебе, красивая девочка…?

Что… Как он меня назвал?

Его рука возвращается к моей шее. Он не тянет за цепь, нет. Он аккуратно заводит пальцы под металлический ободок ошейника, проглаживая чувствительную кожу за ухом. Я должна вырываться. Я должна ненавидеть этого психопата, который выкинул мою подругу на улицу. Но вместо этого я чувствую странный, пугающий трепет. Моё тело предательски расслабляется на его коленях, откликаясь на каждое прикосновение.

От него исходит такая уверенность и скрытая мощь, что мой собственный азарт начинает трансформироваться во что-то темное и тягучее. Он наклоняется ближе, и я ощущаю кожей холодный фарфор его маски. Другой рукой он медленно очерчивает контур моего колена, поднимаясь выше по бедру. Каждый сантиметр, которого он касается, будто вспыхивает синим пламенем.

— Почему ты дрожишь? — его тяжелое дыхание обжигает мою щеку. — Тебе страшно? Или тебе... нравится?

Я хочу ответить что-то дерзкое, но в этот момент зал содрогается от тяжелого механического звука.

Огромная бархатная штора на дальней стене с шумом падает вниз, поднимая облако пыли. За ней открывается гигантский светодиодный экран, заливающий зал мертвенно-белым светом.

— Началось, — выдыхает Арлекин, и в его голосе слышится жадное нетерпение.

На экране всплывают иконки — стилизованные изображения масок всех присутствующих в круге. Пьеро, Арлекин, Крик, Чумной Доктор... Под каждой иконкой — длинная горизонтальная шкала и цифры с процентами, которые меняются в режиме реального времени.

Арлекин: 18%

Крик: 12%

Вендетта: 9%

Пьеро: 42%

И так далее...

Шкалы пульсируют, растут, обгоняя друг друга. Что это? Тотализатор? Они делают ставки на нас? Или это какой-то рейтинг… Чего? Сердце за ребрами несколько раз неловко колышется и ускоряет свой бег до неприличной скорости. Уже пора бояться? Давно пора, дура бесстрашная…

Острый укол совести и ноющей боли пронзает грудную клетку. Идиотка. Где-то там, дома, спокойно спит мой Савва, и даже не подозревает о том, что его девушка пустоголовая шляется по каким-то сомнительным местам и попадает в сумасшедшие секты... Я больше никогда не выйду из дома после девяти вечера без его сопровождения. Я вообще больше никуда не выйду, кроме работы и университета, обещаю...

Я замечаю, как рука Пьеро на моей талии сжимается сильнее. Он даже не смотрит на экран, его тяжелый, подавляющий взгляд прикован только ко мне. Но цифры под его маской растут быстрее всех.

— Видишь эти цифры? — Пьеро кивает на экран, и в его голосе проскальзывает ледяная гордость. — Это уровень интереса. Сегодня ты — самый дорогой актив в этом зале, Мила. И я не намерен снижать планку.

А разве мы уже успели познакомиться? Не помню, чтоб кто-то спрашивал моё имя…

В центре экрана внезапно всплывает новое окно. Там обрывистый видеоряд. Это нарезка... из моей жизни? Я, смеющаяся в кофейне. Я, идущая по университету. И кадр с того самого пирса, где Савелий признавался мне в любви.

Из — под фарфоровой маски звучит недовольный и еле уловимый рык. Тело человека подо мной напрягается, превращаясь в каменное изваяние.

У меня перехватывает дыхание. Они следили за мной всё это время?

— Что это значит?! — я пытаюсь сорваться с его колен, но Пьеро удерживает меня, крепко прижимая к себе. Его ладонь ложится мне на затылок, заставляя сидеть смирно и смотреть в темные прорези глазниц.

— Это значит, что твоя цена только что взлетела до небес, — шепчет он хрипло.

Шкала Пьеро на экране внезапно окрашивается в кроваво-красный цвет, и цифры зашкаливают за 80 %.

— 24 —

Экран гаснет так же внезапно, как и включился, оставляя зал в густом, удушливом полумраке, разрезаемом лишь алыми лучами лазеров. Тяжелый бас смолкает, и на смену ему приходит монотонный, гипнотический звон колокола, доносящийся откуда-то сверху.

— Время пришло, — чужой механический голос из громкоговорителя вынуждает крупно вздрогнуть.

Фигура в маске Арлекина неторопливо встает, а его девушка-тень послушно ползет за ним на коленях, волоча цепь по бетону.

— Ритуал Принятия. Пьеро, раз уж твой «актив» сегодня бьет рекорды, тебе и начинать, — в хрипящем грубом голосе, льющемся с потолка, слышится ехидство.

Я чувствую, как пальцы Пьеро, впившиеся в мою талию, на мгновение каменеют. Он медленно встает, рывком поднимая меня за собой. Цепь на шее натягивается, заставляя меня запрокинуть голову. Я смотрю в фарфоровое лицо маски, ища там хоть каплю жалости, но вижу лишь холодную, безупречную пустоту.

— Стой смирно, красивая, — шепчет он, и в его голосе нет ни грамма той нежности, что я слышала от Савелия. Это голос хозяина, отдающего приказ. — Если хочешь выйти отсюда нормальной, — делай то, что я скажу. И не смей сопротивляться.

В центре круга из темноты поднимается каменный постамент, на котором стоит чаша из темного стекла. Пьеро ведет меня к нему. Остальные маски встают со своих мест, образуя живое кольцо. Они начинают негромко, в унисон, произносить что-то на латыни — ритмичный, пугающий речитатив.

Пьеро заходит мне за спину. Его руки, обтянутые черной кожей, медленно скользят по моим плечам вниз, к лопаткам, а затем резко срывают тонкие бретельки моего топа, обнажая спину до самой талии. Я вскрикиваю, пытаясь прикрыться, но он перехватывает мои запястья одной рукой, заводя их мне за спину и прижимая к своему твердому телу.

— Первый этап — Маркировка, — безучастно объявляет Арлекин, подходя ближе. В его руке — длинная серебряная игла, кончик которой светится в темноте синим пламенем. — Пьеро, ты должен оставить свой след. Докажи, что она готова, — монотонно объявляет, словно наскучившую мантру.

Мое сердце колотится так, что, кажется, ребра сейчас треснут. Маркировка? Игла?

Пьеро берет иглу у Арлекина. Я чувствую, как его дыхание становится рваным. Он наклоняется к моему уху, его губы касаются мочки, и на секунду мне кажется, что я слышу едва уловимый, отчаянный всхлип, скрытый за маской. Но в следующую секунду он грубо кусает меня за плечо, заставляя вскрикнуть от неожиданности и боли.

— Тише... - рычит он грозно, и этот звук вибрирует глубоко во мне.

Он обмакивает иглу в чашу с темной жидкостью. Я зажмуриваюсь, ожидая боли, но вместо этого чувствую нечто иное. Он начинает водить кончиком иглы под моей лопаткой, прямо там, где сердце. Это не укол — это медленное, мучительное черчение. Жидкость на игле оказывается ледяной и жгучей одновременно.