Натали Рик – Продам любовь. Дорого (страница 19)
Да, мне приходится сменить номер. Хоть я себя и убеждаю, что это исключительно для того, чтобы оборвать всякую связь с прошлой жизнью, но даже Матильда своим укоризненным желтоглазым взглядом молвит: «Мать, хорош заливать. Ты просто боишься, что он снова напишет, а ты не сможешь отказать».
- Да, и что?! Самая умная? – возмущенным тоном отчитываю лысую кису, у которой на морде читается вселенское презрение и укор.
«Дура больная», - скорее всего думает Матильда, судя по тому, как недовольно морщится её розовый нос.
Сколько дней проходит…? Четырнадцать – пятнадцать. Кажется, я понемногу прихожу в себя. Каре, конечно, не бахнула, но зато привела новое жилище в комфортный вид и набрала пару килограммов за вечерним поеданием мороженого, пиццы и просмотром всех только возможных триллеров. На мелодрамы, как выяснилось с недавних пор, у меня аллергия. Нестерпимо начинает свербить в носу, и чешутся глаза.
Залезаю в социальную сеть, и приложение тут же начинает взрываться входящими сообщениями. Летят встревоженные письма от учеников и новые онлайн-заявки на индивидуальные мастер классы. Вчитавшись внимательнее, понимаю, что практически все из заявок от одного желающего. Индивидуальная тренировка Бачата. База. Какая-то девочка решила впечатлить горячим танцем своего усыхающего мачо. Коротко печатаю ответ о том, что можем назначить занятие на завтра и, дождавшись положительного ответа, ложусь спать.
Сон не приходит долго. От взбунтовавшейся погоды кружится голова. Мысли скачут, будто первоклашка по классикам, то и дело возвращаясь к незабудковым полупрозрачным глазам и вьющейся мягкой шевелюре одного человечка, вскружившего мою немолодую голову. Ни боли ни сожаления больше нет, только добрая нежная грусть, но разве от этого легче…?
В тренировочный зал я приезжаю раньше обычного. Нужно привести помещение в божеский вид, за две недели всё поросло пылью и появились проблемы со светом. Только и успеваю привести всё в относительный порядок, как в дверь за моей спиной раздается деликатный стук.
- Да – да, входите, - сбрасываю с лица непослушные пряди и волочу ведро с грязной водой в укромный уголок.
Я как раз очень красноречиво стою раком, когда совершенно отчетливо ощущаю за своей спиной тяжелое мужское дыхание. Резко выпрямляюсь и в ужасе округляю глаза, встречаясь в отражении со сверкающими голубыми глазами. В этот же миг мою талию обвивают крепкие руки, плотно сжимая в стальных тисках.
- Добрый вечер, - шепчет на ухо вкрадчивый низкий голос, от которого волосы дыбом встают там, где их уже давным – давно нет – хвала и слава лазерной эпиляции.
- Здравствуйте, - нелепо крякаю, разворачиваюсь в мужских руках и ощущаю, как меня буквально повело.
- А я на тренировку. Можно? – кротко интересуется, глубоко вдыхая запах моих волос.
- Конечно, - легко включаюсь в эту игру и резко отстраняюсь, несмотря на то, что пальцы на руках начинают мелко дрожать. – Вы уже знакомы с техникой и этим танцем, или начинаем с нуля? – задаю дежурный вопрос, разворачиваюсь к колонке и ищу в телефоне подходящую композицию.
Динамики начинают ритмично урчать от мелодичной чувственной музыки.
- По телеку кое-что видел, - легко отзывается и начинает комично двигать бедрами.
Кстати, несмотря на дурачество, должна признать, что у Давида прекрасно получается. Чувство ритма, оно такое, - либо есть, либо его нет.
- А ещё вот так, - двигает тазом вперёд, что больше смахивает на фрикции похотливого самца, нежели на эротичный горячий танец. – Я скучал, Саш, - вкрадчиво произносит, словно между делом, а я с ужасом осознаю, что меня неизбежно начинает мутить.
Нет, не просто мутит, меня уже откровенно тошнит.
Торопливо зажимаю рот ладошкой и, наплевав на всякие там приличия, спешно бегу в сторону туалета, где громко и вполне очевидно извергаю содержимое желудка в унитаз.
- Слушай, я понимаю, что не танцор диско, - слышу поблизости растерянный,чуть взволнованный голос и снова содрогаюсь в неприятном спазме. – Но не настолько же омерзителен…?
27. Странные диалоги
Я стою перед зеркалом в маленькой уборной и пытаюсь убедить своё отражение, что всё в порядке. Ну, почти.
— Так, Сань, — шепчу сама себе, поправляя выбившуюся прядь. — Это просто несварение. Точно. Переела этих дурацких роллов. А нечего было сжирать целый сет в одну харю…
В этот момент желудок делает кульбит, и я едва успеваю наклониться над раковиной.
— О нет… — только и успеваю выдохнуть.
Когда приступ отступает, я опираюсь на край раковины и тяжело дышу. В зеркале вижу бледное лицо с размазанной тушью и глазами, похожими на два чайные блюдца.
— Ну что, красотка, — вздыхаю, — выглядит так, будто ты только что сбежала из фильма ужасов.
В этот момент дверь туалета приоткрывается, и в проёме появляется встревоженное лицо.
— Киса…? Я слышал странные звуки… Могла бы просто сказать, что я дерьмово танцую, я бы тебя не мучил, — голос Давида вибрирует от беспокойства и едва сдерживаемого смеха.
— Уйди! — озлобленно шиплю, пытаясь прикрыться полотенцем. — Это моё личное пространство!
— Но ты же полчаса не выходишь! Я уже начал думать, что ты… ну, не знаю… уала в унитаз или что‑то в этом роде.
— Давид, тебе двадцать с хвостом лет, а ведёшь себя как пятилетний! — я пытаюсь говорить строго, но голос мой дрожит.
Парень делает уверенный шаг вперёд, и я замечаю, что он держит в руках бутылку воды и парочку леденцов.
— Я принёс подкрепление, — торжественно объявляет, протягивая мне свои сокровища. — И, эм… вот ещё влажные салфетки. На всякий случай.
Я не выдерживаю и начинаю хохотать. Смех вырывается каким‑то истерическим бульканьем, и я снова наклоняюсь над раковиной.
— Видишь? — всхлипываю я. — Совсем не смешно!
— Да‑да, конечно, — он пытается сохранять серьёзность, но уголки губ предательски дёргаются вверх. — Я просто… переживаю.
— Слушай, ты чего пришел? – устало выдавливаю из себя, глядя на него в отражение зеркала.
— Я же сказал – соскучился, - легко отзывается, передергивая широкими плечами, обтянутыми свободной белой футболкой. – А ты? Вижу, что не очень, да, - продолжает глумиться, пока внутри меня бушует несварение. – Кстати, я, конечно, не врач, но хочу сообщить тебе, что возможно, чисто гипотетически, ты беременна.
- Ты дурак? – уточняю беззлобно и даже поворачиваю голову, чтобы посмотреть в его глубокие сияющие глаза.
- И если у тебя больше никого, кроме меня не было… Не было же? – серьезно уточняет с искренней надеждой в голосе. – То я походу стану батей! – красивое лицо озаряет безумная улыбка.
- Ты дурак, - сухо констатирую сама себе, не дожидаясь ответа на поставленный вопрос. – Это невозможно. Абсолютно исключено. Это просто отравление. Или аллергия. Или…
— Или чудо? — робко улыбается Давид, играя бровями. – Я тебе разве не говорил, что наш общий знакомый имеет целительные свойства…?
- Кто…? – вопросительно хмурюсь, не улавливая, в чём суть, пока он горделиво не кивает на свой член, выпирающий из-под спортивных штанов. – Проваливай отсюда и дай мне пять минут на восстановление человеческого облика! — рявкаю я, но уже без злости. Что на дурачка обижаться.
Давид поднимает руки в защитном жесте:
— Всё, всё, ухожу! Но если что — я тут, за дверью. И у меня ещё есть леденцы!
- Уйди, а, - раздраженно цокаю и включаю холодную воду.
А что, если просто представить… Ну, на секундочку. Ситуация, конечно, дерьмовее не придумаешь – залететь от левого парня, что почти на десяток лет моложе тебя, во время соития за заранее оговоренную плату. Так и представляю, как ребенок через пару-тройку лет спрашивает: «Мама – мама, а как я появился на свет?».
А я ему такая: «Ой, лапочка, это очень красивая и романтичная история. Твоя мать решила поработать проституткой и попала на вызов к малолетнему оболтусу…».
Не сдерживаю рвущийся смешок и ополаскиваю горящие щёки.
Хорошо, что такого никогда не случится, иначе, мне кажется, я бы провалилась от стыда…
Вытираю руки, ополаскиваю рот, закидываю леденец и измученная выхожу наружу. На полу посреди зала сидит Давид, что-то сосредоточенно и внимательно штудируя в телефоне.
- Слушай, ну понимаешь же, да, что мне сегодня не до тренировки, - медленно подхожу и выключаю колонку. – Да и тебе эта бачата, как собаке пятая нога…
- Зря ты так, всю жизнь мечтал, - отстраненно бубнит, не отрывая взгляда от экрана.
- Сегодня твоя мечта не сбудется, - накидываю кофту, намереваясь одеться, смотаться до аптеки и скорее попасть домой.
- Как знать… Поехали, - решительно хлопает себя по коленям, убирает телефон в карман и подскакивает на ноги.
- Куда? – раздраженно, но обессиленно вопрошаю, потирая глаза.
- В больницу, - легко отзывается, подхватывая с крючка куртку.
- Мальчик, я не твоя мама. Да и большой уже, сам к дяде доктору сходить можешь. Советую начать с головы…
- Вот, что я в тебе люблю, так это безудержное чувство юмора, - веет сарказмом, чую это на расстоянии, но вида не подаю. – И да, голову тоже можем проверить, если тебе так угодно, но начнем с твоей прелестной Матильды…
- А кошка моя тут при чем? – я вообще сегодня уже ничего не понимаю, что он несет.
- Какая кошка? – смотрит на меня так же с подозрением, как и я на него. – Киска уж тогда, что так грубо то…
- Тебе что от меня надо? – резко вспыхиваю, ощущая себя полной дурой.