Натали Рик – Продам любовь. Дорого (страница 21)
— Саша! — кричит он мне в спину.
Я не оборачиваюсь. Я чертовски горда собой. Я совершаю благородный поступок - спасаю молодого парня от катастрофы под названием «я».
— Саша, стой! — он догоняет меня в три прыжка и хватает за плечо. — Ты закончила выступать? Антракт будет?
— Это не выступление, это манифест независимости! — я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Не больно, но так, что не сдвинешься.
— Послушай меня, — его голос внезапно становится низким и пугающе спокойным. — Во-первых, ты не «тетка». Во-вторых, я не «мальчик». И в-третьих...
Он выдерживает паузу, а потом тычет пальцем в снимок УЗИ.
— Этот «комок» на пятьдесят процентов состоит из моих «молодильных генов», как ты выразилась. И я никуда не уйду. Даже если ты сейчас начнешь кусаться или вызовешь полицию.
— Я буду ужасной матерью, — шмыгаю я носом, чувствуя, что крепость моего цинизма дает трещину. — Я умею только заказывать пиццу и ругаться на трех языках.
— Отлично, — Давид усмехается и наконец-то притягивает меня к себе. — Ребенок будет накормлен и полиглот. Саша, - тихо вздыхает парень, чуть – чуть помедлив. Я не дебил, и прекрасно понимаю, что ты хочешь донести, и как это выглядит в твоей прекрасной голове, - горячие губы мягко ложатся мне на лоб, и я ощущаю поток такой невероятной нежности, что хочется разреветься сильнее. Неужели, гормоны так рано дают о себе знать. – Наше знакомство вышло, скажем… Не совсем стандартным, но кто сказал, что человек должен найти свою судьбу непременно в ресторане, на набережной или на литературном вечере? – фыркаю пузырями в его грудь, прекрасно понимая, что там бы мы не встретились совершенно точно. – Мне неважно, как это произошло. Важно только то, что с этого момента не было бы и дня, когда я о тебе не думал. Возраст – это просто год выпуска, цифра в паспорте…
- Я со своим годом выпуска уже раритет…
- Саша! – грозно осекает Давид. – Не раритет, а изящный дорогой винтаж… Шучу. Ты не думай, я же не болван какой-то. У меня есть хорошая работа, я сам себя обеспечиваю, и в состоянии обеспечить вас. Да, я смотрю иногда мультики, но это же не показатель…!
- Я же вообще ничего о тебе не знаю… Как и ты обо мне, - продолжаю упираться, даже не в силах в полной мере осознать масштабы катастрофы.
- Познакомимся. У нас впереди целых девять месяцев.
- Ты не отступишь, да…?
- Да, - горделиво заявляет в ответ. - Идем в машину, «независимая» ты моя. Тебе нужно поесть.
— Только не роллы, — бормочу я в его куртку, чувствуя себя полной дурой.
— Только не роллы, — соглашается он. — Как насчет двойного бургера? За счет отца семейства.
30. Перекус
Мы сидим в самом дальнем углу крафтовой бургерной. Передо мной гора калорий, способная убить взрослого слона, и молочный коктейль размером с ведро. Давид смотрит на то, как я уничтожаю еду, с таким благоговением, будто я совершаю священный обряд.
— Знаешь, — говорю я с набитым ртом, — если я растолстею до размеров этой закусочной, виноват будешь ты. Ты и твое «надо поесть».
— Ты будешь самой красивой закусочной в мире, — отшучивается он, но тут же серьезнеет. — Саша, нам нужно поговорить о... технической стороне вопроса.
Я замираю с картофелиной фри в руке.
— Техническая сторона? Ты хочешь обсудить модель коляски с полным приводом и литыми дисками?
— Нет. Я про родителей.
В этот момент я едва не подавилась коктейлем. Родители. Точно. У Давида есть родители. Успешные, уважаемые люди, которые, скорее всего, представляют себе идеальную невестку как невинную выпускницу консерватории, а не как престарелую «бывшую» с саркастичным складом ума.
— О, — я медленно откладываю картошку. — Давай просто скажем им правду. «Мама, папа, вы же уже знакомы? Это Саша. Она старше вашего сына на хренову тучу лет. Кстати, она была моей эскортницей, и теперь у нас будет ребенок, потому что мы не верим в контрацепцию так же сильно, как в чудо». Как думаешь, через сколько секунд у твоей мамы случится обморок?
— Ну, мама у меня крепкая, — Давид весело усмехается, но нервно барабанит пальцами по столу. — Она, может, продержится секунд десять. А вот отец... он всегда хотел внуков. И он не уточнял, что внуки должны быть не от «ночной феи».
— Я не была «ночной феей»! — я возмущенно вскидываю брови. — Я была обычной прости… - вовремя осекаюсь, улыбаясь, проходящей мимо, официантке. – Прости господи…. Но, если тебе интересно, то я могу поддержать беседу о Прусте и отличить Моне от Мане!
— Саша, я знаю, - мягко улыбается, любуясь тем, как я измазываю щеки кетчупом. И они это увидят. Но, может, мы... э-э... Если ты хочешь, кончено, немного отредактируем историю нашего знакомства? Например, мы встретились… в библиотеке?
Я не выдерживаю и начинаю хохотать так громко, что парень за соседним столом оборачивается.
— В библиотеке! Давид, посмотри на меня. Я выгляжу как человек, который ходит в библиотеку только для того, чтобы спрятаться от налоговой. Нет уж. Если мы в это вляпались, будем играть по-честному. Или хотя бы полу-честно. Скажем, что познакомились в клубе? Проснулись у тебя, поняли, что это любовь до гроба и решили начать строгать детей. Давид, на самом деле, мне всё равно. Главное, что б тебя мама не заругала…
Парень тяжело вздыхает и закатывает глаза.
- Очень смешно.
— И вообще, Давид... Ты понимаешь, твоя мамочка с бывшей сделают всё, чтобы нас разлучить? Возможно, они даже предложат мне денег. Много денег, - мечтательно закатываю глаза, пряча улыбку.
— И что ты сделаешь? — он хитро прищуривается.
Я задумчиво смотрю на свой бургер.
— Ну, если суммы хватит на домик в Тоскане... — я ловлю его обиженный взгляд и тут же смягчаюсь. — Господи, да шучу я. У меня теперь есть «пятнышко» с твоими глазами. За какие деньги я куплю еще одно такое?
Давид тепло улыбается, и я осознаю, что любуюсь им. Если природа решила меня за что-то наградить и подарить ребенка от такого человека, то я, видимо, где-то совершила что-то очень хорошее. Не помню, чтобы переводила бабок через дорогу, или спасала котят, но за что-то же мне такое счастье свалилось? А если будет девочка? С такими же темными кучеряшками и нереально голубыми глазами…? Это же просто отвал башки…
—Значит, назначим в выходные ужин…?
— Поняла. Достаю жемчуга, смываю красную помаду и тренирую взгляд побитой лани. Но если твоя мать предложит мне овсянку — я за себя не ручаюсь.
- Никакой лани, - недовольно хмурится Давид. – Веди себя естественно. Я не собираюсь им угождать. Кисуль, если для тебя напряжно, я понимаю… Ты можешь вообще в этом не участвовать, я всё сделаю сам.
- Да щас! – возмущенно восклицаю, продолжая поглощать фаст – фуд. – Ты думаешь, я пропущу такое зрелище, как микроинфаркт твоей маменьки! Прости, если обидела…
Давид сокрушенно качает головой и приглушенно смеется.
- Настеньку будем звать? – лукаво интересуется, щуря свои незабудковые глаза.
А когда это она успела стать Настенькой? А главное, почему меня это волнует…? Я что, ревную…?
- Позови, конечно, - очаровательно улыбаюсь, отложив вилку. – Парик только рыжий закажи…
- Зачем? – непонимающе хмурится парень.
- Ну, я ж ей в первый раз не все волосы выдернула. Во второй не до неё было. А тут такая возможность чудесная подвернется…
- Ты будешь за меня драться? – с воодушевлением спрашивает Давид, игриво дергая бровями.
- Я за тебя в первый день знакомства полезла драться. А сейчас мне за тебя положено убивать, папаша. Готов к похоронам бывшей? Такие траты знаешь ли, не все потянут…
- Понял, Настеньку не зовём.
31. Добро пожаловать в семью
Палец замирает в паре миллиметров от кнопки звонка. Я глубоко вдыхаю, пытаясь вспомнить: тошнота - это от токсикоза или от предвкушения встречи с «будущими родственниками»?
— Кисуль, ты как? — Давид крепко сжимает мою ладонь.
Он выглядит до неприличия спокойным. В свои юные года он обладает той удивительной суперсилой, которая есть только у молодых и очень влюбленных: верой в то, что всё будет хорошо. Я же в свои немолодые обладаю только бурным прошлым, разводом, кошкой и внезапно ожившими яичниками, которые решили устроить революцию именно тогда, когда я поставила на них крест. А, и съемной квартирой, где уже несколько дней обосновался этот упертый человек, наотрез отказавшись её покидать. Только при условии, что я перееду к нему. А я, ну, как бы не планировала…
— Я в порядке. Просто думаю, не сигануть ли мне через перила вниз, пока не поздно, — шепчу я в ответ, поправляя подол платья. Оно максимально «приличное», из категории «я — скромная библиотекарша», хотя мы оба знаем, что это далеко не так… И родители его знают, не впервой же видимся.
— Моя мама тебя обожает, — беззастенчиво врет Давид и всё-таки нажимает на звонок.
— Ага, особенно ту часть меня, которая случайно чуть не довела её до сердечного приступа. Дважды. Но, как говорится, «бог любит троицу», да, котик…?
Дверь открывается быстрее, чем я успеваю придумать план побега. На пороге возникает мамуля. Она выглядит так, будто только что сошла с обложки журнала «Как контролировать всё в радиусе пяти километров». Её улыбка безупречна и холодна, как айсберг, потопивший «Титаник».
— Давид! – радуется искренне женщина. – Александра, - искреннее не радуется, заприметив меня. - Какая... неожиданная встреча, — произносит она, и я кожей чувствую, как слово «встреча» в её голове заменяется на «катастрофа». — Проходите. Но я готовила на троих…