Натали Рик – Продам любовь. Дорого (страница 18)

Сегодня Давид меня не провожает, чему я безгранично рада. Очень не хочется, чтобы парень видел, дрожащие в моих глазах, слезы.

Даже не застегнув пальто, я выхожу на лестничную клетку, тихонько прикрывая за собой дверь. Захожу в лифт и только там позволяю себе разреветься. Казалось, что больнее уже не будет, но я ошиблась. Когда телефон издал трель о входящем денежном переводе…

25. Давид

«Она мне нравится», - эта мысль ещё во время первой встречи так плотно засела в моей голове, что не получается вытравить оттуда ни работой, ни другими развлечениями.

Такая живая, местами колючая, невероятно красивая, и до безумия осторожная. Она совсем не похожа на девушку легкого поведения. И я прекрасно понимаю, что оказалась в тот день в моей квартире не по своему большому желанию, что-то её на это толкнуло, и я даже хотел спросить, но холод и дистанцию между нами, что ощутимо витают в воздухе я, кажется, так и не смог пробить…

Она уникальная. Дикая кошка с внешностью котенка. Я видел немало девушек, женщин, но ни одна из них никогда не цепляла так уверенно струны моей души, заставляя их выть жалобной скрипкой от того, что наши встречи слишком кратковременны, и мне этого времени безумно мало.

Её тело для меня идеально. И я не понимаю, от чего этого не понимает она. Неужели никто никогда не говорил ей о том, какая у Саши нежная кожа? Словно нежный персик, даже пахнет так же. Хочется вцепится в неё зубами, чтобы брызнул сок. Какие невероятные огромные глаза, прозрачные, будто росинки на траве. Какие у неё длинные ноги? Когда они впервые оказались на моих плечах, мне даже пришлось опозориться, наградив себя званием «скорострела», ну, потому что не было сил больше терпеть этот кайф. Какие у неё сочные бедра и плавные изгибы, словно у самой искусно – выточенной гитары… Какая высокая чувственная грудь с аккуратными розовыми сосками… Твою ма-а-а-ть…

Сокрушенно стону и переворачиваюсь на живот, утыкаясь мордой в подушку и издавая недовольный рёв.

Я всё ещё чувствую её запах на постели. Не тот, что она принесла с собой - дорогие духи с горьковатой ноткой, - а тот, что остался после: едва уловимый шлейф тепла, будто след от прикосновения к нагретому солнцем камню.

Прошло уже шесть дней. Давно пора бы сменить постельное, но я не могу этого сделать, потому что тогда потеряю её окончательно. Шесть дней, а я всё возвращаюсь к тому вечеру. К её рукам, которые на мгновение задержались на моём запястье, с нежностью и благодарностью. К тому, как целовали её мягкие сладкие губы, ласково играли с моими, приручали. К тому, как она смотрела — не профессионально, не отстранённо, а так, будто на секунду забыла, зачем здесь. Я очень хотел, чтоб она забыла. И у меня же почти получилось…

Я знал, кто она. Знал с самого начала. Да, я видел её всего несколько раз в жизни. Но какого хрена тогда не могу перестать думать?

Верю ли я в любовь с первого взгляда? Нет.

Но, тогда что это, если не она…?

Почему каждое утро первым делом вспоминаю её голос, её жесты, её молчание, которое было громче любых слов? Её шутки, аромат пушистых непослушных волос, красивый узор родинок на животе. Их там шесть, и если провести линию, то получится сердечко. Бесконечно думаю о том, как бы мог повесли себя, по-другому, чтобы она не пришла к тем выводам, к которым пришла...

Я знаю, что не должен. Знаю, что это глупо - тосковать по человеку, который даже не был твоим. Но сердце не слушает доводы. Оно помнит тепло её ладони, помнит, как она на секунду закрыла глаза, когда я коснулся её плеча. Помнит, как трогательно она шевелила носом во сне, доверительно прижимаясь к моему боку. Помнит то, чего никогда не было.

Я не жду звонка. Не жду сообщения.

Я названиваю и пишу сам. Каждый божий день.

Сначала это были глупые, ничего не значащие, шутки. Потом формальные предложения встретиться. Потом неформальные предложения того же. День на четвертый я начал говорить откровенно. О том, что мне погано и одиноко. О том, что не могу её забыть. О том, что даже не пытаюсь, потому что не хочу.

Но мой телефон молчит. Пошёл день седьмой.

Но если бы она пришла снова, хоть по заказу, хоть без. Хоть с условиями, хоть без них — я бы сказал: «Останься».

И пусть это бессмысленно. И пусть это неправильно.

Но иногда самое настоящее — именно то, что не имеет смысла…

Единственная связывающая нас ниточка – это моя сестра. Два раза я порывался отвести её на тренировку, чтобы… Что бы «что»? Просто ещё раз увидеть, что-нибудь пошутить, объяснить, что мне абсолютно неважно, кто она, как мы очутились в одной кровати, кто у неё был до меня… Ведь есть Я. И считается только то, что будет после. Мне плевать на мнение окружающих и даже родителей. Это моя жизнь, она у меня одна. И только я вправе ей распоряжаться и решать, что меня делает счастливым. Мне безразлична разница в возрасте, тем более, что с этой женщиной она абсолютно не ощутима, ни в моральном, ни в физическом плане. Это же просто цифры… Как они могут вообще на что-то влиять? Меня не волнует тот факт, что у меня с этой девушкой никогда, возможно, не будет детей. Нет, то есть, волнует, конечно, мне кажется Саша могла бы быть офигенной мамой, но… Чёрт возьми, я не лорд и не глава крупной корпорации, мне не позарез нужен наследник, которому бы нужно было оставить всё своё нажитое добро. Мы могли бы жить друг для друга…

Но с каждым следующим днем мне всё больше кажется, что я её придумал. Я не знаю её адреса. Не знаю её друзей, знакомых. Не знаю, где она любит бывать. Знаю лишь номер, который уже давно отключен. Через отца узнал фамилию, но поиск соцсетей не дал результата. Знаю место работы, но и там её нет.

Мне нестерпимо погано. И не было так пусто, даже когда узнал об измене бывшей. Там была только злость и разочарование, здесь же что-то дерет изнутри острыми когтями, заставляя меня сходить с ума. Я не должен был позволить ей уйти. Я даже не попытался. Я тупо испугался того, что слишком многое о себе возомнил. Что в жизни Саши я не более, чем просто прохожий, с которым пришлось на мгновение пересечься на дороге. Возможно, так оно и есть. Но прохожий не договорил… Он хочет ей излить душу и пойти дальше. А может, остаться, и смотреть ей, уходящей, вслед. Но я должен постараться…

Но Александры всё нет. И даже запах на подушках неумолимо ускользает, словно издевается, говоря о том, что я теряю последнее, что от неё осталось…

26. Хорошему танцору ничего не мешает

Я пыталась перевести ему деньги со слезами, застилающими глаза, всю дорогу до дома, пока ехала в растрепанных чувствах в такси. Но обратный перевод не работал, а личный телефон Давида был отключен от мобильного банка.

Я чувствую себя паршиво. Такой грязной, разбитой, но на душе почему-то тепло.

Слава богу, что мне не двадцать лет. Иначе, этот чудесный нежный мальчик непременно разбил бы мне сердце, как он, наверное, делал с ни одним десятком девочек, быть может, даже не подозревая.

Таких мужчин не бывает. Я полагаю, что все они погибают на рубеже между беззаботным пацаном и взрослым дядей, которым в жизни ничего не интересно, кроме их гиперважного члена и бутылки пива, в которых они видят вселенскую ценность и железобетонный повод для непреклонного уважения.

Спасибо, что был в моей жизни, прекрасный мужчина. Именно мужчина, ведь качества, которые заложены и сияют в этом человеке – это именно то, что должно характеризовать мужчин. Я надеюсь, что ты никогда не деградируешь до статуса «мужика» и найдешь себе достойную женщину, что будет беречь этот свет и поддерживать его огонь.

Скопленных денег мне хватило на то, чтобы избавить Лику от своего присутствия и снять себе и Матильде квартиру. Хоть подруга рьяно сопротивлялась, я была рада, что смогла её оставить прежде, чем вернутся ребенок и муж. Так же, мне удалось мало-мальски раскидаться с долгами.

И, вот, казалось бы, жизнь начинает налаживаться, но стоя в одинокой чужой квартире с пустыми стенами, я вдруг осознаю, что бесконечно одинока. Будто в подтверждение моих мыслей, Матильда протяжно мяукает и бьет по ногам крючковатым хвостом: «Давай, человечина, соберись, надо же как-то жить!».

Надо. Сейчас и начну. Но я же девочка, верно? Мне необходима перезагрузка! Побыть наедине с собой, прочитать книги, до которых давно не доходили руки, обустроить новое гнёздышко, быть может даже звездануть каре…? Кто знает.

В своей личной группе я выложила объявление, что все занятия и тренировки отменяются на две недели вперед. Телефон периодически мигает, присылая мне сообщения от Давида. В эти моменты я себя ненавижу пуще прежнего. Он что-то шутит, словно ни в чем не бывало предлагает встретиться вновь, а я понимаю, что больше никогда не смогу.

Я не хочу и не в силах относиться к этому мужчине, словно к работе. Я буквально ломаюсь от того, что мне приходилось брать за это деньги. За его нежность, что он дарил, за моё желание его обнимать, за те ласковые и светлые минуты, что, пускай, были не столь настоящими, зато такими необходимыми. Теперь я знаю, что ещё цвету. Теперь я понимаю, что значит быть желанной и пылающей внутри. Я всё ещё маленькая девочка, способная чувствовать и мечтать, и неважно, что в моём паспорте маячат страшные цифры чуть-чуть за тридцать, это же всего лишь возраст тела… Наша душа бессмертна.