Натали Палей – Судьба дракона, или навязанная истинная (страница 4)

Лишь Миральд Первый издал указ о запрете применения ментального внушения к людям; наказание – смерть. Помню, в какую ярость впал отец, когда узнал об этом указе. Родерик тоже был в бешенстве, а Гальд пробормотал, что посмотрит, к чему это приведет.

Привело это к тому, что я подружился с человеческой девчонкой. Втайне от родных, конечно.

Ни отец, ни братья никогда не разрешили бы мне дружить с дочерью человека. Людей они презирали и считали намного ниже себя. Даже тех, у кого были высшие человеческие титулы и древняя родословная.

Все объяснялось просто: мы — драконы — представители сильнейшей и древнейшей магической расы, они — люди — слабые, внушаемые, не обладающие магией, те, кто ещё не так давно находились в статусе рабов.

До встречи и знакомства с Кел я считал также. Поэтому первые месяцы жизни в крепости совсем не обращал внимания на мелкую худую девчонку со скромно опущенными глазами. Но после нашей драки в лесу Келлия Оринис крепко засела в моей голове. 

Не давала покоя мысль, что эта девочка оказалась совсем не такой, как я представлял себе. Вернее, раньше я, вообще, не думал, какая она.

Для меня эта девчонка была... никем. Незаметной. Явно недостойной моего внимания. А после нашей стычки я стал пристально наблюдать за ней. Вспоминал, сколько гордости, смелости и ярости плескалось в необыкновенных янтарных глазах; с каким бесстрашием мелкая Оринис дралась со мной. Заранее зная, что проиграет. 

Наблюдая за Келлией, я понял, что тогда в лесу она не отступила, хотя явно осознавала, что я сильнее, потому что не в её характере было проигрывать. Девчонка шла только вперед, а если ей что-то мешало, находила варианты обойти, преодолеть, расчистить путь...

Чем больше я узнавал Келлию, тем больше она удивляла меня. И восхищала.

А ещё — бесила. Последнее — больше всего.

Бесило, что равнодушно проходила мимо меня с опущенной головой, бормоча: «Добрый день, сэр Илис».

Бесило, что избегала меня.

Бесило, что после нашей лесной стычки я постоянно думал о ней, этой недостойной моего внимания человечке! А она продолжала жить в свое удовольствие, совсем не замечая меня.

Стоило на миг задуматься или расслабиться, как передо мной вставало её лицо. С насмешливыми янтарными глазами, курносым носом и губами, которые обязательно презрительно кривились. То, которое я давно не видел.

Тогда я стал дразнить Келлию. И как же мне нравилось, когда маленькое личико резко вскидывалось, а в светлых медовых глазах вспыхивало красновато-медное пламя.

Когда Кел не сдержалась и набросилась на меня в первый раз, я был так счастлив, что даже позволил поставить фингал. Однако его вид недолго доставлял радость. 

— Кто это сделал? — допытывался Родерик.

— Упал неудачно, — врал я, с удивлением понимая, что никогда в жизни не сдам Келлию, не позволю, чтобы гнев брата коснулся ее. 

Кел оказалась драчливой, мгновенно закипающей и прыгучей. Чтобы постоянно не ходить с фингалами, я стал убегать от нее. Не мог же я с ней драться. В серой и унылой крепости сразу стало веселее. Если бы сейчас нашу семью вернули в столицу, я дико расстроился бы. Стало даже казаться, что я живу от стычки и до стычки с вредной Оринис.

Весело стало не только мне. И это тоже радовало.

Сначала Келлия очень злилась во время наших ссор, но вскоре, когда я заступал ей дорогу, стал замечать радостный блеск в янтарных глазах и предвкушающую улыбку. От нашего противостояния девчонка явно тоже получала удовольствие.

А потом мне в голову пришла идея, как я могу видеться с Келлией Оринис чаще и на законных основаниях.

Танцы! Которые, кстати, я терпеть не мог.

С этим вопросом неожиданно помогла мама. Когда во время семейного завтрака я сказал отцу, что мне надоело танцевать с учителем, так как чувствую себя совершенным дураком, он только скривился. А мама вдруг сказала:

— Дорогой, в этой глуши Брену не с кем общаться. Кроме Келлии Оринис других девочек его возраста в крепости нет. Когда мы вернемся в столицу, наш сын будет вести себя, как дикарь, который увидел леди впервые.

— У Брена есть ты.

— Ему нужна ровесница для общения.  

— Человечки — коварные существа, а после запрета применения ментального внушения не знаешь, чего от них ожидать, — нахмурился отец. — Особенно от этой дикарки. Она растет без материнского влияния. Прилично, как подобает леди, ведет себя через раз. А то и через два. Ты её видела? Дикое невоспитанное существо.

В тот момент от еле сдерживаемого гнева я согнул вилку. Назвать Келлию... диким существом?! Она же самая удивительная девочка Ритании! 

— Брен, силу некуда деть? — лениво заметил Гальд. 

Взгляды родных сошлись на мне. Но к тому времени я уже научился скрывать от родных истинные эмоции, ведь иначе мне не видать встреч с Келлией. Поэтому я быстро овладел собой.

— Решил проверить, смогу ли. Вот получилось!

С дурацкой торжественной улыбкой я поднял серебряный столовый прибор над столом, чтобы все хорошо рассмотрели результат моей силы.

Отец наградил меня нечитаемым взглядом. Родерик покачал головой и выразительно закатил глаза. Гальд фыркнул. Но мама посмотрела на меня странно. Почему-то показалось, что своей выходкой её я не провел. 

— Ладно, — вздохнул отец, — эти двое друг друга стоят. Пока ещё оба дикие и бестолковые. Дорогая, только присматривай за ними. Особенно за человечкой.

***

Наша дружба с Кел началась странно.

С договора.

Она согласилась дружить со мной, если я научу её стрелять из лука и драться на кинжалах. Но за то, чтобы видеть ее глаза, которые все чаще смотрели с удивлением или любопытством, но без гнева и презрения, я готов был согласиться на многое. Даже на это странное предложение.

Стрелять из лука у Кел получалось неплохо, но с кинжалами дело обстояло хуже. Однако всему свое время, думал я. Пока моя подруга как-то не проболталась:

— Знаешь, зачем мне это надо? — Кел потрясла перед моим носом самодельным луком, который я ей смастерил. — Чтобы постоять за себя, когда сбегу отсюда. Я проберусь в Астанию и найду маму.

Я поразился той твердости и решимости, которые застыли на ее лице. И наивности подруги. И испугался. За Кел. Если она, правда, сбежит, то попадет в лапы оркам.

В тот момент я понял, что Келлия, хоть и живет в пограничной военной крепости, но понятия не имеет, насколько орки свирепы и жестоки. Выходит, родные оберегают ее и мало что рассказывают.

С чистой совестью я стал учить Кел так, чтобы у нее ничего не получалось. Ни стрельба, ни владение кинжалами. В итоге подруга решила, что я совершенно бездарный преподаватель, и стала искать другие возможности научиться.

Но дружбу между нами не разорвала. К тому времени мы крепко привязались друг к другу. Хотя даже под пытками ни я, ни она не признались бы в этом. 

Глава 3.

/Келлия Оринис/

Когда мы доели все, что принес с собой Брен, то по традиции решили отправиться на поиск нашего общего любимого лакомства. 

— Слезай первая, я за тобой.

Я спрятала лук в своем надежном сейфе — дупле дуба и стала спускаться. Высоты я не боялась, а на этом дереве уже знала каждую веточку и нужный бугорок на коре ствола и могла спуститься с закрытыми глазами, что иногда и делала.

Спрыгнув на землю, отряхнулась от мелких листьев и оглянулась. Брен легко и совершенно бесшумно скользнул рядом. В очередной раз восхитилась его способностью так передвигаться, отдавая себе отчет, что у меня так никогда не получится, ведь я не ловкий и сильный дракон.

— Ты направо, я налево.

— Слушаюсь, командир! — фыркнула я, отдавая честь другу, как самый прилежный солдат гарнизона.

Брен довольно усмехнулся, и мы разошлись в разные стороны.

Лес я все еще знала лучше друга, ведь я с рождения жила в крепости и лазила по окрестностям, но и Брен уже тоже замечательно ориентировался. И также, как я, научился восхищаться красотой леса, хотя сначала часто бурчал, что он не лесник и не дикарь, чтобы так часто выбираться в лес. Но в другом месте мы не смогли бы тренироваться.

Я закинула голову и с улыбкой уставилась на широкие узловатые сучья могучих дубов и ясеней, которые шатром раскинулись надо мной. Над застывшими верхушками просвечивало лазурное небо, а под ними носились ястребы. Изредка раздавалось пение капризного черного дрозда — под его довольно переменчивое птичье настроение. 

Сейчас стоял полдень, а в лесу было необычайно хорошо — тень, душистые запахи вокруг, чириканье птиц, свежесть... и отсутствие тех, кому нравилось делать мне замечания.  

— Кел, как всегда, размечталась вместо того, чтобы заняться делом?

Перед моим лицом появилась сначала знакомая  широкая ладонь, полная мелких алых ягод, потом уже её хозяин — с широкой довольной улыбкой.

Красно-бурая белка запрыгала от дерева к дереву, привлекая мое внимание, и вдруг остановилась совсем рядом с нами, подняв над головой пушистый хвост. Мои глаза расширились от восхищения и умиления. Черные глаза-бусины несколько мгновений смотрели прямо на меня, а потом белка резво продолжила свой путь. 

— Брен, ты видел эту красотку?

 Я вскинула голову, посмотрела на друга и замерла под его странным взглядом. Темно-карие глаза с редкими болотно-зелеными крапинками смотрели пристально и... как-то совершенно непонятно. 

— Я здесь вижу лишь одну красотку, — друг скривил губы. — Давай ладошки, пересыплю тебе ягоды.