Натали Мондлихт – Высшая школа Заучек (страница 56)

Вдруг я ощутила странную лёгкость и невесомость. Норис, окутав нас воздушными потоками, приподнял в воздух буквально на пару сантиметров, но какой же это восторг.

— Уверен, ты тоже так сможешь, только на световой радуге. Представь, как красиво будет выглядеть.

И я представила, а вместе с тем глаза засветились азартом и желанием опробовать подобную технику. Не переход бега в воздух, а именно плавное кружение, или из положения полного покоя. А поднять в воздух кого-то ещё — это же… это же… даже слов не смогла подобрать от восторга.

Полёт продлился недолго, но оставил самые радужные воспоминания. Поэтому произошедшее дальше было сродни небольшому шоку. Сердце, опустившееся на плечи Нориса, ввело в ступор. Однако парень не растерялся, не дав мне опомниться, он мягко притянул меня чуть ближе и поцеловал...

Мысли абсолютно смешались. Я замерла, пытаясь понять, понравится ли мне. Поцелуй был искусным, но при этом лёгким и недолгим. И разочаровывающим. Да, приятным, но не более того. Он не вскружил мне голову, не заставил видеть небо в звёздах и не затронул ни единой моей внутренней струны.

Мою реакцию вскоре увидел бы и Норис, однако этому не суждено было сбыться. Кто-то бесцеремонно вырвал меня из объятий парня, и я внезапно оказалась на огромной террасе, удерживаемая взбешённым Иллиасом. Дар речи пропал напрочь. Что происходит здесь, в конце то концов?

Но вместо объяснений этот совершенно несносный человек наклонился и яростно поцеловал меня, не дав сказать и полслова.

Вначале я пыталась оттолкнуть его, колотя руками по груди, но всё тщетно, мои силы таяли с каждой секундой, а самой мне пришлось с горечью признать: «Да, я влюбилась, и этому уже ничто  и никто не поможет, не сможет заместить один образ другим, одни поцелуи другими».

Наконец, отстранившись, он дал мне свободу и произнёс:

— А теперь давай поговорим. Давно пора.

— Зачем всё это? — спросила обиженно. — У тебя есть невеста, не глупо ли целовать другую? Или так не нравится Норис?

— Похоже, мой план всё же сработал, появление Валенсии заставило тебя ревновать, — довольно произнёс Иллиас.

У меня резко зачесались сжатые в кулаки ладони. Треснуть бы его хорошенько! То есть Валенсия всего лишь план? Не может быть! А как же соревнования?

— Я тебе не верю! Я видела её на соревнованиях и то, как вы друг к другу относитесь, — упрямо скрестила на груди руки.

— Так вот, в чём дело, — пробормотал он.

— Верни меня откуда забрал! В Норисе и то больше честности, чем в тебе!

Схватив за плечи, Иллиас хорошенько меня встряхнул.

— Лера, я не желаю больше даже слышать имя Норис. И ты к нему не приблизишься ни на шаг! Ты — только моя, запомни это раз и навсегда!

Я не ослышалась? Он сказал «его»?

— А если бы ты спросила меня раньше, то знала бы, что эта девушка не моя невеста. Валенсия — друг, напарник по детским шалостям, а самое главное — кузина, — уже более спокойно продолжил он.— Но ты же всегда слушаешь только себя, упрямая моя, — нежно дотронулся он до моей щеки, провёл пальцами по скулам, снова притянул к себе и поцеловал уже спокойнее, мягче, медленнее, нежнее.

От такого напора и информации, свалившейся на мою голову, я была слегка дезориентирована, голова кружилась, а ноги подгибались. Почувствовав это, Иллиас поднял меня на руки и вместе со мной опустился на стоявшее здесь кресло.

Выпутавшись через какое-то время из его цепкой хватки, я наконец разглядела, где мы находимся. Да-да, именно та самая терраса из памятных снов с Иллиасом вплоть до мельчайших деталей.

— Так это были не сны?!! Но почему?

—  А как иначе я смог бы узнать тебя лучше? Ты же всё воспринимала в штыки. Не знаю, что именно ты придумала и какую роль для меня выбрала, но с моей стороны всё было очень серьёзно, хоть убедить тебя в этом обычными методами, увы, не получалось. Я был уверен, что скоро ты поймёшь: сон — не совсем сон.

Я глупо улыбнулась. А ведь он говорил мне на этих свиданиях что-то о телепортациях во сне, а я всё пропустила мимо ушей. Да и о сестре Иллиас упоминал, но где уж мне сопоставить?!

— Подожди! У меня много вопросов. Если она твоя сестра, значит ты… ? — я не успела закончить фразу о том, что он, скорее всего, племянник императора, Иллиас перебил меня:

— Это ничего не значит, — произнёс он твёрдо. — Я — твой тренер и не равнодушный к тебе парень, и это всё.

Если мои предположения верны, то в их семье явно что-то не ладно. Странно только, что никто в Школе не выказывает стандартных в такой ситуации знаков внимания к практически царственной особе. Иллиас выглядит обычным парнем, без особых привилегий.

— Лера, — вздохнул он, — мне не хотелось бы привлекать лишнее внимание, так что здесь я инкогнито, под личиной, не стоит никому говорить о своих умозаключениях, хорошо?

Я кивнула, соглашаясь. Почему-то сразу пришло на ум, что это всё как-то связано с последними событиями и не последней роли Иллиаса в истории с фанатиками.

— Хорошо, — ответила наконец-то я, всё ещё стараясь переварить полученную информацию. Нет, в голове по прежнему не хотело укладываться новость о том, что в Школе разгуливает никем не узнанный неучтённый почти принц, или кто он там, которого, к тому же, приставили ко мне в няньки. Наверняка только я из-за своего дара чтеца вижу его таким, как есть. И тут же меня пронзила другая мысль.

— Скажи, ты же понимаешь, что я выгляжу по-другому? — вопрос был глупым, но мне хотелось подтвердить, что ему нравлюсь именно настоящая я.

— Лера-Лера, неужели до сих пор не поняла, что иллюзию на тебя наложил я, ещё перед попаданием в Школу? Так что и различать твой настоящий облик могу совершенно беспрепятственно. Ректор же просто снял заклинание, а вместе с ним и очки, которые не позволяли тебе видеть магию?

— Ну что-то в этом роде я подозревала…  — протянула я. — А как ты понял, что вам нужна именно я? И, главное, для чего?

— Ты хотела спросить, как я понял, что ты чтец? — я кивнула.

Да уж, вечер откровений.

— Вначале выяснил список всех, кто сбежал из нашего мира на Землю. Найти их оказалось непросто, но мне помог занимательный артефакт. Потом я проследил за выявленными семьями. И выяснил одну забавную деталь: детей некоторых эмигрантов лечил один и тот же врач, забавно, не правда ли? На тот момент Николай уже был у нас и я кое-что знал о его якобы болезни. Да и перевод «лоригоссом» наталкивает на очевидные мысли.

Так я и выявил тебя. Ну а дальше особенности моей магии помогли. Я выпустил исцеляющее силовое поле и оно, как в случае с целителями, провело полный анализ, обнаружив склонность к магии и некую аномалию, которую обычный осмотр вряд ли обнаружил бы. Утверждать наверняка, конечно, нельзя, но шанс, что ты чтец, был неплохим. Да и очки об этом явно говорили. И, как видишь, здесь я не ошибся.

— Но были ведь ещё дети?

— Да, однако их анализ не выявил необходимых качеств. И это всё, что я могу тебе пока сказать. Клятву о неразглашении, данную лично императору, к сожалению, никто не отменит. Но я почему-то уверен, что ты уже во многом разобралась самостоятельно. Насколько знаю, ты частый посетитель библиотеки, да и общение с Селением помогло лучше понять наш мир.

Так все эти намёки — его рук дело? М-да.

— Ладно, давай действительно вернёмся. Не хочу лишать тебя первой зимней ночи. Но сперва, не подаришь ли ты мне танец?

Я улыбнулась.

— Прекрасно! — промолвил он, и мы вдруг оказались в воздухе. Но как?

Он обнял меня и закружил в вихре серебристых частичек, которые так легко удерживали нас там, наверху. И это было волшебно! Похоже, у Иллиаса ещё очень много тайн, о которых я и не подозреваю!

ГЛАВА 19

Зимний вечер был воистину незабываем. Это был наш вечер и наша история. В бальный зал мы всё же не вернулись. Я не хотела нарушать то волшебство, которое происходило между нами. Терраса стала временным убежищем от всех проблем и недомолвок. Мы танцевали, кружили, целовались и говорили ночь напролёт. О всём, что так долго терзало. О каждой мелочи, не дававшей покоя.

Да, о многом Иллиасу всё же пришлось умолчать, но теперь я была уверена, что это действительно клятва, а не нежелание поделиться со мной информацией. И почему мы потеряли столько времени, если давно уже можно было всё выяснить? Наверное, гордость и предвзятость обоих столкнулись между собой, вызывая боязнь быть не понятыми, отвергнутыми и растоптанными.

Но и волшебство особенной ночи когда-то да подходит к завершению. Так и мы вернулись в реальный мир с его повседневными заботами и мыслями.

Объяснение с Норисом всё-таки произошло. Я встретилась с ним на тренировке, и он понял всё ещё до того, как я успела что-то сказать. Просто задал вопрос: «Он тебе не безразличен?». И я ответила: «Да, более чем». После этого разговора мы старались лишний раз не общаться. Односложные «Привет» и «Отличная погода» — вот и всё, пожалуй, что звучало.

С Валенсией мы тоже пообщались. После того, как я узнала правду, было немного стыдно за то, как я раньше воспринимала её. Девушка оказалась милой и доброй, с прекрасным чувством юмора, очень часто направленным на брата, который лишь снисходительно хмыкал, и украдкой улыбался, чтобы мы его не поймали на горячем. Но провести таких наблюдательных особ, как мы, у него всё равно не получилось бы.