Натали Мед – Няня для дракона с большим… наследством (страница 31)
Бывший дворецкий отчётливо заскрипел зубами.
— Где⁈ — вспискнула тётушка, тоже вскакивая. — Как⁈
— Их на Малом пруду какая-то жаба носила, — жизнерадостно проинформировал всех Лето. — Она в них запуталась и умирала.
— А мы её спасли и освободили, — гордо добавил Арадий. — И немножко запачкались поэтому. Только я так и не разобрался, это был самец или самка.
— Вот, — Стеллария опустила на стол узелок, сделанный из её шейного платка, и мгновенно чуть ли не вся комната озарилась сверкающими бликами. — Не сердись, папа!
И она посмотрела на отца таким взглядом, от которого и каменное сердце бы растаяло, не то что сердце любящего отца.
— Мои бриллианты! — завопила тётушка, кидаясь к куче драгоценностей.
Кардус невольно поморщился (как ему уже надоела эта фраза!), краем глаза отметив, что Ирида поморщилась тоже.
— Прекрасно, прекрасно! — потёр руки Астер. — Дорогая Ирида, я бы хотел попозже с вами поговорить наедине по поводу этой находки…
Кардус не успел вмешаться, чтобы остановить лезущего уже не в своё дело друга. В конце концов, что Астеру нужно от
— А почему это наедине? — возмутился он. — Мы все вместе жабу нашли!
— И бриллианты! — добавил Лето.
— А я их выколдовывал из грязи! — гордо сообщил Арадий.
— С моей помощью, — хмыкнула Стеллария.
— Да-да! — вынужден был согласиться, хоть и слегка скривившись, Астер. — Мы все вместе поговорим. А теперь мы вызовем Держащих Закон и отправим преступника с ними. Разбирательство по делу о похищенных бриллиантах объявляю закрытым.
— Нет! — громко сообщила тётя Гераклеума, выпрямляясь во весь рост.
— Что «нет»? — поинтересовался Астер.
— Я против того, чтобы отдавать Даддера Держащим Закон.
— Но леди, — мягко начал Астер. — Он преступник! Вы сами обратились к Держащим, в конце концов.
— Да, — кивнула тётушка. — И я отзову заявление. Скажу, что сама нашла свои драгоценности. Что положила их в другое место и забыла.
— Тётушка, — вступил Кардус. — Даддер должен ответить по закону за своё преступление.
— Он ответит, — коварно ухмыльнулась пожилая леди. — Отдайте его мне.
— В смысле? — заинтересовался Кардус.
— В самом прямом, — прищурилась тётушка, окидывая невольно содрогнувшегося Даддера острым взглядом. — Он будет работать на меня. По нерасторжимому договору.
— Леди Умбра, — сурово начал Астер. — Вы же знаете, что рабство и пытки запрещены законом на территории нашего королевства.
— А кто говорит что-то о пытках? — делано удивилась тётушка. — Кардус же его выгоняет. Почему бы теперь ему не стать
— Он должен дать на это согласие в любом случае, — пожал плечами Астер. — Договор двухсторонний.
— Конечно! — оскалилась в доброжелательной улыбке пираньи тётушка. — У него есть выбор. Работать на меня или…
— Или смертная казнь, — понимающе усмехнулся Астер.
— Вот именно! — торжествующе сложила руки на груди леди Умбра.
Взгляды всех присутствующих, включая чумазых детей, обратились на съёжившегося Даддера.
— Ну так как? — поинтересовался Астер. — Ваше решение?
— Я согласен, — выдавил из себя Даддер, зажмурившись.
— Согласны на казнь? — вкрадчиво поинтересовался Кардус, который считал, что в такой ситуации надо выбирать казнь. Один раз убьют и свободен, а вот благородная леди может дворецкого мучить десятилетиями. Любителя чужих бриллиантов не то чтобы было жалко, но крохотная часть Кардуса, та, что отвечала за мужскую солидарность и была хорошо знакома с тетушкой, шептала: «соглашайся на смерть, глупец».
— Согласен на договор.
Кардус невольно поёжился. Он бы на месте Даддера, однозначно, предпочёл смертную казнь. Оскорблённые женщины страшны в гневе. А уж тётушка… Бррр!
Глава 42
Отъезд любимой родственницы
— Возможно, теперь вы захотите извиниться, — голос Кардуса звучал, как острая сталь, нежно обёрнутая бархатом. Вроде и мягонько, но если наткнешься, не поздоровится.
— Я? — искренне изумилась тетушка Гераклеума. — Ах, конечно, — оскалилась она в неискренней улыбке. — Мне так жаль, что твой персонал, Кардус, настолько некомпетентен, что при первой же возможности стремится обворовать одинокую беззащитную женщину. Может быть, тебе стоит ответственнее подходить к подбору кадров? К примеру, эта твоя няня…
— Извиниться перед Иридой, — продолжал вымораживать интонациями комнату Кардус.
Я тихонько стояла и не отсвечивала. Извинения тётки мне были нужны, как жабе бриллианты. По опыту знаю, если человек паскуда, то это надолго. Фальшивые извинения от женщины, готовой обвинить меня во всех смертных грехах? Нет, спасибо, пусть оставит их себе и вкушает за ужином…
— Перед няней? — непритворно изумилась Гераклеума. — Зачем?
— За несправедливые обвинения. Как считаете, заслуживает ли это извинений? — сам вид Кардуса подсказывал, что вопрос не риторический и правильный ответ на него имеется.
— Кардус, но ведь это я здесь жертва! — ахнула дама. — Меня ограбили! Я пострадала!
— Дети голодны, — вовремя вспомнила я о своих обязанностях. — Если не возражаете, я займусь своими подопечными.
Все что угодно, лишь бы убраться отсюда.
— Идите, Ирида, — вздохнув, махнул рукой многодетный владелец заводов, газет, пароходов и прудов с жабами, наряженными в бриллианты, правильно прочитав на моём лице желание поскорее оказаться где-нибудь не здесь.
Из комнаты я вылетела, как пробка из бутылки. Ванна. Ванна и ужин.
Тётушка Гераклеума покинула дом тихо. Всего лишь четырежды останавливалась на пороге дома и спрашивала, «уверен ли дорогой Кардус, что он не желает собрать детей и переехать из этого ужасного места в столицу».
Я стояла в холле, выглядывая из-за угла. Мне было необходимо лично убедиться, что эта эпопея с бриллиантами закончилась, и Гераклеума действительно покидает дом. Подобное зрелище надо видеть своими глазами, иначе можно не поверить своему счастью.
— … там и библиотеки получше. Твоему мальчику понравится. И волосы мы перекрасим, у меня есть отличный зельевар. Будет не стыдно на улицу выйти, — вздыхала Гераклеума, прижимая платочек к глазам.
— Шемрок вполне доволен цветом своих волос, спасибо, тётушка, — терпеливо отвечал многострадальный Кардус.
— Разве этого хотела бы его мать? — глухо пробормотала тетушка.
— Его мать хотела бы, чтобы он был счастлив, — последовал невозмутимый ответ.
Почтенная драконица высморкалась, тяжело вздохнула, посмотрела на облака, на Кардуса…
— А он… он счастлив? — наконец, спросила она неуверенно.
— Полагаю, что да.
— Она ведь была моей любимой племянницей. Всегда следила, чтобы в моей комнате были подушечки с лаваррсем. Иногда задавала такие странные вопросы. Я никогда ее не понимала. Однажды спросила, как понять, что мужчина влюблён. Я сказала, что по размеру кольца, которое он дарит. А она рассмеялась. А потом она вышла замуж за тебя и уехала сюда, — пожилая дама неловко похлопала Кардуса по груди. — Вот так-то, — непривычно мягкое выражение ненадолго задержалось на ее лице, а потом исчезло, как роса под жарким лучом солнца. — Поэтому лучше уволь свою няню как можно скорее, Кардус. Может, во влюбленных мужчинах я разбираюсь плохо, но женщину, которая спит и видит, как бы охомутать одинокого мужчину, вижу за милю.
— Я прислушаюсь к вашему совету и поступлю так, как будет лучше для меня и моей семьи.
— Как знаешь, — снисходительно фыркнула тетушка и наконец удалилась.
Несомненно, ей не терпелось стряхнуть со своих ног пыль этого дома, но, как ни странно, она действительно любила его обитателей. Настолько, насколько такая женщина в принципе способна любить. Она лезла в чужие дела и не могла запомнить имен детей своей любимой племянницы, но каким-то странным образом она все равно желала им всем добра. Просто её понятие о добре отличалось от представления Кардуса и его детей. Мне же оставалось только надеяться, что тетушка Гераклеума переключится на истязание своего нового дворецкого и решит на некоторое время оставить родственников в покое.
— Смею предположить, что скучать по ней ты не будешь, — вкрадчиво проурчал мне на ухо знакомый голос.
— Не буду, — фыркнула я. — А вы бы лучше не подкрадывались к няне, которая спит и видит, как бы вас охомутать. Это может плохо кончиться.
— Не успею оглянуться, как окажусь в твоих сетях? — легкомысленно прищурился Кардус. Подумать только, тот самый тип, который совершенно серьезно обвинял меня в попытках соблазнить его.
— Вас не подменили ли, милостивый государь? Кажется, именно вы твердили, что я проклятущая шпионка, прибывшая сюда соблазнять своими сомнительными прелестями.