Натали Мед – Демон Судьбы. Стать Судьбой (страница 47)

Мура недовольно заворчал, закрыл глаза и свернулся в клубок. А я пошла на кухню сварить себе кофе покрепче. Надо было подумать.

Я сварила кофе, сделала себе бутерброд с колбасой, которую Мура до этого с презрением отверг (хорошо хоть не помочился!)… И вот, когда я задумчиво допивала свой кофе, из спальни раздался грохот. Я подскочила и вихрем влетела в комнату, даже не зная, чего ожидать. Моему взгляду предстал опрокинутый стул, мой рюкзачок, лежащий на полу, и Мура, скребущий по нему лапкой.

– Мура, что ты вытворяешь?!

Мура поднял на меня глаза, поднял лапку и с невыразимой печалью во всем облике поводил ею в воздухе. Затем он взял в зубы рюкзачок и подтащил его к моим ногам. Сел рядом и, тоскливо глядя мне в глаза, начал издавать скулящие звуки.

Я не удержалась и рассмеялась:

– И что тебе понадобилось в моей сумке? Забыл, что у тебя теперь лапки? Нет больше пальчиков? Бедняжка ты мой, бедняжка!

Я потрепала шпица по голове, открыла рюкачок и сунула ему под нос:

– Ну, что ты тут хотел?

Мура ловко сунул морду внутрь, попыхтел там и вытащил записную книжку. С рычанием встряхнул так, что оттуда вылетело несколько страниц… и сухой листик. На этот листик Мура накинулся с нетерпеливым рычанием и мгновенно сожрал.

У меня брови на лоб полезли. Бог ты ж мой! Совсем забыла про этот листик! Неужели у меня в сумке завалялся кусочек фейо?!

– Мура, тебе плохо не станет? – Я озабоченно присела на пол рядом с вытянувшимся во всю длину шпицем.

Мура лениво вильнул хвостом и тявкнул, всячески намекая, что ему станет только хорошо.

Пришлось ему поверить, хотя в последовавшие сутки моя вера подверглась серьезному испытанию: Мýра спал. Беспробудным и спокойным сном. Я ходила кругами, пыталась его тормошить, предлагала еду – бестолку. Шпиц ровно дышал, не показывая никаких признаков дискомфорта, но просыпаться отказывался.

На следующий день, когда я уже было решила тащить спящего красавца к ветеринару, Мýра неожиданно открыл глаза. И глаза эти были глазами чиррлы: изумрудно-зелёные, со змеиным вертикальным зрачком.

Эпилог.

Мýра с гордым видом трусил по Беркли Сквеар. Я шла за ним, удерживая поводок, кутая нос в шарф и проклиная промозглую Лондонскую зиму. После целого дня, проведенного в сидячем положении на сессиях конференции, в качестве променада я собиралась пройтись по Пикадилли, полюбоваться на украшенные к Рождеству витрины и дома. После жаркого Техаса мне было зябко, уныло и противно. Я, конечно, скупила дикое количество шерстяных свитеров в окрестных магазинах, но это почему-то слабо помогало. Поэтому я шла и уныло честила шефа, пославшего меня на эту дурацкую конференцию, и надеялась, что яркие рождественские огни хоть немного поднимут мне настроение. Рождество уже через две недели, а настроения как не было, так и нет. Я прислушалась к себе, не желает ли прорваться наружу утихшая было с появлением Мýры депрессия… Вроде нет. Уже полтора года прошло, и я живу более-менее нормально. Ну, учитывая постоянно грызущую изнутри тоску. Хоть живу и функционирую, и то благо. Мысли о Рее сначала терзали постоянно. Меня натурально разрывали два противоположных ощущения: что мне все наши отношения померещились в коме, и что всё это было, но он просто про меня забыл: с глаз долой – из сердца вон. В конце концов я усилием воли запретила себе думать на эту тему. Тоска никуда не делась, да, но я пыталась похоронить её под новыми впечатлениями от поездок и работой.

Диссертацию я благополучно защитила чуть больше года назад. С тех пор тихо-мирно работала на кафедре, читая лекции по радиационной биологии и продолжая свои исследования в области радиационных мутаций ДНК. В какой-то момент обнаружилось, что мои исследования в этой «серой» области довольно интересны, мои находки – довольно значимы… ну, в этом узком кругу. Каким-то непонятным мне образом я превратилась в первопроходца. Меня начали цитировать, вызывать на конференции и – о Боже! – спрашивать совета. Короче, в этой области науки мы с моим шефом неожиданно превратились в звёзд. И если мой шеф, не снимая вечной бейсболки, с безразличной усмешкой принимал весь этот шквал внимания, то мне хотелось спрятать голову в песок. Мне по-прежнему казалось, что всё это яйца выеденного не стоит. Ну, вот не заострили внимание остальные ученые на одном моменте, но ведь это не что-то там новое и потрясающее! Короче, я страдала, а шеф, жена которого была беременна в очередной раз, не моргнув глазом отправлял меня на все конференции, где жаждали нашего участия. Он, значит, сидел дома в тёплом Техасе, а я моталась то в Монреаль, то в Бостон, то вот в Лондон. В Лондоне я уже была третий раз за год, так что новизна и восторженность изрядно притупились. Вот конкретно сейчас хотелось засесть в баре и выпить горячего глинтвейна. Тут я в нежностью вспомнила Германию, куда моталась ровно год назад: вот где знают толк в зимних забавах. Здесь как-то всё было не так… или я просто мест не знала. В Лондоне мне почему-то было грустно и холодно, как выяснилось, независимо от времени года. Хорошо, я давным-давно оформила Мýру как животное эмоциональной поддержки и теперь могла безболезненно таскать его с собой чуть ли не по всему миру. Он действительно здорово меня выручал, и не только в моральном плане. Я невольно передернула плечами, вспоминая первую и последнюю встречу Мýры и Виктора.

Мýра тогда уже окончательно освоился в качестве моего домашнего компаньона и регулярно выгуливал меня по окрестностям жилого комплекса. И вот, во время очередной вечерней прогулки, пока я в задумчивости подпинывала сухие дубовые листья, позволяя шпицу семенить, куда ему заблагорассудится, он вдруг неожиданно и резко остановился, так что я чуть об него не споткнулась. Подняла глаза, чтобы выяснить, в чем дело, и столкнулась взглядом с Виктором, стоящим напротив. Несмотря на жару, он был одет словно собирался на приём в Бэкингемский дворец: костюм, галстук, начищенные туфли… золотые запонки и булавка для галстука. Господи, мы же на задворках цивилизации, здесь никто так не ходит! Машинально стрельнув глазами по сторонам, я поняла, что сбежать всё-таки будет некрасиво. Да и Мýра почему-то, не шевелясь, упорно пялился на неожиданно перегородившего ему дорогу человека.

– Ника, почему ты меня избегаешь? – поинтересовался Виктор, сразу беря быка за рога.

Я неопределённо дернула плечом. Ну не могла же я сказать, что ужасно его боюсь. Если раньше он мне все-таки нравился, и только подсознательно что-то царапало, то после близкого знакомства с его предком (пусть ему искажения лабиринтом Минотавра будут!) мне приходилось прилагать все усилия, чтобы при встрече действительно не начать драпать, куда глаза глядят на максимально возможной скорости, не заботясь о сохранении имиджа. Вот и сейчас адреналин в крови просто вскипел.

– Тебе не кажется, что нам нужно серьезно поговорить? В конце-концов ты согласилась выйти за меня замуж. Что произошло? Мне казалось, у нас были прекрасные отношения.

Да уж, прекрасные! Я бы сказала «загадочные». Мне с педантизмом оказывались формальные знаки внимания, при этом в эмоциональном плане был полный штиль. Даже поцелуи были какие-то формальные: безукоризненно выполненные технически и совершенно лишённые страсти… Да и вообще, я опомниться не успела, как мне вручили кольцо!

Естественно, ничего этого вслух я не сказала. Вместо этого повторила то, что уже говорила несколько раз разными словами:

– Я не уверена, что тут есть, что обсуждать. Я абсолютно не собиралась и не собираюсь замуж. И вообще, мне кажется, что полгода – это как-то маловато, чтобы узнать друг друга. Тем более, что ты постоянно в разъездах…

Боже, какую чушь я несу!

– Прекрасно! – почему-то воодушевился Виктор. – Если это единственное, что тебя волнует, то нам ничто не мешает получше узнать друг друга до свадьбы. В конце-концов моей семье понадобится ещё не меньше полугода, чтобы организовать достойный приём. Я, в свою очередь, обещаю, что теперь мы будем ездить на конференции вместе! – И он потянулся во внутренний карман пиджака.

Я похолодела: он доставал бархатную коробочку. Хотелось убежать, но ноги словно примёрзли к асфальту. Как в кошмаре я наблюдала за его рукой, открывающей коробочку, достающей кольцо…

– Дай мне руку, – мягко скомандовал он.

И я поняла, что сейчас протяну ему руку как последняя дура. Внутри всё орало благим матом, но рука начала подниматься сама. Тело не слушалось, как во сне.

И вот тут Мýра выпал из своего транса: взвился пружиной и с рычанием впился Виктору в запястье руки, держащей кольцо. Мне словно влепили пощечину: мир резко дёрнулся и вернулся в норму. Виктор яростно взмахнул рукой, и Мýра отлетел в сторону. Ловко перекувыркнулся и приземлился передо мной, припав к земле, распушился и злобно зарычал.

Виктор встряхнул абсолютно здоровой рукой, на миг нахмурился и протянул её к Мýре, пошевеливая пальцами. Я резко облилась холодным потом: в этот момент он настолько походил на Йора, что я не выдержала. Дёрнула Мýру на руки и, проломив живую изгородь, топча клумбы и газоны, метнулась на парковку, где стояла моя машина. Чудом заведя её дрожащими руками, газанула и помчалась к Лёльке.