Натали Карамель – Я растопчу ваш светский рай (страница 6)

— Значит, нас здесь и похоронят. Как неудачников, — глухо произнёс Гром. Его лицо было каменным.

В этот момент связь с Кириллом и Верой резко оборвалась, сменившись резким, пронзительным писком в унисон со скрежетом из фазового слоя. Ядовито-зелёные вспышки света захлестнули коридоры. Ирина ощутила это кожей — мощный, чистый, искусственный магический импульс, бьющий из самого сердца станции, из атриума.

Импульс был не внешним. Он исходил изнутри их шаттла «Призрак». Чистый, искусственный магический импульс, идентичный по структуре их собственному резонансу, но в миллион раз усиленным. Идеальная приманка.

Будто кто-то дистанционно активировал его энергоядро на полную мощность. Диверсия была заложена с самого начала.

— Что происходит? — крикнула Ирина в пустующий канал.

Ответ пришёл не по радио. Он пришёл через саму станцию. Скрежет превратился в рёв. Призрачные тени, доселе апатичные, вздыбились, как акулы, учуявшие кровь. Они синхронно развернулись и ринулись единым потоком — вверх, к источнику пира. К людям.

Их активировали. Кто-то или что-то подал мощный, чистый магический импульс — идеальную приманку.

— Назад! К выжившим! — скомандовала Ирина, уже разворачиваясь к выходу. — Это не ловушка. Это забой. А мы и учёные — приманка!

Они рванули прочь из лаборатории, оставляя позади мерцающие экраны с формулами бессмертия, которое оказалось проклятием. Станция, молчавшая гробницей, теперь вела их по своим чревам гулом сирен и дрожью в металле, вела точно на бойню.

И они бежали навстречу ей, потому что единственный шанс спасти людей — и себя — был там, в эпицентре.

Глава 7. Приказ

Они мчались по коридорам, опережая волну леденящего скрежета, который теперь превратился в гулкую, ненасытную охоту. Зелёное аварийное освещение выхватывало из тьмы искажённые лица выживших, когда Ирина, Гром и Саша ворвались в атриум.

Картина была хаотичной, но не катастрофической — пока что. Кирилл и Вера организовали учёных в относительно защищённом углу, за баррикадой из опрокинутых консолей. В центре зала, над шаттлом «Призрак», висело марево — сгущённое, пульсирующее пространство. Оттуда и лился тот самый чистый, приманивающий импульс. Сам шаттл был мёртв, его системы заблокированы, но его энергоядро работало как гигантский маяк, на который сходились тени из фазового слоя.

— Не могу отключить! — крикнул Кирилл, не отрываясь от своего портативного интерфейса. Его пальцы летали, но на лбу выступил пот. — Это команда извне! Приоритет выше нашего! Это маяк! Нас подсветили!

В этот момент связь, до этого разорванная помехами, прорезалась. Не их внутренний канал, а официальный, зашифрованный протокол Совета Безопасности. В уши каждого члена «Феникса» — и только их — влился холодный, неумолимый голос Корвина.

— Капитан Зорина. Канал «Альфа-Червь». Отчёт о статусе.

В его голосе не было ни напряжения, ни вопросов. Была лишь констатация. Он знал, что они слушают.

Ирина, не отводя глаз от сгущающегося над шаттлом марева, нажала на ответ.

— Ситуация критическая. Угроза идентифицирована как фазовые сущности, привлечённые экспериментом «Зеркало». Есть гражданские выжившие. Требуется срочная эвакуация и подавление источника приманки. Запрос на экстренную экстракцию и…

— Запрос отклонён, — голос Корвина перебил её, как гильотина. — Задание обновлено. Кодовое название «Репка».

Небольшая, леденящая пауза, заполненная только нарастающим воем сущностей.

— Объект «Предел» и всё его содержимое подлежат полной ликвидации. Повторяю: полной ликвидации. Все биологические формы, все данные, все следы эксперимента. Ничего не должно покинуть станцию. Понятно?

В атриуме воцарилась тишина, страшнее любого рёва. Ирина почувствовала, как взгляды её команды впились в неё. Учёные, не слышавшие приказа, по их окаменевшим позам поняли — пришла беда.

— Генерал, здесь находятся мирные граждане. Девятнадцать человек. И «обнулённые» в крыле Б, — её собственный голос звучал странно отдалённо, будто это говорил кто-то другой.

— Они являются частью экспериментального протокола и представляют угрозу биобезопасности, — отчеканил Корвин. — Их сознания контаминированы, тела — носители нестабильных сигнатур. Сохранение — неоправданный риск для всей Системы. «Репка» не подлежит обсуждению. Выполнить. Конец связи.

Связь оборвалась. Остался лишь тихий, противный фон — звук работающего диктофона протокола. Он записывал этот разговор. Фиксировал приказ. Его приказ. Безупречный с точки зрения устава, чудовищный с точки зрения человечности. Он был уверен, что эта запись никогда не увидит свет, как и мы.

— Сука, — тихо, но с такой силой, что слово прозвучало как выстрел, произнесла Вера. Она не смотрела на Ирину. Она смотрела на свои дрожащие руки, пальцы которых могли вшить нерв обратно в позвоночник, а теперь им приказывали убивать.

Гром медленно повернул голову. Его массивная фигура казалась воплощением молчаливого вопроса. Саша просто закрыл глаза, его лицо стало маской скорби. Кирилл с ненавистью выругался, швырнув дешифратор об пол, где тот разбился с хрустальным звоном.

В ушах Ирины стоял оглушительный гул. Не внешний, а внутренний — рёв двух невозможностей, сталкивавшихся в её черепе. С одной стороны — голос Долга, отлитый в сталь устава, политый кровью товарищей и скреплённый её собственным словом, данным когда-то присяге. Он кричал: «Приказ — закон! Ослушание — предательство! Предательство всего, чем ты была!».

С другой — молчаливый взгляд ребёнка в углу, за баррикадой. И пустые глаза Грома, Веры, Кирилла, Саши — её семьи, которой у неё никогда не было, кроме них. Взгляд, в котором уже не было вопроса, а была лишь тихая готовность разделить с ней любой выбор, даже самый безумный. Даже тот, что ведёт к гибели.

И третий голос, новый, тихий, но неумолимый: голос Тактика. Он уже просчитывал варианты. «Уничтожить всех, включая команду, чтобы скрыть следы — логично. Значит, приказ предполагает, что мы либо погибнем от сущностей, либо… станем козлами отпущения. Нас уже списали. Мы — расходный материал в протоколе «Репка». Сопротивляться — не измена. Это акт самосохранения и сохранения миссии в её изначальном, истинном виде: защита человечества».

И в этот миг три голоса слились в один. Решение не было сломом. Оно было синтезом. Её Долг, её Семья и её Разум говорили в унисон.

— Командир? — Голос Грома был глух, но в нём не было неуверенности. Был запрос. Последний.

— Внимание, «Феникс»! — её голос рявкнул, снова став командным, но теперь в нём билась живая, неукротимая сталь. — Высшее командование совершило акт предательства по отношению к миссии и к нам. Приказ «Репка» — не военная необходимость. Это приказ на сокрытие преступления. Мы его не исполним.

Она сделала шаг, вставая так, чтобы видеть и своих, и выживших.

— Новая задача: спасение личного состава и гражданских, эвакуация, сбор доказательств преступления командования. С этого момента «Феникс» более не подчиняется Командованию. Это делает нас уязвимыми. Но это же даёт нам свободу манёвра. Корвин думает, что загнал нас в угол. Он ошибся. Угол — это то место, откуда бьют отчаяннее всего. Мы выполняем миссию в её изначальном виде. Все последующие приказы будут исходить от меня. Кирилл, статус шаттла?

— Заблокирован дистанционно! Маяк не отключить! — отозвался техник, уже с горящими глазами.

— Значит, используем его. План «Призрачный поезд».

Ирина посмотрела на сгущающееся марево. Тактический ум, освобождённый от пут приказа, работал со скоростью света. Они не могли отключить маяк. Но они могли… перенаправить его.

— Кирилл, взламывай ядро управления станцией. Нам нужно получить ручной контроль над системой аварийного сброса грузовых модулей. Гром, Саша — выдвигайтесь в крыло «Б». Выносите «обнулённых» к грузовому шлюзу в ангаре «Эпсилон». Используйте всё, что катится, как носилки. Вера, готовь выживших к переходу. Будет быстро и жёстко.

— А ты? — спросила Вера, уже хватая свой медицинский комплект.

Ирина повернулась к шаттлу «Призрак». Над ним теперь колыхался целый клубок фазовых щупалец. Она чувствовала их голод, их боль, их примитивную ярость.

— Я дам им спектакль, — сказала она, и синий свет вокруг её рук вспыхнул, становясь ослепительно-белым. — Маяк нельзя погасить. Но его можно передвинуть. Я перенаправлю его энергию, создав энергетического «двойника» — фантом с той же сигнатурой. И поведу этого «Призрака» на прогулку по дальним тоннелям. Пока сущности гоняются за миражом, вы эвакуируетесь.

— Они идут на чистый резонанс, а не на железо! — выдохнул Кирилл. — Фантом будет той же частоты! Они клюнут! Но это безумие! Удержать такой объём… Они тебя разорвут!

— Значит, не буду долго удерживать, — Ирина усмехнулась — впервые за долгое время это была настоящая, дерзкая улыбка воина, поставившего всё на одну атаку. — Ровно до того момента, как вы все будете в шаттле. Затем я обрублю. Фантом без подпитки будет приманкой еще минут десять. Этого времени мне будет достаточно, чтобы вернуться к вам. Если не успею — уходите без меня. Приказ «Репка» должен быть выполнен хоть кем-то — но не так, как хочет Корвин. Вы будете доказательством.

Её сознание погружалось в бушующее море чужой энергии, чтобы выковать из него приманку. В этот миг, отрезав себя от системы, присяги и прошлого, Ирина Зорина впервые за долгие годы была абсолютно свободна. И этой свободой она собиралась взорвать ад, в который их загнали.