Натали Карамель – Я растопчу ваш светский рай (страница 5)

Её профессиональный инстинкт кричал: «Ликвидировать очаг!» Но её разум, видевший пустые глаза в крыле Б и дрожь учёных, отказывался признать этих людей «очагом». Они были первыми жертвами. Настоящий очаг — это знание, вышедшее из-под контроля, и те, кого это знание исказило до неузнаваемости.

Она вспомнила холодный голос Корвина: «Нейтрализовать источник угрозы». Угрозой были мутанты в реакторном блоке? Или, может, сами эти данные, которые кто-то «сверху» помогал создавать, а теперь хотел замести?

Слепое выполнение приказа сделало бы её соучастницей. Сначала в сокрытии правды об эксперименте. А затем — в убийстве тех, кто стал его побочным эффектом.

— Задача меняется, — объявила она, и в её голосе не было колебаний, только холодная ясность тактика, принявшего самое рискованное решение в жизни. — Первичная цель: изоляция и изучение феномена. Мы не стреляем на поражение по людям. Кирилл, Вера — вы с выжившими. X-152, покажите им всё. Соберите все данные исследования, все протоколы, чертежи, журналы связи. Нам нужно понять механизм, чтобы его обезвредить, а не просто крушить всё подряд. Если это биологический сбой — найдём противоядие. Если оружие — узнаем, как его деактивировать. Гром, Саша — со мной. Идём в реакторный блок. Оценить угрозу, по возможности — изолировать. Если они атакуют… защищайтесь. Но наша цель — не убийство, а сдерживание и анализ. Я должна увидеть их своими глазами.

— Это риск, — сказала Вера. — И нарушение буквы приказа.

— Приказ был основан на неполных данных, — отрезала Ирина. — Теперь данные иные. Мы действуем по ситуации. Корвину нужен результат — устранение угрозы. Мы дадим ему результат. Но нашим способом.

Она понимала, что играет с огнём. Но иной путь — стать слепым орудием, палачом для жертв и свидетелей — был для неё неприемлем. Долг перед человечеством в её понимании был выше долга перед генералом, который умолчал о сути кошмара.

— «Феникс», на выполнение. У нас мало времени до того, как эти существа решат, что станции стало тесно.

Она повернулась к тёмному проходу, ведущему вглубь станции, туда, где скрежет песка по стеклу звучал уже отчётливее. Её первая битва в этом новом, грязном мире должна была вот-вот начаться. И это будет битва не за трофеи, а за саму душу её профессии — и, возможно, за её собственную.

Глава 6. Станция-ловушка

Тёмный проход вёл не просто вглубь, а вниз — по крутым, скрипучим трапам в технические недра станции. Шорох, похожий на скрежет песка по стеклу, стал громче. Теперь он сопровождался тихими, щелкающими звуками, будто лопались пузыри в густой жидкости.

— Резонансный фон зашкаливает, — сквозь зубы процедил Кирилл, оставшийся с Верой и выжившими. Его голос в канале связи был искажён помехами. — Будто вся станция — один гигантский кристалл, и по нему бьют кувалдой. Осторожнее там.

Ирина, Гром и Саша продвигались осторожно. Облако невосприятия Саши дрожало, как мыльный пузырь на ветру, — пространство здесь активно сопротивлялось магии сокрытия.

Люк в реакторный блок был не просто открыт — он был вырван с частью рамы, будто его открывали не извне, а изнутри с чудовищной силой. За ним простиралась обширная, многоуровневая камера, где должен был гудеть плазменный сердечник.

Сердечника не было.

На его месте зияла пустота, обрамлённая обугленными и оплавленными конструкциями. Вся энергия была выкачана. Но вместо мёртвой тишины пространство вибрировало. Воздух мерцал, как над раскалённым асфальтом. По стенам и полу струились призрачные, переливчатые разводы — следы конденсированной магической энергии, оставленной чем-то огромным и неестественным.

— Никого, — пробормотал Гром, сканируя пространство массивным импульсным ружьём. — Тепловые следы… старые, размазанные. Они тут были. Но куда делись?

— Не ушли, — тихо сказал Саша. Его глаза были закрыты, лицо исказилось от концентрации. — Они… везде. И нигде. Их сигнатура не в привычном спектре. Они не в нашем физическом слое полностью. Они в… фазовом сдвиге.

Ирина включила внутреннее зрение на полную мощность. И увидела. Мир раскололся на два слоя. Первый — ржавая, пустая станция. Второй — наложенный на неё, как калька, призрачный ландшафт из бушующей, искажённой энергии. Там, в этом втором слое, пульсировали сгустки — тени существ. Они медленно дрейфовали, словно в воде, проходя сквозь стены и перекрытия реального мира, лишь изредка проявляясь тем самым скрежетом или щелчком. Они не замечали отряд. Или не считали его достаточно «вкусным» сейчас.

Одно из них проплыло прямо сквозь Грома. Богатырь вздрогнул, как от удара током. Его лицо на мгновение исказила гримаса чужой, леденящей тоски.

— Они не просто голодны, — прошептал он, с трудом отдышавшись. — Они в агонии. Как будто их содрали с… с чего-то родного и бросили сюда. Их голод — это попытка залатать дыру в себе.

— Они питаются чистым резонансом, — поняла Ирина вслух. — Реактор опустошили. «Альфу» обнулили. Теперь они в состоянии низкой активности, пока не появится новая пища. Мы для них пока — фоновый шум.

— Значит, приказ выполнить невозможно, — заключил Гром. — Как убить то, что находится между мирами?

— Значит, надо понять, как они туда попали, — сказала Ирина. — Лаборатория. Должна быть где-то рядом.

Лабораторию они нашли за смежным с реакторным залом помещением, заваренным наглухо. Грому понадобилось три точных удара кинетическим импульсом, чтобы выбить блокировку.

Внутри царил иной, стерильный хаос. Не следы борьбы, а следы спешной эвакуации или сокрытия. Опрокинутые стеллажи с биоконтейнерами, разбитые экраны, но в центре — огромный, неповреждённый голографический массив, всё ещё мерцавший тусклым синим светом.

— Это не лаборатория по биомагии, — сказала Ирина, подходя к массиву. — Это… квантово-резонансный картограф.

На экранах замерцали схемы, слишком сложные даже для её понимания. Не молекулы ДНК или вирусы, а диаграммы пространственно-временного континуума, графики сдвига фаз, модели чего-то, что обозначалось как «Душа-Отпечаток (Σ-сигнатура)».

Кирилл, удалённо подключившись к системе через канал Ирины, присвистнул.

— Командир… это даже не научная фантастика. Это ересь уровня основателей. Они изучали не перенос магии… они изучали саму субстанцию сознания, его квантовую привязку к магическому полю. «Зеркало» — это не усилитель. Это… телепорт для души. Они пытались не перекачивать силу, а перемещать сознание, «Σ-сигнатуру», из одного тела в другое! Доноры не «обнулились» — их разум был вырван и куда-то… перемещён!

На центральном экране запустилась запись. Доктор Василий, живой, одержимый, стоял перед установкой «Зеркало».

— …теория подтверждается! Σ-сигнатура стабильна и подвержена квантовой запутанности! Мы можем не лечить, мы можем дарить бессмертие! Новое тело для старого разума! Проект «Феникс» получит новое…

Запись прервалась всплеском помех. Последний кадр — Василий в ужасе смотрит не в камеру, а куда-то в сторону реакторного блока. Его лицо искажает не боль, а осознание чего-то ужасного.

— Они не туда вошли… Протокол инверсировался! Мы не перенесли сознание — мы пробили барьер и призвали то, что было по ту сторону!

Правда обжигала, как жидкий азот. Эксперимент вышел из-под контроля не на биологическом, а на фундаментальном, реальном уровне.

«Мутанты» были не искажёнными людьми. Они были чем-то иным — сущностями из соседнего фазового слоя, возможно, «жителями» чистого магического поля, которых эксперимент притянул и частично материализовал, разорвав их собственные «Σ-сигнатуры». Они были в агонии, в голоде, пытаясь восстановить свою целостность за счёт любой энергии, похожей на их собственную.

Значит, у «обнулённых» сознание не стёрто. Они — пленники. Застряли где-то между слоями, в том же аду, что и эти сущности, только без возможности даже проявиться. Эта мысль была кошмарнее любой картины физического насилия.

Мозг Ирины, выхваченный тактик, соединил факты в единую, чудовищную схему. Эксперимент, требующий колоссальных ресурсов и запредельных знаний. «Советники», доработавшие чертежи. «Альфа», пришедшая не зачищать, а стать первой партией доноров. Их отряд, «Феникс», присланный в эпицентр после пробоя.

Зачем?

Орбитальным ударом можно было стереть станцию вместе со свидетельствами. Но нельзя стереть данные эксперимента, которые теперь жили в искажённой реальности фазового слоя. И нельзя было получить новые данные.

— Корвин не просто знал, — её голос прозвучал в гробовой тишине лаборатории, наполненный ледяной, беззвучной яростью. — Это его личный «Феникс». Его проект бессмертия. «Альфа» была расходным материалом для пробоя. А мы… — Она посмотрела на свои руки, на которых слабо светилась её собственная, идеально отлаженная магия. — Мы — контрольные образцы. Меня прислали сюда, чтобы увидеть, как сущности отреагируют на сигнатуру высшего уровня. На эталон. Он изучает их поведение. А мы — вся команда «Феникс» и выжившие учёные — свидетели, которых не должно остаться. Мутанты — идеальные исполнители.

Гром молчал. Его каменное лицо было красноречивее любых слов. Их не предали. Их спроектировали под конкретную роль в эксперименте — от первого до последнего шага.

— Значит, я — главный экспонат в его коллекции, — прошептала Ирина, глядя на свои сияющие руки. — Идеальный эталон для его опытов.