Натали Карамель – Сердцеед в Венецианской паутине (страница 27)

Тишина здесь была гнетущей после шума зала. Длинный, слабо освещенный коридор. Двери спален… и в конце — массивная дубовая дверь. Кабинет. Я прислушался. Тишина. Дверь поддалась беззвучно — видимо, масляные петли были ухожены. Внутри пахло дорогим табаком, воском и… властью.

Кабинет был просторным, мрачноватым. Массивный стол. Кресла. Книжные шкафы. Картины в темных рамах. Я быстро окинул взглядом. Где? Где?! Марко был прав — ничего на виду. Я начал методично, но с бешено колотящимся сердцем:

Стол: выдвижные ящики — пустые или с безобидными бумагами, счетами. Потайных отделений нет — простучал.

Пол: половицы крепкие, не прогибаются, щелей нет.

Шкафы: книги — классика, история, экономика. Ничего подозрительного. Задние стенки глухие.

Вазы, статуэтки: пустые или с пеплом.

Картины: снял две. Гладкая стена. Ни сейфов, ни щелей.

Шаги в коридоре!

Я едва успел юркнуть под массивный стол, затянутый до пола тяжелой скатертью. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно на весь дом. Дверь открылась. В кабинет вошли. Два человека? Один? Шаги были тяжелыми. Прошли к столу. Постояли. Мое дыхание замерло. Пальцы инстинктивно сжали рукоять пистолета. «Если найдут…» Мысли метались. «Стрелять? Прорываться?»

Потом шаги раздались снова — уходили. Дверь закрылась. Я вылез, мокрый от холодного пота. Времени катастрофически мало!

Отчаяние начало подкрадываться. Куда мог спрятать такой хитрый лис, как Брагадин? Я огляделся снова. И мой взгляд упал на… окно. Большое, с видом на парк, с тяжелой бархатной портьерой. Окно было моим потенциальным путем к бегству, если Марко подаст сигнал. Я подошел к нему, проверяя запор. И тут увидел. Не на окне, а возле него. Под толстым слоем пыли на карнизе глубокого оконного проема лежал… фолиант. Тяжелый, в потертом кожаном переплете без опознавательных знаков. Он был аккуратно придвинут к стене, почти невидимый из комнаты. Гениально просто. Кто полезет в пыль на карниз?

Я схватил книгу. Она была неожиданно тяжелой. Чувство опасности исходило от нее волнами — место, тайна, сам Брагадин! Не глядя, сунул ее за пазуху под камзол. Холод кожи и металлических застежек прижался к телу. Теперь выбраться!

Я распахнул окно — тихо, благодарение Богу, оно не скрипело. Перегнулся через подоконник, ища взглядом Марко в темноте сада. И в этот момент — снова шаги! Ближе! Быстрее!

Я вылез на карниз, прикрыл створки изнутри так, чтобы запор щелкнул, но не до конца, оставив крошечную щель — надеясь, что сочтут закрытым. Прижался к стене. Сердце колотилось. Дверь кабинета распахнулась. Через щель в шторах я увидел силуэт охранника с фонарем. Он осветил комнату, луч скользнул по столу, по шкафам… задержался на окне. На секунду показалось, что луч упал прямо на меня. Я замер, не дыша. Охранник подошел ближе, вглядываясь. «Он видит?» Потом пожал плечами, проверил запор окна, потрогал ручку. Убедившись, что все закрыто, он потушил фонарь и вышел.

Я чуть не рухнул от облегчения. Но времени не было. Спускаться по стене? Слишком долго и шумно. И тут — резкий, короткий свист. Сигнал Марко! Снизу, из кустов, его рука показала на окно первого этажа прямо подо мной. Оно было приоткрыто! Туалетная комната. Отличный путь отступления.

Я сполз по кованой решетке водосточной трубы (благословенны венецианские ливни!), стараясь не шуметь, и юркнул в открытое окно. Внутри пахло мылом и… дорогим парфюмом. Элитный сортир. Я быстро поправил одежду, смахнул пыль с рукавов, сунул выбившуюся прядь волос за ухо. Дверь в коридор была приоткрыта. Я вышел, стараясь выглядеть максимально естественно.

И прямо нос к носу столкнулся с Брагадиным.

Он стоял, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемой маской. В глазах — холодное любопытство. «Он знает. Он все знает.»

«Граф де Виллар? — произнес он ровным голосом. — Вы потерялись? Или… несварение?» Его тон был легким, но в нем чувствовалась сталь.

Кровь отхлынула от моего лица. Мозг лихорадочно искал ответ. «Книга! Она за пазухой! Он может почувствовать!»

«Черт возьми, синьор Брагадин, — выдавил я, пытаясь улыбнуться и почувствовав, как эта улыбка кривится на лице. — Видимо, что-то не то съел. Ваш повар слишком искусен, искушений было много!» Я потер живот, изображая легкое недомогание.

Брагадин смотрел на меня. Секунда. Две. Потом его лицо расплылось в широкой, но недоброй улыбке. Он рассмеялся, хлопнул меня по плечу.

«Бедняга! Пойдемте, выпьем хорошего вина! Оно все исправит!» Его рука на моем плече была тяжелой, как камень. Он повел меня обратно в зал.

Луи, увидев нас вместе, побледнел так, что стал похож на привидение. Он материализовался рядом мгновенно, как будто использовал телепорт.

«Лео! Где ты пропадал? Мы уже думали, ты сбежал к прекрасной вдове!» — его голос звучал неестественно бодро, но глаза метали молнии тревоги.

Брагадин засмеялся снова. «Ваш друг немного приболел от моих кулинарных изысков, месье де Бурбон!»

Как только Брагадин отвернулся, чтобы приказать слуге вина, я шепнул Луи, едва шевеля губами: «Книга. У меня. Очень опасная.»

Луи едва заметно кивнул. Потом, глядя мне в глаза, добавил шепотом: «Тебя долго не было. Марко… он закрылся в том самом сортире. Я стоял у двери, стучал, кричал, что мне смертельно надо, шутил, что ты там с любовницей сидишь… Отличный отвлекающий маневр получился, а?» Глаза его блеснули лихим, старым Луи.

Я едва сдержал смех, смешанный с истерическим облегчением. «Луи, это гениально. Просто гениально.»

До самого утра мы играли свою роль. Пили, смеялись, танцевали, были на виду. Брагадин наблюдал. Иногда его взгляд, тяжелый и неотрывный, останавливался на мне. Книга жгла грудь.

Утром, прощаясь с хозяином, я пожимал его руку, улыбаясь. Он улыбался в ответ. Но в его глазах не было ни тепла, ни доверия. Только холодная оценка и… предупреждение.

Гондола отчалила. Когда вилла скрылась из виду, мы с Луи переглянулись. Ни слова не было сказано. Но в этом взгляде был весь ужас ночи, облегчение от успеха и леденящий душу страх. Мы держали в руках смертельный компромат на одного из самых могущественных людей Венеции. На Змею. А значит, теперь за нашими головами объявлена охота. Не подозрение — охота. Жить в Венеции стало опаснее, чем в аду. Каждая тень, каждый шепот, каждый незнакомый взгляд — угроза.

Мы выиграли битву. Но война только началась. И цена поражения была теперь известна абсолютно точно — смерть. Очень медленная и мучительная. От рук Морозини или самого Брагадина. Разницы не было.

Глава 27: Тихий ад и кровавый след

Кабинет в нашем палаццо поглотил тишину, густую и тягучую, как смола. Воздух был пропитан запахом воска, старой бумаги и невысказанного ужаса. Мы втроем — я, Луи и Марко — сидели вокруг стола, на котором лежала та самая книга. Оттавио, услышав наши шаги, выскочил из своей комнаты с таким видом, будто жаждал хоть каплей испить из чаши наших опасных тайн. Но мои нервы были натянуты струной, и я резко оборвал его:

— Спать. Немедленно.

В его глазах вспыхнул протест, тут же погашенный ледяной усталостью моего взгляда. Он беспомощно обвел взглядом наши суровые лица, понял, что шансов нет, и, поджав тонкие губы, молча удалился. Не детская обида двигала им сейчас — животный страх, исходивший от нас, был заразителен.

И вот мы остались одни. Я открыл кожаную обложку.

Это был не просто дневник. Не компромат. Это была бомба, способная разнести в клочья не только карьеру, но и саму жизнь кардинала де Лоррена. На страницах, испещренных острым, энергичным почерком Брагадина, скрупулезно фиксировалось каждое движение огромных сумм, утекавших из Франции в Венецию и обратно. Здесь были указаны даты, имена курьеров, коды перевода средств через генуэзские и голландские банки, суммы взяток членам Совета Десяти для «лоббирования интересов». И самое главное — детальные отчеты о закупках оружия и подрывных материалов для заговорщиков-фрондёров, с указанием мест складирования во Франции. Все это было адресовано или одобрено герцогом де Лорреном.

Луи свистнул сквозь зубы, откинувшись на спинку стула.

— Ну, привет, родной Франции, — произнес он с горькой иронией. — С такими друзьями и врагов не надо. Лоррен устроил нам с тобой, Лео, веселую жизнь. Теперь мы знаем, кому сказать спасибо.

Марко, не отрываясь от листов, кивнул. Его каменное лицо было красноречивее любых слов.

— Это смертный приговор, — хрипло заключил я. — Для него. Или для нас, если эта книга попадет не в те руки.

— Она уже не в тех руках, — мрачно парировал Луи. — Она у нас. И Брагадин уже, наверное, поднял на ноги всех своих ищеек.

Марко наконец поднял голову. Его глаза, узкие щелочки, метнулись к окну, как бы проверяя, не притаился ли кто в темноте.

— Книгу надо спрятать. Не здесь. Брагадин обыщет все, вплоть до крысиных нор. — Его голос был безжизненным и непререкаемым. — Я знаю место. На время. Но сначала я отправлю донесение. Надо дать знать в Париж, что доказательства у нас. Пусть ваша тетушка, маркиза, немедленно начинает действовать. Ей нужно убедить короля, что ваше возвращение жизненно необходимо для вскрытия этого заговора. Нам нужен официальный вызов, и он нужен еще вчера.

Мы с Луи молча переглянулись и кивнули. Оспаривать лучшего шпиона Венеции в вопросах конспирации было безумием.