Натали Карамель – Битва за сердцееда: Версальский фронт (страница 14)

Небольшая, серая, с оскаленным оскалом и остекленевшими черными бусинками глаз. Дохлая крыса. Ее тщедушное тельце было неестественно вытянуто, хвост свисал, как грязная веревка. Кто-то даже умудрился повязать вокруг ее шеи крошечный, жутковатый бантик из траурной черной ленты.

Воздух перехватило. Мир на мгновение поплыл. Я услышала, как Колетт задохнулась и рухнула на колени, ее сдавленный стон разорвал тишину. Мари начала мелко-мелко дрожать.

— Мадам! Назад! — Резкая команда капитана де Ларю прозвучала как выстрел. Он шагнул вперед, заслонив нас своим телом, рука инстинктивно легла на эфес шпаги. Его лицо, обычно каменное, исказилось смесью гнева и брезгливости. Он внимательно, с профессиональной холодностью осмотрел «подарок», не прикасаясь. — Не трогать! Ансельм! — Его громкий окрик заставил вздрогнуть даже меня. — Немедленно сюда! И вызовите охрану!

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене коридора, не в силах отвести взгляд от этого жуткого трофея на своей двери. Тошнота подкатила к горлу. Холодный пот выступил на спине.

Предупреждение. Явное, жестокое, театрально-злобное предупреждение.

Но от кого?

Дюбарри? Месть за сегодняшнюю «вольность»? Заявление о том, что завтра будет хуже? Но она только что ушла… Успела ли ее служанка?

Кто-то из ее свиты? Ревнивая фаворитка, которой я вдруг стала «интересна»?

Лоррен? Напоминание о том, что я его добыча, и он может сделать со мной все, что захочет? Даже… это?

Или… сам Король? Жестокий намек на то, что я всего лишь крыса в его играх, и участь моя предрешена?

Капитан де Ларю отошел от двери, его лицо было мрачным. Он посмотрел на меня, на плачущую Колетт, на дрожащую Мари.

— Вам не следует здесь оставаться, мадам, — сказал он тихо, но твердо. — Пока это не убрано и не выяснено… Пойдемте в мою караульную. Это безопаснее.

Я кивнула, не в силах говорить. Безопаснее? Было ли теперь вообще безопасное место в Версале? Этот «дар» висел не просто на двери. Он висел у меня в глазах, в мозгу, отравляя последние остатки спокойствия. Рисование, солнечный свет, совет Ментенон — все это казалось теперь далеким, наивным сном. Реальность была здесь. В оскале дохлой крысы и черной ленте. Игра вступила в новую, куда более страшную фазу. И правила стали кровавыми.

Конец главы — не конец истории! Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить продолжение. Ваша оценка звездочкой ⭐️ — сигнал мне, что книга интересна читателям. Спасибо за поддержку!

Глава 16: Под крылом змея

Караульная капитана де Ларю была крошечной, пропахшей кожей, порохом и мужским потом. Но после той жуткой находки на моей двери, она казалась крепостью. Я сидела на жесткой табуретке, обхватив себя руками, пытаясь согреться, хотя дрожь шла изнутри. Колетт, все еще бледная и молчаливая, прижималась ко мне, как испуганный птенец. Мари стояла у стены, кусая губу до крови, ее глаза метались между мной и дверью.

Капитан де Ларю был мрачен и деловит. Он отдавал приказы солдатам, посылал гонцов, его голос звучал резко, отчеканивая каждое слово. Но его взгляд, когда он мельком смотрел на нас, выдавал нечто большее, чем служебный долг. В нем была ярость. Ярость против того, кто посмел нарушить порядок на его посту, кто посеял такой первобытный ужас. И, возможно, тень стыда — ведь это случилось на его «охраняемой» территории.

— Крысу убрали, — доложил он, вернувшись после короткого выхода. Его лицо было непроницаемо, но в глазах горел холодный огонь. — Гвоздь… особый. Не дворцовый. Бант — обычный черный шелк, ничего примечательного. Никаких свидетелей. Ансельм клянется, что за час до нашего возвращения все было чисто. Он… весьма сокрушается. — В голосе капитана прозвучала ледяная ирония. Он не верил Ансельму. Ни на грош.

— Кто… — начала я, но голос сорвался.

— Не знаю, мадам, — честно ответил он. — Но это было сделано дерзко, расчетливо и с… театральным уклоном. Чтобы напугать. Ослабить. — Его взгляд скользнул по мне, по дрожащим плечам Колетт. — И это удалось.

Мы молчали. Вопрос «Кто?» висел в душном воздухе караулки тяжелее пудовой гири. Дюбарри? Слишком грубо для ее изощренной жестокости? Лоррен? Его рука чувствовалась во всем — в жестокости, в театральности, в желании продемонстрировать власть. Или кто-то третий, кто видел во мне удобную мишень для удара по кому-то из них?

Внезапно за дверью послышались шаги — не тяжелые солдатские, а легкие, почти бесшумные. Капитан насторожился, рука вновь легла на эфес. Дверь открылась без стука.

В проеме стоял не Ансельм. Стоял человек в изысканном, но темном камзоле, с лицом, которое я уже ненавидела до тошноты. Герцог де Лоррен. Его тонкие губы были тронуты едва уловимой улыбкой, а глаза, холодные и проницательные, как у змеи, мгновенно нашли меня в полумраке караулки.

— Капитан, — его голос был бархатистым, вежливым. — Какая… бдительность. Я слышал об возмутительном инциденте. Нашло ли ваше расследование виновных?

Капитан де Ларю выпрямился во фрунт, но его поза была напряжена, как тетива лука.

— Ваша светлость. Расследование только начато. Пока улик мало.

— Улик? — Лоррен мягко покачал головой, делая шаг внутрь. Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на моем бледном лице дольше, чем следовало. — Улики — для воров и подонков. Здесь же, капитан, мы имеем дело с покушением на честь и безопасность дамы. Знатной дамы. — Он подчеркнул последние слова, глядя прямо на меня. — Это нечто иное. Это требует… особого внимания и защиты.

Я почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. Его слова звучали заботливо, но в них таилась угроза.

— Именно поэтому, мадам де Виллар, — Лоррен повернулся ко мне, его улыбка стала чуть шире, но не теплее, — я не могу допустить, чтобы подобная… гадость повторилась. Ваша безопасность отныне — моя личная забота.

Он сделал легкий жест рукой. В дверях караулки возникли двое мужчин. Они не были похожи на солдат капитана. Одетые в темное, без лишних украшений, они стояли недвижимо, как статуи. Их лица были бесстрастны, глаза смотрели прямо перед собой, не мигая. В них не было ни капли человечности, только холодная, животная готовность.

— Мои люди, — объявил Лоррен с легкой гордостью. — Жиль и Марк. Они будут обеспечивать вашу безопасность. Днем и ночью. На расстоянии вытянутой руки. Никто больше не подойдет к вашей двери без их ведома. Никто. — Он посмотрел на капитана де Ларю, и в его взгляде читался вызов. — Надеюсь, капитан, вы не против дополнительного… подкрепления? Ведь ваши солдаты не могут быть вездесущи, а угроза, как мы видим, весьма конкретна.

Капитан де Ларю замер. Его челюсть напряглась. Он прекрасно понимал, что это не помощь. Это захват. Это постановка Елены под прямой контроль Лоррена. Его солдаты теперь ничего не решали у моей двери. Эти двое — «Жиль и Марк» — были тюремщиками нового уровня.

— Безопасность мадам — приоритет, ваша светлость, — ответил капитан сквозь зубы. Его глаза метнулись ко мне, и в них я прочла предупреждение и… извинение? Он был бессилен. Открыто противостоять герцогу здесь и сейчас он не мог.

— Вот и славно, — Лоррен удовлетворенно кивнул. Он подошел ко мне. Слишком близко. Я почувствовала запах его дорогого одеколона — пряный, удушливый. — Не бойтесь, мадам, — прошептал он так тихо, что услышала только я. Его взгляд скользнул по моему лицу, шее, груди с откровенным, хищным любопытством. — Мои люди надежны. Они не допустят… грубостей. Только то, что заслуживает такая прелестная жертва… — Он слегка наклонился, его дыхание коснулось моей щеки. — …будет происходить с должным изяществом и в свое время.

От этих слов кровь застыла в жилах. «Жертва». «В свое время». Он не скрывал своих намерений. А говорил открыто: «Мои люди не дадут тебе сбежать. Я воспринимаю тебя как свою законную добычу («жертву»), и твоя красота только оправдывает мои планы. Я не стану набрасываться на тебя как дикарь. Нет. Я сделаю это «красиво», как подобает аристократу, превратив это в изысканную пытку, демонстрацию моей абсолютной власти над тобой. И сделаю я это не сейчас, а тогда, когда я решу, что момент идеален для моего удовольствия и твоего максимального унижения. Ты полностью в моей власти, и ничто тебя не спасет.» Он просто брал то, что считал своим по праву сильного.

— Теперь вы в безопасности, — громко объявил он, отступая на шаг, но его глаза все еще держали меня в плену. — Можете возвращаться в свои покои. Мои люди проводят вас и займут пост. — Он кивнул своим «Жилю и Марку». — Капитан, благодарю за гостеприимство.

Он развернулся и вышел, оставив после себя шлейф дорогих духов и ощущение грязи, от которой хотелось содрать кожу.

Мы шли обратно по коридорам. Впереди — капитан де Ларю, его спина была неестественно прямой. Позади — эти двое теней. Их шаги были бесшумны, но их присутствие ощущалось физически, как холодный сквозняк в спину. Мари шла рядом со мной, ее рука дрожала в моей. Колетт шла, опустив голову так низко, что казалось, она вот-вот свернется в комок от страха.

Подойдя к моей двери, я невольно вздрогнула. Панель, где был прибит тот жуткий «подарок», была тщательно вычищена, но в памяти ярко горел образ оскала и черного банта. Теперь же по обе стороны от двери, как жуткие изваяния, встали «Жиль и Марк». Они не смотрели на нас. Они смотрели в пустоту коридора, но их неподвижность была страшнее любой угрозы.