Натали Доусон – Тень в комнате с портретом (страница 37)
Судья выглядел не то чтобы обрадованным, но явно находил встречу с дамами обнадеживающей.
Кэтрин же чувствовала себя неуютно. Несмотря на огромную помощь Эммелины, ей было бы уютнее сидеть и обсуждать произошедшее втроем, с судьей Хоуксли и миссис Дримлейн, или же вчетвером, когда к ним добавлялась Бетси Харт. При этих двух леди из Бата Кэти не решалась откровенно высказывать свои мысли, предлагать на суд друзей идеи, необязательно разумные, но появившиеся на свет благодаря желанию помочь.
– Тогда приступайте к вопросам, после чего я пойду искать ответы! – Грейтон, должно быть, испытывал профессиональное и просто человеческое любопытство, приправленное раздражением из-за необходимости менять свои планы по непонятной причине.
– Позвольте мне переговорить с вами несколько минут. – Судья Хоуксли встал и подошел к Грейтону, не забыв приветливо кивнуть на прощание дамам. – После чего вам необходимо побеседовать с миссис Хаддон и с миссис Уиллинг.
– Только с половиной леди из Бата? – переспросил Грейтон. – А как же мисс Беррингтон и миссис Пропсон? Им я не должен уделить время?
– Возможно, позже… – Судья сделал вид, что не заметил насмешки. – Сведения миссис Хаддон чрезвычайно важны для вашего расследования, а миссис Уиллинг, вероятно, сможет дополнить их. И еще, вам придется телеграфировать вашим коллегам в Бате. У нас есть основания думать, что преподобный Хаддон находится в опасности. Кроме того, он должен ответить на один вопрос, без ответа на который установить истину вряд ли удастся.
– О, мой бог, вы и впрямь поработали за моих констеблей! – Грейтон нетерпеливо распахнул дверь перед Хоуксли. – Идемте в Зал герцогини. Если там никого нет, мы устроимся там. А миссис Хаддон я прошу составить мне компанию через десять минут. Вам ведь хватит десяти минут, чтобы изложить самое главное?
– Этого вполне достаточно. – Судья вышел первым, Грейтон за ним. Дверь захлопнулась, и дамы остались одни.
Глава 16
– Боже, этот человек пугает меня! – Эммелина побледнела, ее лицо без красок стало еще более невыразительным, если бы не отчаянный взгляд. – Я надеюсь, судья Хоуксли не откажется присутствовать при моем разговоре с мистером Грейтоном? Так мне было бы спокойнее.
– Я могу побыть с тобой, – тут же предложила Агнес, но ее подруга покачала головой.
– Уверена, главный констебль не допустит присутствия лишних свидетелей. А мне надо собраться с мыслями, я должна взять себя в руки, прежде всего ради моего сына. Он не должен в будущем пострадать от того, что его родители оказались замешаны в скандальную историю!
– Конечно, Хоуксли останется, – поспешила успокоить Эммелину миссис Дримлейн. – Грейтон доверяет ему, к тому же выносить приговор по такому громкому делу будут, конечно же, в лондонском суде. Так что судью Хоуксли нельзя будет обвинить во вмешательстве в расследование.
Кэтрин подумала, что прежде судью и Грейтона такие тонкости не интересовали, но тут же сообразила, что на этот раз поиском убийцы озабочены в самых высших кругах, и главному констеблю необходимо вести себя безупречно. Грейтон и без того уже ждал, что из Лондона со дня на день пришлют кого-нибудь расследовать убийства, а его обвинят в некомпетентности.
– И еще мне хотелось бы напомнить ему о телеграмме! Джонатан должен знать об опасности, даже если она окажется мнимой!
– Не беспокойтесь, дорогая, Грейтон и Хоуксли позаботятся обо всем. – Миссис Дримлейн старалась успокоить миссис Хаддон, но все в комнате понимали, что это бессмысленные усилия. Молодая женщина была слишком расстроена, ее мысли и чувства пришли в беспорядок после всего, что случилось, и в предчувствии того, что еще должно было произойти.
Навряд ли Эммелина предполагала, что два ужасных преступления затронут ее сильнее, чем кого бы то ни было. Если только она не лгала во всем, от начала и до конца…
Кэти не хотела в это верить, но она уже знала, что не стоило проявлять чрезмерную доверчивость. Ее невестка могла использовать часть правды, а вторую часть подменить собственной историей, чтобы оправдать себя и выставить виновным кого-то еще.
Десять минут прошло, но никто из слуг не явился позвать миссис Хаддон в Зал герцогини. За окном вновь полил дождь, прогоняя с улицы журналистов и любопытных прохожих, а дамы в комнате сосредоточились на непогоде, радуясь, что могут сменить тему.
Наконец, когда Эммелина уже готова была сама спуститься вниз, Сара пришла за ней. Молодая женщина отправилась за горничной с решимостью, которую, вероятно, не испытывала, и дамы остались втроем.
Миссис Дримлейн еще попыталась расспросить Агнес о жизни в доме преподобного Хаддона, но после первого же вопроса мисс Беррингтон рассеянно улыбнулась и встала со стула.
– Я прошу меня простить, мне хотелось бы немного побыть одной. Последние дни были тяжелыми для всех нас, а сегодняшний разговор меня просто вымотал. Не могу представить себе, как себя чувствует бедняжка Эммелина, но я знаю, что мне надо быть бодрой, насколько это возможно, и утешить ее, когда она вернется после беседы с вашим главным констеблем.
– Я вполне понимаю вас, моя дорогая, – тотчас же согласилась миссис Дримлейн. – И я, признаться, чувствую непреодолимое желание прилечь и забыть обо всех этих трагедиях и драмах. Чем больше я слышу об этой истории с кольцами и тайнами, тем более запутанной она мне кажется.
– А мне кажется, мы никогда не узнаем ответы на все вопросы… – Кэтрин очень хотелось знать, о чем Грейтон говорит с Эммелиной и что из себя представляют родственники миссис Роуленд, но и она устала. Огорчения и страхи после недавно перенесенной простуды – не лучшее укрепляющее средство для организма.
– На все, безусловно, нет. – Старая дама тяжело поднялась с кресла, Агнес поспешно придвинулась к ней, чтобы помочь. – Нам остается лишь надеяться, что убийца будет пойман, даже если часть секретов унесут с собой в могилу миссис Роуленд и мисс Лэмбон.
На этой мрачной ноте все три дамы направились по своим комнатам.
Кэтрин не хотелось пока возвращаться за конторку, ведь тогда ей предстоит разговор с тетушкой Мэриан, которая будет расспрашивать о том, что нового удалось узнать Кэти во время чаепития. Сейчас Кэтрин была не готова делиться подробностями беседы, хотя бы до тех пор, пока Эммелина не освободится и сама не решит, что можно доверить миссис Лофтли.
Кэтрин не стала плотно прикрывать за собой дверь и присела к маленькому секретеру, чтобы достать из ящичка самый маленький альбом для рисования. Если тетушка обнаружит ее, она всегда может сказать, что заглянула в свою комнату ненадолго, чтобы взять книгу или что-нибудь еще, и через минуту уже собиралась спуститься.
Девушка редко прибегала к этой маленькой хитрости, но иногда в течение дня ей хотелось несколько минут побыть наедине со своими мыслями, передохнуть, сделать крошечную зарисовку в альбоме, да хотя бы просто оказаться в тишине, если день выдался беспокойным.
Открыв альбом на чистой странице, Кэтрин принялась бездумно рисовать на нем цветы и завитушки – на большее она сейчас не была способна, но движения карандаша успокаивали ее. Она вспомнила о разговоре с молодым Блантвиллом о портрете его сестры. Кажется, как же давно это было! А ведь прошло всего лишь два с половиной дня!
Внезапно ей до рези в глазах стало жаль элегантную миссис Роуленд и длинноносую мисс Лэмбон, сунувшую свой нос слишком глубоко, хотя лишь позавчера утром обе эти дамы не вызывали у нее симпатии.
Для всех их гостей приятная поездка, предвкушение легкой болтовни, чаепитий и, конечно же, планов и идей, как еще можно проявить себя на ниве благотворительности, превратились в кошмар. Мистер Макнил и миссис Пропсон потеряли себя от горя, Эммелина и Агнес жались друг к другу, как напуганные котята, а остальные постояльцы и служащие гостиницы сокрушались и сетовали, вспоминая те дни, когда октябрьская простуда казалась им едва ли не самой большой неприятностью в году.
Кэтрин чихнула и потерла глаза. Она не должна плакать. Она должна привести мысли в порядок и подумать, не может ли еще чем-нибудь помочь Грейтону в его расследовании. Если вместо главного констебля в «Охотниках и свинье» появятся самонадеянные лондонские полицейские, привыкшие свысока смотреть на провинциалов, нынешняя атмосфера печали и страха еще более усугубится. И кто знает, удастся ли этим людям найти убийцу?
При всех своих недостатках Грейтон был умен и хорошо знал горожан. Он сумел преодолеть предубеждение против женского ума, как бы тяжело ему ни дался этот опыт. Навряд ли год назад он бы доверился даже суждениям миссис Дримлейн, не говоря уж о мнении пустоголовой восемнадцатилетней девушки, теперь же Грейтон прислушивался не только к рассказам о том, что они
– Я уже столько всего услышала за эти два дня, что просто обязана услышать что-то еще! Что-то, особенно важное для расследования, – говорила себе Кэтрин, снова и снова обводя карандашом контуры неизвестного в природе цветка. – Может быть, я просто не могу вспомнить? В приходском доме было столько людей, и все они что-то говорили, говорили…
Сумбурные воспоминания о недавних разговорах не помешали ей услышать голоса в коридоре, благодаря неплотно прикрытой двери. Женщина что-то сказала, более низкий голос ответил ей, и снова стало тихо. Лакей и горничная, скорее всего, или же это мистер Макнил, почти не покидавший свою комнату после беседы с Грейтоном о пистолете, вышел за какой-то надобностью и встретил кого-то из дам. Скоро он уедет к Райдингам, и вряд ли кто-то в «Охотниках и свинье» будет сожалеть об этом постояльце, какое бы сочувствие он ни вызывал из-за потери любимой сестры.