Натали Барелли – И тогда я ее убила (страница 34)

Ладно, стоп, пока под подозрением Джордж. Никто не знает, что у меня был ключ. Или, может, Джорджу известно, что Беатрис дала его мне? Сильно сомневаюсь. Они такие мелочи не обсуждали. Так что вряд ли он знает про меня, а даже если и знает, кому какое дело? С чего бы кому-то заподозрить, что я пришла в квартиру к Беатрис и убила ее? Под подозрением Джордж, вот пусть его и дальше подозревают. Его посадят в тюрьму. Именно это имеется в виду под словами «он помогает нам в расследовании», ведь так? Значит, арест неизбежен. Может, Джорджа уже арестовали, он в отделении полиции…

Он в отделении полиции.

А я должна снова пробраться в квартиру Беатрис и найти эту растреклятую коктейльную салфетку.

Я хочу выскочить из дому, но как же мне справиться, если вначале необходимо захватить нужные вещи, а меня так трясет, что я ничего не соображаю? Наконец я обнаруживаю свою сумку. Ключ от квартиры Беатрис, как всегда, надежно припрятан в кармашке на молнии. Я хватаю ключи от собственного дома, мобильник, пальто и наконец-то оказываюсь на улице.

Я как безумная веду машину через дневные заторы и чуть не сбиваю женщину с коляской. Потом паркуюсь в квартале от нужного дома и бегу; спотыкаюсь о бровку тротуара и обдираю коленку; содержимое сумочки вываливается в водосточный желоб; я быстро собираю то, что рассыпалось, отмахиваясь от пытающихся помочь прохожих и надеясь, что ничего не упустила; запихиваю барахло обратно в сумочку, а колено болит. Затем я ковыляю к дому, где живет Джордж и жила Беатрис.

Когда я подхожу к двери в подъезд, она открывается. Какой-то мужчина бросает на меня изумленный взгляд, но не мешает войти. Консьерж оживленно беседует с кем-то, в холле несколько человек, и никто не замечает, как я захожу в лифт. Он привозит меня на нужный этаж. Я выхожу на площадку, достаю ключ и уже собираюсь сунуть его в замочную скважину, как что-то меня останавливает. Из квартиры доносятся звуки. Прямо перед тем, как дверь открывается, я быстро сую ключ обратно в сумку. На пороге появляется женщина, и я ахаю вслух.

А вот она не ахает, и даже если ее удивило, что кто-то стоит перед дверью, виду она не подает, только осматривает меня с ног до головы. Я, в свою очередь, поступаю с ней точно так же. Ее одежду я бы описала как офисную: темно-синий пиджак и брюки. С виду костюм дешевый.

— Миссис Ферн?

— Откуда вы меня знаете?

— Что вы тут делаете, миссис Ферн?

— Пришла повидаться с Джорджем, он мой друг. Вас устраивает такой ответ? — Ко мне вернулось самообладание, и теперь я раздражена. Вытягиваю шею и делаю шаг вперед, чтобы показать, что хочу войти, но женщина и не пытается посторониться. Я вижу, что в гостиной полно народу. — Что происходит?

— Господина Грина сейчас нет дома.

— В таком случае что вы делаете в его квартире?

Теперь мой голос звучит почти визгливо. Конечно, я прекрасно знаю, кто эти люди: полицейские, которые пришли обыскать помещение и теперь суют повсюду свой нос.

— Миссис Ферн…

— Откуда вы знаете, кто я?

— Я детектив Массуд. Сейчас мы опрашиваем друзей и знакомых госпожи Джонсон-Грин. С вами нам тоже нужно поговорить, и раз уж вы тут…

Я снова делаю движение, чтобы войти. Полицейские обыскивают квартиру, да-да, именно этим они и занимаются, и мне не вынести неизвестности, я должна за ними следить. Нельзя допустить, чтобы они раньше меня нашли долбаную салфетку.

— Тогда мне следует войти?

— Нет, мэм, в квартире работают детективы. — Моя собеседница оглядывается, бросает взгляд на дверь и прикрывает ее за собой. Теперь мы обе стоим на лестничной площадке. — Мы скоро заедем к вам домой, чтобы задать несколько вопросов. Может, подождете нас там?

— Каких вопросов? Какое вообще все это имеет отношение ко мне?

— Всего лишь несколько вопросов, миссис Ферн. Мы с коллегами закончим тут примерно в течение часа. Вас это устроит?

— Я не понимаю, что происходит!

В глазах детектива мелькает искорка недовольства, но тут же исчезает. Она профессионал. А мне надо успокоиться. Руки в карманах пальто сжимаются в кулаки, и я очень стараюсь не задрожать. Мне хочется войти, но приходится брать, что дают.

— Хорошо, буду ждать вас дома. Вы знаете, куда ехать?

— Да, миссис Ферн, знаем. Увидимся через час.

Я поворачиваюсь к лифту и жму кнопку вызова.

— Миссис Ферн? — Детектив уже шагнула в квартиру и стоит, придерживая дверь.

— Да?

— Как вы попали в дом?

— Что?

— Консьерж вам не открывал. Как вы вошли?

— Какой-то мужчина выходил, и я зашла. Консьерж меня не заметил.

Она чуть кивает:

— Хорошо. Мы скоро к вам приедем, миссис Ферн, — и закрывает дверь.

Я могла бы сказать: «Консьерж всегда пускал меня без проблем. Мы с Беатрис дружили, она меня обожала, и если бы вы как следует делали свою работу, то знали бы об этом. В ее доме мне были рады в любое время дня и ночи».

ГЛАВА 24

— Итак? Чем могу помочь?

Мы стоим у меня в гостиной, нас трое. Детектив Массуд приехала с коллегой, которого представила мне как детектива Карра. Это здоровенный мужик, светловолосый и веснушчатый, одетый не лучше нее.

— Не возражаете, если мы присядем?

— Конечно. — Я указываю на низкий диванчик, а сама опускаюсь на самый краешек стула, чопорная, как школьная училка. А потом вдруг предлагаю: — Хотите кофе? — Здесь, в собственной гостиной, я чувствую себя не в своей тарелке. Мне нужно несколько минут, чтобы собраться.

— Незачем, миссис Ферн, это не займет много времени.

Я про себя вздыхаю и снова опускаюсь на стул, чтобы продемонстрировать готовность сотрудничать, что бы это ни значило. Детектив Карр достает из кармана блокнот и вытягивает ручку откуда-то у него из середины. Я слышу щелчок выдвигаемого стержня. Подозреваю, так детектив дает напарнице знак, что готов начать.

— Вы были знакомы с Беатрис Джонсон-Грин? — спрашивает детектив Массуд.

— Конечно, была! Мы с ней дружили, и вам это уже известно!

Она бросает на меня удивленный взгляд. Похоже, не ожидала, что я уйду в оборону. Мне приходится давить растущий внутри страх. Я напоминаю себе, что все сделанное и сказанное мною окажется в этом блокнотике. Нужно вести себя как можно естественнее.

— Значит, вы хорошо ее знали?

— Да, очень хорошо. Мы были близкими подругами… дайте подумать сколько… да, где-то около года. И всегда проводили вместе много времени. К чему такие вопросы?

— Мы выясняем обстоятельства ее смерти.

— Зачем? Это же был несчастный случай!

— Недавно всплыли новые детали, из-за чего приходится рассматривать это событие под другим углом.

— Ах да, я что-то такое слышала. Сосед, верно? Неужели вы выслушиваете все измышления досужих любопытных соседей?

Детектив Массуд опять косится на меня. Не знаю уж, как я должна себя вести, но она явно ожидает иного.

— Мы выслушиваем каждого, у кого есть обоснованные опасения, миссис Ферн, это наша работа. Вы были в квартире миссис Джонсон-Грин в день ее смерти?

Вопрос звучит совершенно неожиданно, явно чтобы вывести меня из равновесия, но я не колеблюсь ни секунды:

— Нет! Конечно, нет!

Я готовила себя к этому с того самого дня, когда все случилась. Не потому что ожидала визита полицейских, которые будут меня допрашивать, а просто в качестве предосторожности. Скажем так, мне хотелось быть во всеоружии, если такой вопрос когда-нибудь прозвучит.

В тот день я была очень внимательна и следила, чтобы никто меня не заметил. То есть мне было наплевать, если бы кто-то заявил, будто видел женщину в парке с капюшоном, которая звонила в домофон из подземного гаража, но когда я набирала на панели домофона код, открывающий дверь в здание, то убедилась, что никто за мной не наблюдает. И поднялась по лестнице, а не на лифте, и никого там не встретила. На площадке третьего этажа, где жила Беатрис, всего две двери, одна выходит на лестницу, а вторая — непосредственно на площадку перед лифтом, и обе ведут в ее квартиру. А когда я убегала, то, конечно, была в шоке, но из-за этого лишь стала еще осторожнее. Я никого не видела, и никто не видел меня, тут никаких сомнений быть не может. Если даже кто-то и заметил женщину в парке, выходящую из здания, он не может знать, что это была я.

— Почему вы так уверены? — Она поднимет бровь, как будто искренне удивляясь. — Это произошло несколько недель назад. Вы что, за каждый день отчитаться можете?

Вот ведь въедливая бабенка! Скажи я, что, мол, не помню, она наверняка спросила бы, как это я умудрилась забыть, что делала в тот день, когда трагически погибла моя лучшая подруга.

— Я запомнила тот день, потому что вечером до меня дошла новость о смерти Беатрис. Такое не забывается.

— Как вы узнали?

— Мне позвонил Марк Босуэлл, семейный юрист.

— А не мистер Грин?

— Он был слишком подавлен. Знаете, ведь это он ее нашел.