Натаэль Трапп – Семь жизней Лео Белами (страница 7)

Немного пошатавшись по старому городу, я сворачиваю на ратушную площадь, в сторону видеосалона. Внезапно я замираю на месте. Ноги каменеют, сердце начинает бешено биться, мышцы напрягаются: на меня с улыбкой смотрит огромное, почти в три моих роста, лицо Джессики Стейн. На баннере, прицепленном к стене мэрии, довольно безвкусным шрифтом якобы в стиле гранж напечатан хештег #30ЛетНазад. Джессика на фотографии красива – просто восхитительна. Над головой у нее сияющий ореол светлых волос.

У меня по телу мгновенно пробегает неприятный озноб. Я вспоминаю вчерашнюю сцену в «Было и прошло». Вспоминаю, как ядовито улыбалась Джессика, когда, не сводя с меня взгляда, шла к барной стойке.

«Что ты здесь делаешь, Жиртрест?»

От одной только мысли об этом у меня пересыхает горло, а в висках начинает стучать кровь. Неужели я единственный, кому удалось увидеть истинное лицо Джессики Стейн? Теперь меня охватывает настоящий страх, который я пытаюсь подавить. «Не думай об этом, Лео, не думай».

Этот кошмар уже закончился.

Когда я прихожу в видеосалон, Белинда уже на месте. Она сдержанно улыбается мне из-за кассы и звякает островерхим зеленым колпаком. Дзынь-дзынь.

– Привет, Лео. Как ты?

Я и не думаю отвечать. Словно бесформенная куча, я падаю на стул за прилавком и испускаю длинный, как рабочий день, вздох. У меня над головой висит большой постер фильма «Близкие контакты третьей степени», а по телику играет трейлер «Американского оборотня в Лондоне». Белинда закрывает книгу – какой-то любовный роман в блестящей обложке – и поднимает на меня спокойный взгляд.

– Что-то случилось? – спрашивает она.

Положив локти на прилавок, я упираю подбородок в кулаки.

– Вот ты веришь в пространственно-временные сбои?

– Хм-м, имеешь в виду… как в «Терминаторе»?

Лицо Белинды слегка озаряется, и теперь она смотрит на меня с явным интересом.

– Да. Вроде того.

Я чувствую, что заинтриговал Белинду. Ей нравятся научно-фантастические фильмы и душещипательные истории с Мег Райан. Не говоря уже об ее нескрываемой слабости к мюзиклам. Идеальный фильм для Белинды – это невероятная смесь «Хищника» и «Шербурских зонтиков». Она совершенно особенная, она свободна, независима. Она плевать хотела на мнение окружающих, она не похожа ни на кого из моих знакомых. В наше время это уже можно считать комплиментом.

– Может быть, – мечтательно отвечает Белинда. – Не думаю, что время – это что-то строго определенное. По-моему, оно устроено по-разному в зависимости от человека, места, эпохи. Иногда мне кажется, что секунда длится целый час. И наоборот.

Метнув на меня взгляд через огромные очки, Белинда опускает глаза. Ей на лицо спадает прядь волос, выбившаяся из-под колпака.

– Если верить тому, что показали в «Донни Дарко», – продолжает Белинда, – время зависит от человеческого восприятия. Оно не существует само по себе. И поэтому пространственно-временной континуум может быть проекцией разума.

Я молчу. Точнее пытаюсь осмыслить сказанное Белиндой так, чтобы не выглядеть законченным дебилом. «Проекцией разума»? Что за абракадабра?

Глядя на мое лицо, на котором наверняка написана некоторая растерянность, Белинда еле сдерживает смех.

– В общем… Думаю, нужно посмотреть «Донни Дарко», чтобы понять. Пойдешь на школьный праздник? – спрашивает она, чтобы сменить тему.

– Да, – не думая, говорю я, как будто ответ и так был очевиден. – А ты?

Во взгляде Белинды мелькает тень нерешительности.

– Не знаю. До него еще долго. У меня есть время подумать.

– Да, но… праздник через неделю. Только если…

– Если что?

– Только если к тому времени мы не смоделируем пространственно-временной континуум… – с улыбкой отвечаю я.

Я ухожу в подсобку переодеться в костюм эльфа и весь остаток дня пытаюсь казаться радостным. Время от времени я задумываюсь об истории с Даниэлем Маркюзо, но не разрешаю мозгу придавать ей слишком большое значение. Я предпочитаю сосредоточиться на работе, быть здесь и сейчас – пусть даже мне приходится выглядеть еще более нелепо, чем обычно. «Хорошо хоть Валентин меня не видит…»

– Эй, Простак[13]! А где Белоснежка?

Этот окрик вырывает меня из задумчивости. Я медленно оборачиваюсь. С порога видеосалона на меня со смехом смотрят несколько парней из лицея.

– Я не гном! – ляпаю я. – Я эльф!

И словно в подтверждение своих слов я встряхиваю плечами, зазвенев бубенчиками на костюме. Этого достаточно, чтобы все покатились со смеху. Смутившись, я молча пережидаю приступ веселья.

Через несколько секунд один из парней начинает размахивать смартфоном и орать:

– Эй, пацаны, гляньте сюда!

Он нажимает на «плей», и до меня из телефона доносится мой собственный плаксивый голос: «Я не гном! Я эльф. Дзынь-дзынь-дзынь!»

Парни снова заходятся смехом, который сопровождается разнообразными ругательствами («Вот черт», «Как мочит, кретин», «Прям сейчас выложу»), а расстроенная Белинда сочувственно смотрит на меня из-за прилавка.

До вечера день проходит «нормально», если это слово еще хоть что-нибудь значит. Я очень занят работой: сортирую диски, помогаю посетителям советами и делаю вид, что разбираюсь в кино.

– «Нечто» стоит на полке «Апокалипсис и конец света». У нас есть только оригинальная версия 1982 года. Никаких дурацких ремейков.

В восемь часов, несмотря на усталость, я предлагаю Белинде проводить ее до дома. Солнце еще не село, и нам не помешает немного пройтись.

– Что бы ты сделала, – спрашиваю я, когда мы идем через парк, – если бы, предположим, застряла в прошлом? Одна, не зная способа вернуться обратно?

– Да ты прямо весь в этих мыслях!

Белинда смеется, и, когда мы сворачиваем на соседнюю с бульваром Вильмен улицу, ее плечо легонько касается моего.

– Ладно, – даже по узкому тротуару я пытаюсь идти рядом с Белиндой. – Назови пять лучших фильмов о путешествии во времени прямо сейчас, не раздумывая!

– Ха-ха! Легкотня. «Назад в будущее»…

– Естественно.

– …«Терминатор»…

– Так.

– …«Армия тьмы»…

– Э-э… Допустим.

– …и… х-м-м… «Планета обезьян»!

– Что?! Но он же не про путешествия во времени! Он про космическое путешествие.

– Нет-нет, – настаивает Белинда. – В первом фильме герой думает, что путешествует в космосе, но на самом деле он оказывается на Земле, но в будущем! Так что технически это путешествие во времени.

Последние слова Белинда произносит тоном эксперта, словно от этого зависит ее жизнь. Я не могу сдержать смиренную улыбку.

– Ладно, ты права, – признаю я. – Но ты должна назвать еще один фильм.

– Ну Лео… Конечно же, «Донни Дарко»!

Пройдя через ратушную площадь, мы выходим на улицу Гийоме. Белинда молчит. Я тоже. Но в нашем молчании нет неловкости. Мы идем в ногу, и наши руки почти соприкасаются, когда тротуары становятся у́же или покрытие на пешеходных улицах оказывается не совсем ровным. За столиком у «Было и прошло» сидят трое старых пьяниц. Приходят в себя после попойки, тщетно пытаясь отрыгнуть. Стоящий в нескольких метрах магазинчик месье Сильвестра закрыт.

«Надо же, – думаю я про себя, – а в 1988-м он работал по воскресеньям».

Мы шагаем еще несколько минут, рассказывая друг другу о понравившихся фильмах и прочитанных книгах. А потом Белинда останавливается у невысокого дома в конце бульвара.

– Пришли! – объявляет она, показывая на совершенно разбитую синюю дверь.

– Правда?

– Да, здесь я и живу. Спасибо, Лео.

Театральным жестом она отправляет мне воздушный поцелуй, набирает комбинацию цифр на кодовом замке и исчезает в темном подъезде.

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю попрощаться.

По дороге домой я чувствую, что у меня в кармане вибрирует айфон. Пять новых уведомлений, первое из которых – сообщение от Арески: «Воу, чувак! Это еще что такое?»

На часах уже почти девять. Я совсем не понимаю, о чем речь, но, кажется, день закончится еще не скоро. В сообщение вставлена ссылка. Нажав на нее, я перехожу в профиль Орельена Мёрсо, придурка из школы. А там, в закрепленной публикации, я вижу… себя в великолепном костюме эльфа. Я нажимаю на «плей», и в наушниках начинает звучать мой плаксивый голос: «Я не гном! Я эльф! Дзынь-дзынь-дзынь».