Натаэль Трапп – Семь жизней Лео Белами (страница 1)

1 2 3 4 Вперед

Шрифт

Натаэль Трапп

Семь жизней Лео Белами

Плейлист

♪ «This Life» Vampire Weekend

♪ «Safe and Sound» Justice

♪ «Still Loving You» Scorpions»

♪ «Back in Black» AC/DC

♪ «Love Me, Please Love Me» Мишель Польнарефф

♪ «When You Were Mine» Принс

♪ «Pull marine» Изабель Аджани

♪ «Photograph» Weezer

♪ «Uptown Funk» Марк Ронсон feat. Бруно Марс

♪ «Sign of the Times» Гарри Стайлз

♪ «Manic Monday» The Bangles

♪ «Girls Just Want to Have Fun» Синди Лопер

♪ «Faith» Джордж Майкл

♪ «Kids in America» Ким Уайлд

♪ «Jump» Van Halen

♪ «Mad World» Tears for Fears

♪ «Humble» Кендрик Ламар

♪ «Boys Don't Cry» The Cure

♪ «Le premier jour du reste de ta vie» Этьен Дао

♪ «Just Can't Get Enough» Depeche Mode

♪ «Pas toi» Жан-Жак Гольдман

♪ «You Make My Dreams» Hall & Oates

♪ «Ça (c'est vraiment toi)» Téléphone

♪ «I Hate Myself for Loving You» Джоан Джетт

♪ «Like a Virgin» Мадонна

♪ «P.Y.T. (Pretty Young Thing)» Майкл Джексон

♪ «(I've Had) The Time of My Life» Билл Медли, Дженнифер Уорнс

♪ «Eternal Flame» The Bangles

♪ «It's Only Mystery» Артур Симмс

♪ «Eye of the Tiger» Survivor

♪ «Bye Bye Badman» The Stone Roses

♪ «Everything Now» Arcade Fire

Меньше чем через час я умру

Уже почти полночь, и я сделал все что мог, – все – чтобы не оказаться здесь в этот час. Глядя на неспокойные темные воды озера, на раскачиваемые ветром верхушки сосен, на яркие созвездия в чистом небе, я понимаю, что не справился.

Издалека, со стороны города, еще доносится музыка. Праздник в честь окончания учебного года в самом разгаре. Я представляю, как мои «друзья» танцуют, смеются, целуются… Их шумная радость отзывается во мне приглушенной горечью. Они даже не подозревают, какая трагедия прямо сейчас разворачивается всего в паре сотен метров от них.

На трассе раздается оглушительный рев мотора, и я подпрыгиваю от неожиданности. Сколько минут мне осталось? Сколько секунд до судьбоносного мгновения?

Над озером медленно проплывает едва заметная дымка. Как будто часть воды хочет испариться, но ледяные глубины не дают ей этого сделать. Вокруг тихо, слышен только легкий плеск волн о пристань. Это могла бы быть прекрасная ночь: лето, звезды – просто мечта.

Я прислушиваюсь.

С секунды на секунду раздастся шелест веток, стук шагов среди высоких сосен, звук, который подскажет мне, что я здесь не один.

У смерти есть запах. Она пахнет деревом и камнем: смесью самшита и гранита. Этот запах наполняет легкие со скоростью камня, падающего в колодец. Обессилев, я сажусь, ведь теперь уже ничего не поделаешь. Я воображаю тропинку, которая ведет через лес к парковке. Там-то и остановился мой убийца. Я представляю, как он, дождавшись подходящего момента, вылезает из машины и сворачивает в лес.

Вдруг нижние ветки сосен начинают колыхаться. Ледяной воздух наполняется шуршанием. Шаги в темноте звучат все ближе. Вот и все.

Я смотрю на часы – розовые, нелепые, девчачьи. Мне хочется заплакать от злости и бессилия. Одна минута первого.

Сейчас я умру.

И самое ужасное, что это случится со мной не в первый раз.

Шесть дней назад…

Суббота

1

Свободы не существует.

На айфоне звонит будильник, и я, через силу открыв один глаз, устало вздыхаю.

Телефон лежит прямо на полу, на экране мигают яркие цифры: семь тридцать. И все это под негромкий перезвон колокольчиков. Протянув руку, я выключаю будильник. На автомате.

Для большинства моих ровесников утро субботы – это возможность выспаться. Но не для меня. За окном с раздраженным свистом пролетает птица. Думаю, ей тоже хотелось бы поспать еще немного.

Откинув одеяло, я начинаю пробираться через полосу препятствий. Моя комната – один сплошной хаос: стол заставлен полупустыми мисками из-под хлопьев, в самых неожиданных местах разбросаны пары носков, на полу тут и там громоздятся стопки манги. Компьютер всю ночь был включен, из динамиков еле слышно доносится песня «This Life» группы Vampire Weekend. С постера «Рокки–3», купленного на винтажной барахолке, на меня стальным взглядом смотрит Сильвестр Сталлоне. «Глаз тигра»[1] – написано на плакате. У меня же прямо сейчас, наверное, глаз кретина. Но думаю, так фильм называть не стоит.

– Зачем тебе это? – спросил Арески, когда я рассказал ему, что решил тренироваться по утрам в субботу.

Арески эта затея виделась как сочетание двух абсурдных по своей сути понятий: 1) спорт и 2) утро субботы.

– Утра субботы не существует. Суббота начинается в полдень. В этом весь ее смысл.

Сняв пижамные штаны, я выхожу из комнаты с айфоном в руке. На двери висит постер с героем манги «One-Punch Man», а под ним надпись «НЕ ВХОДИТЬ». Я делаю вид, что ударяю парня с плаката кулаком, и, включив плейлист «Субботнее утро», встаю под душ. Папа от этого просто бесится, ну от того, что я везде таскаю телефон с собой, даже в ванную. Мама в этом плане поспокойнее. «Вспомни себя, – говорит она папе, – у нас раньше всегда с собой был плеер. Это по сути дела то же самое». Речь о старых штуковинах, в которые вставляются кассеты, – я такую видел на той же барахолке, где купил постер «Рокки–3». Папа в ответ обычно бормочет сквозь зубы, что, мол, нет, и снова замолкает. Он у нас молчун. Маме больше нравится слово «безмолвник». Я не очень хорошо понимаю, что это значит, но думаю, что-то вроде «замкнутый и раздражительный». Если да, то слово подобрано верно. Папа у нас безмолвник.

Выйдя из ванной, я надеваю старые спортивки со светящимися полосками, футболку с логотипом сериала «Очень странные дела» и спускаюсь в пустую кухню. Мама перед уходом оставила на холодильнике записку. Папа дрыхнет наверху. Ему ведь не надо вставать в шесть утра и ехать на работу в обувной магазин на другом конце департамента. В безработице нет ничего хорошего.

Вливая в себя черный кофе, я отцепляю от холодильника записку – сложенный вдвое листок под магнитиком со Скруджем Макдаком. Это список покупок, составленный ручками разного цвета, с небольшой красной припиской сверху: «Лео, забежишь в продуктовый? Спасибо!» Хлеб, макароны, листовой салат, снеки, ветчина. Ничего особенного. Даже скучновато, да. Но мы не можем каждый вечер ужинать икрой.

Рядом со списком мама нарисовала сердечко, в котором написано «целую». Я прячу записку в карман, чтобы никто ее случайно не увидел. Однажды кому-то придется напомнить маме, что мне уже семнадцать.