Nata Zzika – Любовь до востребования (страница 39)

Оля увидела, как погасла улыбка Максима.

- Что это? – он перехватил её руку, выдернул нож и сделал шаг назад. – Откуда?

- Она в тундре нашла, - влезла Алина.

- Я? – опешила Ольга.

- Конечно, ты. Вчера, как встретились, ты мне его и показала.

- Я??

- Ну, не я же! Чем ты оленя разделывала, шкуру с него снимала, забыла?

Ольга растерянно переводила взгляд с мужа на сестру, плохо понимая, что происходит.

- Ничего я не находила! Алина, зачем ты врешь, ведь это твой ножик! Еще у тебя фонарик есть, ты им светила, - наконец, очнулась она.

- Какой фонарик? Альфа, - обратилась она к помрачневшему Максиму, - можете проверить мою одежду – у меня ничего нет!

- Все – за мной, - очнулся Решетников-старший. – Ирина, идите с Вялки вместе с Ольгой, Вера и Светлана – на вас Алина.

Ольга не очень понимала, почему такой переполох из-за ножа, но чувствовала, что это неспроста. И Алина зачем-то врёт?

А Максим… Когда она подходила, что видела, что волк смотрит на неё с теплом и радостью, а потом, в один миг, его взгляд заледенел.

Они не виделись с той самой ночи… Волшебной ночи, когда она плавилась и таяла, умирая от нежности, которую дарили его руки. Она так старалась, это были непростые два дня, но вместо одобрения и радости она видит тень на лице вожака, а волчицы испуганно прячут глаза, шагая рядом.

- Я не понимаю, - обратилась она к Ирине. – Что случилось?

- У вас не должно было быть с собой ничего, что помогло бы пройти испытание, - тихо ответила волчица. – Это серьёзное нарушение. Очень.

- Не разговаривать! – рявкнул Максим.

Ольга возмущенно выдохнула – что за ерунда? Она два дня и две ночи бродила одна по тундре. Почти одна. Натерпелась всякого, устала, ей бы поесть и помыться. А с ней обращаются, как с преступницей.

Хотелось рявкнуть не хуже альфы, но она видела, как безоговорочно подчиняются приказам вожака другие, поэтому решила, на некоторое время подчиниться и потерпеть. В надежде, что Максим быстро во всём разберётся и перестанет изображать ледяную глыбу.

Мрачная процессия вошла в помещение для торжеств, оборотни рассредоточились по залу, освободив середину.

- Отведите волчиц, пусть искупаются и переоденутся, - приказал альфа, не глядя на жену. – Ирина, им принесут свежую одежду, а всё, что самки снимут, тут же передайте в зал.

Луна коротко кивнула и потянула Ольгу за собой.

Следом двинулись ещё женщины и Алина.

- Я ничего не понимаю, - чуть не плача начала Оля, но её тут же оборвала Ирина.

- Альфа приказал не разговаривать.

Вот так.

А если он прикажет о стенку головой биться? Не она ли недавно поражалась, какая в клане дисциплина? Пожалуйста, теперь это и её касается.

Ладно, никакой вины за собой она не чувствует, поэтому ей бояться нечего!

Без возражений женщина разделась, передала всю одежду в руки Ирины, и первая ушла в душ.

Примерно через сорок минут обе волчицы вместе с сопровождением, вернулись в зал.

Встретила их зловещая тишина.

- Я думал, что сегодня в клане будет праздник, - глухо начал Максим, когда процессия остановилась. – Мы приняли в семью сильных самок, и два дня ждали и надеялись. Наши надежды оправдались - обе самки прошли испытание! Они не впали в панику, проснувшись в одиночестве, обездвиженными. Смогли распутаться, смогли верно определить направление, прошли по тундре, добыли себе еду. Причем, выбор жертвы был исключительно правильным – не кормящая самка с детёнышем, не сильная молодая самка, которая на следующий год принесет оленёнка, не самец, всё мясо которого волчицам было не съесть, и оно пропало бы впустую. Одна из самок выделила и убила более слабую олениху, которая вряд ли дожила бы до весны, так как не набрала за лето роста и веса. И это не всё – волчицы не только сами пришли к посёлку, но и пригнали найденных в тундре оленей. Большую часть пути они преодолели в звериной ипостаси, показали, что в гармонии со своим зверем и способны выжить в тундре, способны добыть еду себе и клану, умеют работать вместе. Это ценные для клана качества. Но… Но все портят эти находки.

Волк шагнул в сторону и показал на нож и три спички, лежащие на стуле.

- По обычаю, ни один из вступающих в стаю новичков не должен знать, что его ожидает испытание. У него не должно быть с собой ничего, кроме одежды, пары шкур и чаата. То есть, аркана из сыромятной оленьей кожи. Обе волчицы блестяще справились с испытанием, и если бы не это, - он снова ткнул в сторону стула, - то сейчас в посёлке был бы большой праздник. Мне очень тяжело – одна из этих самок – моя пара. Я сам одевал её, когда волчица спала, а после этого Ольгу сразу забрали женщины. Могу поручиться, на момент, когда мою самку вынесли из яранги, при ней не было ни ножа, ни спичек. Илья?

Мужчина вздрогнул.

- Я не давал моей паре ни ножа, ни спичек, - эхом повторил он за отцом.

- Это не моё! – попыталась объяснить Ольга, но споткнулась о яростный взгляд мужа и замолчала.

- Я не разрешал тебе говорить! – рявкнул альфа, оборотни втянули головы в плечи, а жена подавилась воздухом. - Сейчас я спрашиваю свою стаю – кто из вас пошёл на нарушение обычая и снабдил самок вспомогательными предметами?

Оборотни молчали.

- Вы понимаете, что мы не можем считать испытание выполненным, раз не были соблюдены его условия? Кто знает, может быть, кроме ножа у волчиц были и другие вещи, которые и помогли им так легко найти направление, выбраться из шкур, поймать оленя?

Волки молчали.

Альфа обвёл всех тяжёлым взглядом.

- Такого позора у нас в стае ещё не было! Обманывать в принципе нехорошо, обманывать своих – преступление. Грош цена достижениям, если они получены при помощи обмана. И как можно верить сородичу, если он лжёт, хитрит, пренебрегает обычаями? Положим, новые самки могли не знать о правиле, но о нём, несомненно, знал тот, кто дал моей… паре… нож и спички. Волки, я разочарован! И не знаю, как наказывать провинившихся, пока их вина не подтверждена. Тундра не усеяна спичками и ножами, но вероятность, что всё это волчицы на самом деле нашли – есть. Хоть и микроскопическая. Поэтому, сейчас самок отведут в разные дома и запрут, а завтра по их следам отправятся наши лучшие следопыты. Я решил.

С последними словами Максим вышел из зала, даже не посмотрев на Ольгу.

Женщина чувствовала себя ужасно. Так вот оно что! Оказывается, их нельзя было предупреждать, именно поэтому сам Максим ей и полслова не сказал, никак не намекнул! Но Илья Алине всё выложил – почему? Настолько был не уверен в волчице или… так сильно за неё переживал? Алина ему настолько дорога? Ей же, Ольге, он даже не попытался донести информацию, а ради Алины пошёл на нарушение, не побоялся гнева альфы…

Осознавать это было больно. Оля дернулась, уже рот открыла, чтобы спросить сестру, пока их не успели развести, и осеклась – если она признается, что это Илья рассказал жене про испытание, наверное, альфа выяснит, что и нож со спичками у Алины появились благодаря мужу.

Она успела убедиться – слова Максима не расходятся с делом, а это значит, что Илья будет примерно наказан. Кто знает, какие у северных наказания? Уж не выговор, это точно!

Да, ей обидно, почему молодой волк предупредил жену, позаботился о ней, а про Олю забыл или не подумал. Но она и рта не раскроет, потому что не хочет, чтобы он пострадал. Не хочет ему навредить. И что же ей остаётся? Взять вину на себя, ибо волки по следам в тундре могут выяснить, у кого на самом деле был нож, и тогда Илье мало не будет. Не убьёт же Максим временную жену, если она сочинит, допустим, что обнаружила ножик неподалёку от того места, где её оставили? Сказать, что всё нашла в кухлянке, ей совесть не позволит, ведь тогда кара альфы падёт на волчиц, которые её увозили. А они ни сном, ни духом, но Максим в гневе может не особенно и разбираться. Решено, она спасёт Илью, защитит! А муж… Что ж, пусть думает, что ей помогли, что сама бы она не прошла испытание. Она это переживёт.

- Я хочу поговорить с альфой, - громко озвучила своё желание Оля.

Сопровождающие переглянулись, замедлившись.

- Я передам Максиму Даниловичу, - отреагировала Ирина.

- Я должна ему сказать, что нож и спички мои, просто испугалась, поэтому сразу не призналась. Я их и правда нашла в тундре, недалеко от того места, где поймала оленя. Наверное, какой-нибудь оленевод или геолог обронил. Но мне никто ничего не говорил про испытание, я и понятия не имела, что ничего нельзя подбирать!

Алина даже споткнулась, услышав это, и в изумлении повернулась к сестре – ух, ты! С чего бы это рыба берёт всё на себя? Но так даже лучше – Алина, получается, ни при чём!

- Я же говорила, а мне не верили! – подала она голос с видом несправедливо обиженной. – Когда мы с сестрой встретились, она как раз снимала шкуру с оленя. Ножом! Ваши следопыты легко найдут это место и увидят – шкура так и осталась валяться рядом с костями.

- Я передам Максиму Даниловичу, - повторила Ирина.

И процессия продолжила движение.

Ольгу отвели в их с Максимом дом и оставили одну.

В волнении она ходила по комнатам, не находя себе места, ожидая мужа, но тот всё не шёл.

Ей принесли поесть, но, несмотря на голод, кусок в горло не лез. Поковыряв в тарелке, Оля выпила горячего чаю и встала из-за стола.

Стукнула дверь, Ольга, думая, что это кто-то из волчиц, даже не повернулась.