Ната Вади – Грецкий орешек (страница 17)

Брат ещё делает попытки воззвать к чему-то высокому и светлому, я, правда, не могу особо на него раздражаться, понимаю, что он воодушевлён Ярославой на максимум, да и желает мне лучшего. Но остальные попытки поднять тему Иволгиной пресекаю. Договариваемся, что я приеду к Саньке с Ярой на ужин сегодня вечером. Искренне надеюсь, что они не начнут наседать мне на уши уже вдвоём.

Провожаю брата, запираю дверь и остаюсь один в пустой квартире. Тишина давит на уши. Понимаю одно: надо бы извиниться, конечно, ну, перед Натали уж точно. Сделаю это в понедельник, всё равно поеду к Юльке в офис по поводу сотрудничества. Там и пересекусь с Иволгиной, договоримся, что будем держаться друг от друга на максимальном отдалении. Её это устроит точно. А вот мой член определённо воспротивится, потому что даже сейчас, при мысли о Натали и её вчерашнем корсете и коротком платье, он жаждет оказаться к ней поближе. Тело предательски откликается, и я шиплю от злости. На себя. На эту дурацкую реакцию, которую сложно контролировать.

Боже, чем я вообще думал, когда вознамерился закрыть гештальт в отношении секса с Иволгиной, чего бы мне это ни стоило? И главное, какого хрена её присутствие превращает меня в озабоченного идиота?

Глава 14

Мирослав

Утро понедельника, да и любого дня, начинается с кофе — для меня по крайней мере точно. Если я не волью в себя примерно поллитра американо, то ничего умного или хотя бы здравого от меня ждать не стоит. Кофеин — мой персональный проводник в мир адекватности, без него я тупо зомбак, умеющий только моргать и дышать. В десять утра у нас подписание контракта с фирмой Юльки, на часах двадцать минут девятого, а я уже почти на месте. Хотел успеть ещё раз обсудить всё с глазу на глаз с Пуртовой, вдвоём, пока не приедет юрист и другие сопровождающие сделку с нашей стороны. Понимаю, что для бывшей подруги это первое такое крупное сотрудничество, уверен, что она переживает и волнуется — сам не так давно был на её месте. А мы как-никак всё же не чужие друг другу люди, ничего не стоит ещё раз подбиться по всем пунктам договора заранее и без свидетелей.

Что касается Иволгиной... я, конечно, понимаю, что нужно извиниться и, наверное, даже почти намерен это сделать, просто мой запал в этом вопросе с субботы, так скажем, подутих, энтузиазм куда-то улетучился. Переиграл: типа если пересекусь с ней случайно — попрошу прощение за своё поведение, если не увидимся — ну и ладно. В любом случае с этим помутнением рассудка надо бороться, а встречи и разговоры, наоборот, будут подпитывать всякий раз мою странную нижепоясную одержимость.

Замечаю известную в нашем городе сетку кофеен недалеко от выхода из метро и Юлькиного офиса, чуть ли не вслух произношу «аллилуйя» и спешно паркуюсь рядом. Кофеин, родимый, вот мы и встретились! Руки сами тянутся к дверной ручке, внутри уже разливается предвкушение того самого первого глотка обжигающей бодрящей жидкости.

Заказываю любимый американо, но бариста просит меня подождать минут пять-десять, потому что идёт настройка терминала. Ни карту пока приложить нельзя, ни QR-кодом воспользоваться, а налички у меня в принципе не имеется под рукой. В целом я никуда пока не тороплюсь, несколько минут мне погоды не сделают, поэтому облокачиваюсь на высокий столик в отдалении и залипаю в телефон.

— Малиновый латте, пожалуйста, — слышу знакомый голос и резко разворачиваюсь.

— У вас оплата картой или наличными? — спрашивает бариста.

— Картой.

— Девушка, буквально две минуты нужно подождать, система подгрузится, и вы сможете оплатить. Я пока начну готовить ваш кофе. Хорошо?

— Да, без проблем.

Ну конечно. Как только я решаю для себя, что не пересекаться с Иволгиной — это лучший вариант развития событий, всё идёт через одно место. Вселенная, видимо, решила надо мной посмеяться. У неё отличное чувство юмора.

Блин, Иволгина ещё красивая, как всегда, просто до жути! Так давно её нормально не видел, что за фактически уже третью встречу до сих пор не могу привыкнуть и в принципе нормально реагировать на неё. Хотя бы нейтрально. Вся она такая ладненькая, аккуратненькая, стройная. В белом костюмчике с юбочкой и красивой блузочкой. Опа, там ещё клубнички вышиты на обоих предметах одежды. Серьёзно? Клубнички? Я не знаю, как к этому относиться — то ли умиляться, то ли окончательно с ума сходить. Блин, да она смотрится лет на девятнадцать максимум, прям девчонка совсем. несмотря на то, что мы ровесники, я очень сомневаюсь, что выгляжу хотя бы на свой возраст. Обычно мне дают тридцатник.

Короче, залипаю стандартно: на волосы, личико, ножки загорелые, которые сегодня в обуви на плоском ходу. Кровь разгоняется, я прям чувствую, как сердце активнее качает её по венам. Интересно, если бы это была другая красивая девушка, не Наташка, например, реакция была бы примерно похожей или несколько отличалась бы? Провести эксперимент, что ли? Хотя нет, не хочу. И результат я и так знаю: с другими я контролирую себя. С ней — всё к черту.

— Молодой человек, можно оплачивать, — подзывает меня бариста, я подхожу и прикладываю карту к терминалу.

Следом просьба об оплате раздаётся уже по отношению к Иволгиной, но я в очередной раз использую свою карту. У девушки-баристы появляется на лице немного непонимающее выражение, хотя мне думается, что довольно много мужиков делают такой ход, чтобы познакомиться с понравившейся дамой. Так что ничего удивительного. Я заплатил за латте Иволгиной, подумаешь

Натали прослеживает за моей рукой, потом поднимает взгляд своих светло-карих глаз, и я отмечаю в них резкое узнавание и кромешную досаду. Натали меня слегка удивляет: забирает свой латте, благодарит баристу, дарит ей милую улыбку — такую тёплую, искреннюю, — и направляется к выходу.

Ну, я ждал реакции похуже: что она плеснёт мне кофе в лицо или попросит меня засунуть свои деньги за её напиток в мою же жопу. Короче, что-то в таком духе. А куколка просто уходит. Не обращает внимания. Будто Мирослава Горина не существует в природе.

Не успеваю по-джентльменски открыть дверь — девчонка уже оказывается на улице. Просто следую за ней, потому что мне кажется, что прикасаться к девушке, чтобы даже осторожно остановить за локоть, это чревато и опасно. Вечер пятницы ещё особо свеж в памяти, не хочется повторять ту же ошибку.

— Наташ... — начинаю я.

Она молчит и мчится вперёд со скоростью электровеника. Для такой миниатюрной девочки она очень быстро ходит, я хочу сказать... Каблуки бы ей явно сейчас не помешали: с ними разгон уже не тот. А так приходится мне самому поспешить.

Ладно, мы не гордые. Я же обещал себе, что извинюсь, если мы с Натали случайным образом пересечёмся. Ну значит, как бы без вариантов получается. Опережаю её на несколько шагов, разворачиваюсь и иду спиной вперёд, глядя на девушку. Рискованно, конечно, — можно запнуться и рухнуть жопой об асфальт, чем окончательно укрепить её мнение в моей неадекватности. Натали закатывает глаза и пытается меня обойти, я не даю. Спустя несколько попыток она резко останавливается и дарит мне взгляд, полный злобы. Зато хотя бы дальше перестаёт играть в молчанку.

— Что опять? Предложишь вернуться в кофейню и перепихнуться там в туалете? Или у тебя тут тачка недалеко, и ты хочешь мне предложить на заднем сиденье по-быстрому? А, или может, прям на улице перформанс устроим?

Её голос сочится ядом, но в нём слышится и обида. Она, блин, устала от моих очень таких прямых предложений за две встречи после пяти лет молчания.

Кстати говоря, тачка у меня действительно в двух шагах, но об этом я предусмотрительно молчу. Разговор не располагает к подобным шуткам.

— Наташ, да погоди ты, я хотел извиниться.

— Ну?

— Что «ну»? — не догоняю я.

— Говори своё «прости» и дай мне пройти, я вообще-то на работу спешу.

Наклоняю голову набок и стараюсь придать лицу максимально безобидное и раскаивающееся выражение. Видится мне, что у меня получается, потому что Иволгина чертыхается, небрежно хватает меня за локоть с удивительной силой для такой малышки, и отводит в сторону от тротуара. Скорее всего, чтобы просто людям не мешаться — пара человек уже гневно зыркнули на нас за то, что мы стояли посередине дороги.

Мы оказываемся у входа в небольшой скверик, а я всё ещё как последний придурок ощущаю фантомное прикосновение тёплых пальчиков Наташи к своей руке. Кожа покалывает в том месте.

— Долго мы тут будем стоять просто так? — недовольно тянет Иволгина и разве что на часики не смотрит и ножкой не притоптывает.

— Я вёл себя как придурок, — начинаю я.

— Это в какой именно раз? — язвит девушка напротив.

— В оба, — просто признаю я. Глупо отрицать очевидное. — Послушай, Наташ, не знаю, что на меня нашло, это было недостойно, плохо, мерзко. Мне жаль, что тебе это пришлось выслушать и вытерпеть. Ты же знаешь, что я обычно себя так не веду, — зачем-то добавляю я. Сам не знаю, к чему.

— Нет, Горин, я тебя совершенно не знаю. Миллион лет прошло, люди зачастую меняются не в лучшую сторону. Ну, практика показывает, как минимум.

Киваю. Это она на меня намекает. Ну а что мне ещё сказать тут? Мы были знакомы — да. Общались — да. Но и вправду же прошло время

— Короче, прости, серьезно. Я больше ничего подобного себе не позволю. Да и вообще мы можем и не общаться, не пересекаться.