Ната Вади – Глоток доверия (страница 16)
Я даже не умотался в четверг с работой, потому что в моей башке не умолкал внутренний голос, повтояющий:
Когда уже часов в одиннадцать вечера раздался настойчивый звонок в дверь, вообще не понимал, кого ко мне принесло. Это точно не родители, не Алинка — с ней я только полтора часа назад болтал по видеосвязи, не Славик — с ним в моменте переписывался о том, что на следующей неделе возьму двух реальных клиентов на тату. Короче, хрен знает, кто бы это мог быть. Обычно я со всеми на связи, и кто-то из друзей или знакомых предупредил бы о своём визите.
Я открыл дверь. И прихренел. Далеко не в хорошем смысле. На пороге стояла Кристинка. Надушенная до состояния химического оружия, в длинном красном пальто, вся такая лощёная и ухоженная, смотрела на меня, сладко улыбаясь и хлопая глазами с нарощенными ресницами.
— Привет, Макарчик, — пропела она. — Решила сделать тебе сюрприз. Подумала, раз ты не идёшь к горе… — Она многозначительно замолкла и… распахнула пальто. Под ним оказалось чёрное кружевное боди, чулки и подвязки. И больше ничего. — …то гора сама придёт к тебе.
Я, честно признаюсь, слегка прифигел от такой ммм… настойчивости? Но впустил её. Потому что как-то не айс держать полуголую девушку на площадке, где какой-нибудь сосед-пенсионер может получить инфаркт от такого моего «подарка».
Крис, расценив мою нерешительность как капитуляцию, тут же набросилась на меня. Она не медлила: скинула свое пальто, мои штаны вместе с боксерами уже через минуту оказались на полу, и… ну, вы сами понимаете, что было дальше. Она мне отсосала. А я… я поддался. В том числе и потому, что член и так с завидным постоянством стоял колом — я думал о Кате, представлял Катю, и в моих фантазиях Катя тоже была дерзкой врединой, как и в реальности, только позволяла мне гораздо больше.
Мы с Крис почти не разговаривали. Сначала её рот был занят, потом я краем сознания подумал, что не могу быть полной сволочью и выставить её за дверь сразу после минета, поэтому секс тоже был. По-быстрому, я даже не стал снимать с неё это дурацкое боди, хотя она явно пыталась затянуть процесс. После всего она дула губы, рассчитывая уж точно не на пятиминутный приём «заскочила-кончила-убежала».
Когда я твердо сказал Крис, что мне не нужны сейчас отношения и что у нас с ней абсолютно разные ожидания от этих встреч, она наигранно засмеялась. А я чувствовал себя уродом. Да я и был уродом: трахнул девушку, а теперь сливаюсь. Причем делаю это не «до», а уже «после».
— Ой, Макар, да я ничего и не жду! — соврала она так же легко. — Просто хотела приятно провести вечер. Ну и добилась своего!
В итоге мы распрощались, я вызвал ей такси. И когда дверь закрылась, остался стоять посередине гостиной, чувствуя себя последним гадом. Но был еще вопрос, по отношению к кому? Я не обещал Кристинке отношений, свиданий или чего-то еще. А между нами с Катей и не было ничего. Абсолютно ничего. Но я чувствовал вину. И по отношению к Кате, и к Крис, которую просто использовал, чтобы перепихнуться по-быстрому. В общем, человек из меня говеный.
Я не удержался и все-таки пожелал Кате:
День прошел без эксцессов. Я закрывал хвосты по работе, узнал, что в понедельник меня ждёт командировка в Москву. Сначала просили остаться там почти на две недели, но я упёрся рогом — я не мог пропустить день рождения крестника. Ванюшке исполнялось три года, и я договорился, что вернусь в Питер в субботу утром на раннем сапсане. Отдельно подумал, что бывшая жена, Каринка, ни в коем случае не должна узнать о моём визите в Москву. Иначе она вынесет мне весь мозг, будет требовать встречи и не отлипнет.
И, естественно, Каринка, с нюхом как у собаки, позвонила мне в тот же день.
— Макар, привет, — её тон был смиренным и деланно грустным. — Как дела? Я тут подумала о нашей московской студии, подаренной на свадьбу. Надо бы уже решить её судьбу.
— Привет, — буркнул я. — Дела нормально. По квартире — делай что хочешь.
— Но, Макар, это же наша общая собственность, подаренная в браке, — начала она свою заученную речь. — Я хочу всё сделать по справедливости.
— Карина, — я сдержал раздражение. — Ты можешь делать с квартирой всё что угодно. Продавай, сдавай, подари кому-нибудь. Если так хочешь вернуть мне какую-то часть денег — переведи столько, сколько сама посчитаешь нужным. Я не намерен это с тобой обсуждать.
— Но как же так? — возмутилась она. — Это же несерьёзно! Нам всё равно придётся…
Я не стал дослушивать и сбросил звонок. Смешно. Заговорила о «справедливости» и «общем имуществе». Если бы у неё не было цели вернуть этот брак, который сама же и разрушила, мыслей о разделе квартиры и не возникло.
Остаток пятницы прошёл спокойно. Я снова переписывался с Катей. Кристине на новое предложение о встрече ответил категоричным «нет».
Десять утра. Я с Серёгой и Ванюшкой в «Питерленде», в аквапарке. Проводить с ними время — кайф. Ванюшка ещё маленький, поэтому развлечений для него не так много, но он в полном восторге от мини-горок и малышкового бассейна. Через час его неуёмной энергии мы садимся в кафе перекусить.
Я помогаю Ванюшке есть картошку-фри, корчу рожицы, а он заливается счастливым смехом. Серёга смотрит на нас с притворным умилением и ржёт.
— Чего ржёшь, козлина? — спрашиваю я, не отрываясь от Ванюшки.
— Да так, — пожимает он плечами. — Думаю, и ты мог бы себе такого же пупса завести. В целом, сделать его — не так уж и сложно. А вот воспитывать… — он свистит.
Я слегка напрягаюсь, но отвечаю:— С учётом недавнего развода, сделать пупса мне теперь, брат, ого как сложно. Нужна для начала как минимум участница процесса.
— А потенциальная участница на примете есть? — поднимает бровь Серёга.
Я не отвечаю и возвращаю внимание Ванюшке.— Ну, то есть есть, — заключает он. — Вещай.
Я сдаюсь и немного рассказываю про Катю. Про её характер, про то, как мы встретились, про её вредность, которая меня дико заводит. Серёга слушает, а потом начинает смеяться.
— Узнаю старого-доброго Макара! Того самого, что я знал до Каринки! Того, кто обожал вызовы и непокорных девочек! — Он хлопает меня по плечу, а потом становится серьёзным. — Будешь добиваться?
— Уже в процессе, — отвечаю я без колебаний. — И, кажется, выбора у меня нет.
Мы прощаемся до следующей субботы, дня рождения крестника. Я отправляю Алинке фото Ванюшки, она умиляется. Спрашиваю про вечеринку, уточняю, не надо ли их с Катей подбросить. Втайне надеюсь, что Алинка даст добро, потому что если я предложу это Кате напрямую, она откажется. Стопудово. Но сестра отвечает, что едет с Катей на своей машине.
Значит, пить Алька не будет. Это меня успокаивает.
Не особо заморачиваюсь с костюмом. Надеваю прошлогодний: оранжевую тюремную робу, белую майку с бутафорской кровью и кроссовки. В принципе, сойду за заключенного. Вспоминаю, что прошлый хэллоуин провел на вечеринке, которую устроила компания жены. Жены… Чуть больше года назад я был в браке, хоть и трещавшем по швам, а сегодня уже соврешенно свободный, выдвигаюсь на мероприятие, чтобы провести хотя бы минуту с другой девушкой.
Пока еду за рулём, у меня даже пальцы покалывают от предвкушения.
Приезжаю на вечеринку. Дмитрий, надо отдать ему должное, организовал всё на высоте. Лофт огромный, с высокими потолками, кирпичными стенами и двумя террасами. Народу — тьма. Все в костюмах: вампиры, зомби, ведьмы, черти. Музыка грохочет. Вожу глазами по толпе, ищу Алинку или Катю. Выцепить кого-то в этом безумии — задача не из лёгких. Вижу Дмитрия — он в костюме Дракулы, с алым плащом. Но подходить к нему и спрашивать, не видел ли он «моих девочек», не хочу. Собираюсь написать Алинке, как вдруг мои глаза натыкаются на девушку в обтягивающем чёрном кожаном комбинезоне с оранжевыми молниями.
И у меня, кажется, отвисает челюсть. Это Катя.
Она в костюме, который облепил её тело, как вторая кожа. Подчёркивая каждый изгиб, каждую линию. Я останавливаюсь на её груди — замок комбинезона расстегнут достаточно низко, и там есть на что посмотреть. Но это я и так уже знаю. Зависаю, теряюсь в пространстве, сглатывая слюну. Девушка тоже замечает меня, разглядывает мой костюм. Интересно, я ей нравлюсь? Катя невероятная. Меня уже не просто нитями к ней тянет — там канаты, якорные цепи.
Я снова оглядывая её с ног до головы, и не могу сдержать низкое, одобрительное:— Твою же мать…
Подхожу ближе. Она улыбается, слегка смущённая.
— Привет!
— Привет, — отвечаю я, и меня накрывает горячей волной возбуждения. Надо брать себя в руки. — Выглядишь… это просто что-то с чем-то. Опасно. Мне страшно.
Она смеётся, и щёки её розовеют. Отличный знак.— Спасибо. Ты… тоже ничего. Откуда сбежал?
— Ну, откуда — останется в секрете. Но вот цель побега тебе раскрою. Сбежал, чтобы найти самую сексуальную гонщицу Питера, — парирую я, и она закатывает глаза, но я же вижу, что она улыбается.