Ната Вади – Глоток доверия (страница 17)

— Мы, кстати, сочетаемся, — замечает Катя. — По цвету, — слегка стушевавшись, добавляет она, указывая на оранжевые вставки на своём комбинезоне и мою робу.

— О да, Катя, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — Мы ещё как сочетаемся.

А потом про себя добавляю: и, надеюсь, когда-нибудь будем идеально сочетаться во всех местах, где должны сочетаться мужчина и женщина. Желательно бы поскорее.

Она прищуривает глазки, но не реагирует. Я смотрю поверх её головы — Дмитрий-Дракула сверлит меня взглядом с нескрываемым неодобрением. Ухмыляюсь про себя. Да-да, чувак, кажется, твой план с Дракулой провалился. Катя сегодня моя. Ну, почти. Мину или Люси ищи в другом месте.

— Здесь довольно шумно, — говорит Катя, немного подаваясь ближе ко мне. Я чувствую её запах — персик и что-то тёплое, пряное. Слава богу, на мне плотные боксеры и широкие штаны комбеза, потому что, кажется, у меня встал. — Говорят, тут есть терраса с подогреваемыми беседками.

— Посмотрим? — предлагаю я. Катя кивает, и мы направляемся к выходу. Я иду следом, не в силах оторвать взгляд от её ног и от обтянутой черной кожей костюма задницы. Аааа, это просто невыносимо. Невозможно. Я готов взвыть.

По пути вижу Алинку в этом… ну если можно это назвать костюме, как по мне, то это чисто нижнее белье. Закатываю глаза. Прошу Катю секунду подождать, подхожу к сестре. Чуть приобнимаю ее и говорю, что у нее видно трусы. Она пытается пнуть меня по ноге, но я уворачиваюсь. Алька показывает мне средний палец, а потом проследив, с кем и куда я иду, меняет гнев на милость, а фак на «большой палец вверх». Я ржу с того, как быстро она переобувается.

Возвращаюсь к ожидающей Кате, мы выходим на воздух.

Терраса оказывается местом поприятнее. Здесь тише, приглушенная музыка проникает сквозь двери, а от уличных обогревателей достаточно тепло. Все продумано. По углам располагаются небольшие прозрачные беседки. Мы с Катей занимаем одну.

— Ну что, гонщица, — начал я, разливая по бокалам безалкогольное шампанское, которое я успел стащить из бара. — Готова к заезду?

— Только если без нарушений ПДД, — говорит она, принимая бокал. Её пальцы слегка касаются моих, и по спине бежит ток.

— О, а какое же удовольствие без небольшого нарушения? — подмигнул я. — Хотя бы скорости.

Она покачала головой, но в её глазах играли смешинки. Мы болтали о ерунде — о костюмах, об интерьерах вечеринки, даже о Дмитрие в плаще Дракулы упомянули. Но под этим слоем лёгкости во мне копилось напряжение. Физическое, осязаемое. Я не выдерживал.

— Кать, а можно тебя кое о чём спросить? — сказал я притворно серьезно, двигаясь к ней чуть ближе. Расстояние между нами становилось все менее и менее приличным.

— Зависит от вопроса, — настороженно ответила она.

— Этот замок… — я указал взглядом на расстёгнутую молнию на её груди. — Он вообще намерен когда-нибудь подняться выше? А то тут, знаешь, сквознячок.

Я сделал вид, что тянусь к молнии, чтобы её застегнуть. Она мгновенно схватила меня за запястье. Её пальцы были теплыми. Я перехватил ее руку и расположил в своей. Вот так. Это правильно. Катя не сопротивлялась.

— Ох, Макар, что-то я сомневаюсь, что тебя заботит сквозняк, — покачала она головой и поцокала языком. — А вот в то, что тебе тяжело сохранить зрительный контакт и не пялиться на мою грудь, я поверю поболее.

Я сделал вид, что оскорбился. Она обезоруживала меня своей прямотой и сегодняшней расслабленностью. Потом все же поднял замок на ее груди повыше, стараясь не касаться Кати. Ну блин, сквозняк и правда был, не май месяц.— Блин, Катя, ты меня насквозь видишь. Ладно, признаюсь. Тяжело. Очень тяжело не смотреть. И я боюсь, что если ветер подует сильнее, то ты замерзнешь и твоя грудь… мм.. покажет кое-что еще, — я уже откровенно ржал, но побаивался возмущения Кати.

Она даже слегка подпрыгнула от негодования и шлёпнула меня по плечу.— Макар!— Что? Зато я честный! — защищался я, всё ещё смеясь. — Кстати, мне очень интересно, в каких еще секси-образах на Хэллоуин ты щеголяла в прошлые годы?

— Честно говоря, это мой второй Хэллоуин, — девушка пожала плечами. — Я была на похожей вечеринке года два назад, тогда я с Его… с моим бывшим молодым человеком жила в Москве. Я нарядилась красной Шапочкой, а он волком. Был парный костюм.

Я от Альки знал, что Катя жила в Москве. И что ее бывший — урод, я тоже знал.

— Два года назад я еще тоже жил в Москве, получается, что, по идее, мы могли бы пересечься. Даже на той вечеринке

— Чисто теоретически, да, — она согласно кивнула и стала накручивать кончики волос из хвоста на свой палец.

— Почему не осталась в Москве? — мне так сильно хотелось узнать девушку ближе, понять ее прошлое, желания, интересы. Я не мог сдержаться от личных вопросов.

— Тогда мне не хотелось, — она пожала плечами. — Я прожила в Москве недолго и мне как-то и не особо нравилось именно в плане атмосферы что-ли. — А потом мы с моим бывшим разошлись, и, кажется, меня там уже ничего не держало. Вернулась в Самару. Ну а как я оказалась в Питере, ты и сам прекрасно знаешь.

Это дорогого стоило. Я уже понял, что Катя не из тех, кто делится личным. И тот факт, что она по крупицам выдавала какую-то информацию о себе и своей личной жизни, все больше и больше представлялся мне намеком на зеленый свет.

Мы чуть-чуть полмолчали, рассматривая крыши ночного Питера.

— Такая красота, — тихо проговорила Катя, глядя на город. — Поэтому ты решил вернуться в Питер? — перевела на меня взгляд.

— В том числе. Ну и для тебя вряд ли секрет, что я развелся, — я взъерошил руками свои волосы. — Алька точно не удержалась и рассказала.

Катя закивала и напряженно рассмеялась.

— Да, мне кажется, она об этом мне сообщила уже в тот день, когда встречала меня на вокзале, — ее легкое напряжение спало и она почувствовала себя чуть свободнее. — У меня как бы не было выбора особого.

— Кто бы сомневался, — я согласился. — Ну так вот, Москва меня тоже особо никогда не держала, а в последнее время, наверное даже давила, — мне стало чуть труднее подбирать слова. — С Каринкой, моей бывшей женой, какое-то время не складывалось, а потом… ну короче, просто обоюдно решили, что не по пути. Наверное, так бывает, ничто не вечно. Вот и мы разошлись. А я после развода сразу уехал сюда, даже сомнений не было, — я выдохнул после такой длинной тирады.

Катя грустно улыбнулась. Видимо, в этом мы с ней совпадаем. Горы нереализованных надежд и планов рухнули у обоих в один миг. И я не мог не спросить, просто не мог удержаться.

— Кать… — начал я аккуратно. Она снова посмотрела мне прямо в глаза, и я сглотнул. — Почему вы разошлись?

— Он мне изменил. Не один раз, — Катя не стала увиливать или отводить взгляд, но я видел, как ее глаза стали холодными и в них плескалось разочарование.

Я по словам Альки уже понял, что он урод. И странно было бы сейчас говорить, что таким, как Катя, не изменяют. Это пиздеж. Потому что изменяют всем. Просто не у всех есть достаточно яиц для того, чтобы признать, что больше не можешь или не хочешь быть верен одному человеку. Для меня изменять равно не уважать вторую половинку, а значит и не любить ее. Поэтому если хочется трахаться с другими, да пожалуйста, только с твоим некогда любимым человеком имей совесть расстаться, а не компоссировать ему мозги или нагло обманывать.

— Кать, о твоём бывшем… я знаю, что скажу дикую банальность и можешь даже дать мне по лбу, честно. Но, кажется, он вообще не в курсе, кого упустил. Потому что я, например, на его месте, приковал бы себя к такой девушке наручниками. В хорошем смысле этого слова.

— Да, ты прав… , — начала Катя, номя видел, как чертята пляшут в ее глазах. — Это невообразимая банальность. Эх, Макар-Макар, я думала, ты выдашь что-то пооригинальнее.

Мы разговаривали ещё минут двадцать. О том, где она училась, работала, о Самаре, немного про ее родителей, но по ее выражению лица я понял, что это тоже сложная для Кати тема, поэтому не напирал. Я тоже рассказал чуть больше про себя, про друзей, показал ей фото моего крестника, которое сегодня сделала в аквапарке. Видел, как у нее загорелись глаза при виде малыша. Да и вообще не мог не заметить, что ей конкретно сейчас со мной было комфортно. Мы флиртовали, подкалывали друг друга, и с каждой минутой невидимая нить между нами натягивалась всё сильнее.

В какой-то момент из колонок донёлся приглушённый мотив старой песни.— …ты холоднее даже, чем ноябрьский ветер, — процитировал я.

— Макааар, — протянула она. — Опять банальность.

— Зато правдивая, — парировал я и, не выдержав, протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядь её волос за ухо.

Она не отстранилась. Её щека была обжигающе горячей под моими пальцами. Она опустила глаза, но я наклонился, чтобы поймать её взгляд. Медленно, давая ей время и возможность оттолкнуть меня, положил руку на её талию. Она позволила. Её дыхание стало неровным, губы слегка приоткрылись.

— Кать, — прошептал я, и мой голос прозвучал хрипло. — Мне, честно, пиздец как тяжело.

— Почему? — её ответ был таким же тихим, почти беззвучным.

— Потому что через два дня я еду в командировку. И не увижу тебя неделю. — Я смотрел прямо в её глаза, позволяя ей увидеть всю свою новоявленную одержимость ею. — И знаешь, это почти физически больно. Уже сейчас.