Ната Дымская – Временный контракт (страница 5)
в) Северов смотрел так спокойно, будто всё происходящее абсолютно нормально.
А спокойствие – страшно заразительная вещь.
Особенно когда своего у тебя нет.
На следующее утро я стою перед зеркалом в офисном туалете и пытаюсь понять, выгляжу ли я как человек, сопровождающий международную сделку.
Зеркало считает, что нет.
Я тоже.
Потому что внутри я всё ещё младший менеджер внутренних мероприятий, который вчера до ночи согласовывал фотозону для осеннего корпоратива под названием «Мы – одна команда».
Очень смешно.
Особенно сейчас, когда я буквально живу двойной жизнью.
До обеда – Маша Воронова, девочка из внутреннего отдела, которая знает, где хранится запасной скотч и почему нельзя доверять подрядчикам с фразой «да там пять минут работы».
После обеда – временный переводчик проектной группы.
Человек-загадка.
Женщина-административная ошибка.
– Ты чего такая красивая? – подозрительно спрашивает Катя из HR, когда я выхожу из кабинки.
– У меня кризис личности.
– А. Тогда нормально.
Люблю офис. Здесь никто не уточняет.
Телефон вибрирует.
Сообщение от Димы:
«Северов уже на этаже».
Господи.
Почему это звучит как: «Приготовьтесь, ваш рейс задерживается навсегда»?
Я выдыхаю, поправляю пиджак и иду в переговорный блок.
Сегодня без кофе.
После вчерашнего мне кажется, что картонный стакан может стать уликой.
Когда я захожу, Северов уже там.
И вот что раздражает: некоторые люди с утра выглядят так, будто ночью их подзаряжали в специальной капсуле для богатых и эмоционально стабильных.
Белая рубашка.
Тёмные часы.
Рукава закатаны ровно настолько, чтобы это выглядело не «неформально», а «я слишком занят, чтобы замечать, насколько хорошо выгляжу».
Ненавижу таких людей.
Особенно потому, что у него красивые руки.
Нет, серьёзно.
Это вообще законно – выглядеть так спокойно с такими пальцами?
Соберись, Воронова.
Ты на работе.
Технически.
Северов поднимает взгляд от ноутбука.
– Вы опоздали на две минуты.
– Это мой фирменный стиль.
– Плохой стиль.
И вот это почему-то обиднее, чем если бы он просто нахамил.
Потому что грубость – это эмоция.
А Северов отвечает так, будто фиксирует факт.
Температура воздуха: двадцать два градуса.
Проектный отдел: некомпетентен.
Маша Воронова: хронически опаздывает.
Я сажусь напротив.
– Доброе утро вам тоже.
– Оно было добрым до отчёта от юристов.
– Понимаю. У каждого свои трагедии.
Ни улыбки.
Ни усмешки.
Вообще ничего.
Только этот его внимательный взгляд, от которого возникает ощущение, будто тебя аккуратно разбирают на детали и проверяют, что внутри работает не так.
И самое ужасное – он слушает.
Не ждёт своей очереди говорить.
Не пропускает мимо.
Слушает.
Люди вообще редко это делают.
Особенно мужчины вроде него.
– Сегодня встреча с инвесторами в два, – говорит Северов. – До этого изучите материалы по сделке.
Он подвигает ко мне папку.
Я беру её и случайно касаюсь его руки.
Всего на секунду.