Ната Чернышева – Сестра Огня 3 (страница 7)
Слабость разливалась по всему телу и буквально вдавливала меня в землю. Но поддаваться слабости было нельзя, нельзя, нельзя… Я помнила, что враги – рядом, и они хотят меня убить.
Я с трудом приподняла голову. И увидела прямо перед собой копыта со знакомым рисунком бешеного солнца. Темнодар?
В уши ворвались шорохи и запахи ливня, ворчание грозы, шум идущего по кронам деревьев ветра.
– Камнеломка жива?
Сам не видит, что ли? Я озлилась, и злость придала мне сил. Приподнялась на локте, и нивикиец помог сесть, опереться спиной о скалистую стену.
– Это что? – спросила я. – Это как? Это почему?!
Мы находились под тем самым каменным навесом, с которого началась наша жизнь в чужом мире. В бок мне упёрлось что-то твёрдое и очень неудобное. Уголок...
Я вытянула из-под себя разумный кристалл, положила его себе на плечо, а дальше он прицепился к одежде сам.
Темнодар положил рядом со мною вытянутый плод размером с кулак.
– Пусть Камнеломка поест. Это не мясо, но съесть надо.
– Почему… то же самое место! Что случилось? Темнодар активировал Врата?!
– Темнодар прошёл по следу Врат, – ответил нивикиец. – Без Ходящего-по-Мирам пришлось не просто. Темнодар не уверен, что получилось до конца. После дождя надо уходить. Вверх, внизу нет ничего интересного.
– Как же ничего интересного. А засада?
Нивикиец хмуро посмотрел на меня. И сказал:
– В засаду Камнеломка может идти сама. Без сопровождения!
А ведь он бросит меня, в панике подумала я. Легко. Жизнь дороже. Если Темнодар решит, что тащить меня ему слишком накладно, он бросит меня.
– Много здесь искажений? – спросила я. – Следов от Врат, то есть?
Силы возвращались ко мне быстрее, чем в первый раз. Очевидно, затраты энергии на проход по следу оказались не такими огромными, какие требовались для открытия полноценных Врат. И я искренне надеялась на то, что Темнодар знает, что делает и почему.
– Мало, – отозвался нивикиец со странным тёплым оттенком в голосе. – Хорошие Врата. Качественные. Выращены с мастерством и любовью.
– Темнодар знает имя мастера? – я решила ничему не удивляться.
Врата выращивают вместо того, чтобы строить? Ладно, пусть так.
– Не знает. Но хорошие мастера не оставляют следа… Камнеломка может встать? Пора уходить.
Я попыталась. Получилось не сразу, и шум в ушах ушёл тоже не сразу. Но я встала. А Уголок как приклеился к моему плечу, так там и оставался. Ему тоже как-то всё вокруг очень не нравилось, но он молчал, предоставив разбираться с проблемами мне.
Может, он ребёнок ещё? Кристаллы Геддарсу не возникали из ничего. Они появлялись на свет и росли, у них было детство. Не такое, как у нас, но всё же.
***
… Сначала мы шли по какому-то подобию тропы, вверх и вверх. Точнее, шёл Темнодар, копыта позволяли ему прыгать с невероятной ловкостью там, где мне приходилось карабкаться на всех четырёх конечностях. Я начала задыхаться, несмотря на то, что сил всё же прибыло.
Очень уж не хотелось мне встречаться с Белоголовыми. Я вспоминала их выбеленные головы, «паутину» из ладоней и поневоле ёжилась. Попадём к ним в лапы, вкусными булочками ради знакомства не накормят.
Под ногами что-то блеснуло. Я не сразу обратила внимание, сделала шаг, а потом…
– Стоять!
В щели между камнями лежала серёжка-подвеска с крупным топазом. Такие, насколько я помнила, носила Равиой…
***
Добраться до подвески оказалось не так-то просто. Рука не проходила в щель. Пальцы не доставали до Равиойкиной вещицы каких-то два-три сантиметра!
Темнодар следил за мной, подперев спиной скалу и скрестив руки на груди. Никакого сочувствия. Хоть бы подсказал что! Я припомнила, что в нивикийском обществе насчёт уважения и соблюдения прав женщин. От матавийка к матавийку правила и общепринятые нормы менялись. От «женщине запрещено всё» до «женщине можно всё» существовало большое множество промежуточных состояний. Откуда, из какой системы ценностей свалился на мою голову Темнодар?
Я вдруг поняла, что он о себе не очень-то рассказывал. Как, впрочем, и я. Остерегается. Не доверяет. Как и я. Что ж, кто владеет информацией…
Нивикиец поймал мой сердитый взгляд и усмехнулся:
– Камнеломка желает дождаться белоголовых?
– Надо достать, – заявила я. – Это… эта вещь… принадлежала подруге…
Я вспомнила Равиой и осеклась. Подругой тамме-отку назвать я не могла при всём желании. Ни ту, с которой вместе поступила в универ, ни ту, что являлась ко мне по тропам расколотого Вратами времени потом.
– Не подруге, – верно оценил мою заминку Темнодар. – Одному из триады Камнеломки.
– Какой Темнодар умный, – восхитилась я. – Умища в голове у Темнодара – на сорок сороков хватит. Так может, Темнодар подскажет, как достать подвеску?
– А если Камнеломка немного подумает? – с ехидцей поинтересовался он. – Не может же быть такого, чтобы у Стерегущего совсем уж не хватало ума. Глупыши через Врата не ходят, даже через блуждающие и даже случайно.
Я заскрежетала зубами от злости. И ведь не поспоришь. Уел, копытное!
Я вновь приникла к трещине. Равиойкина подвеска будто издевалась надо мною. «А ну-ка, достань, попробуй!» – говорила она мне всем своим видом. Если вспомнить хозяйку, ничего удивительного. Какая сама, такие у неё и украшения. Достояние Таммееша, чтоб его. Вещь особой культурной ценности.
А если на нас сейчас выйдут белоголовые?
Я знала, что попадать к ним не надо. Во всём нивикийском эпосе Белоголовый Паук-Бог – личность крайне неприятная, чтобы не сказать, злодейская. И служители у него такие же, все в начальство. Проклятье!
Уголок подобрался к расщелине, встал горбом. Будь он кошкой, я бы решила, что с любопытством заглядывает. Но подвеска не заинтересовала его. Кристалл брякнулся на прогретый солнцем камень всей плоскостью, опять же, очень как-то по-кошачьи.
Да как же достать эту дрянь! И паранорма моя не помощник, огнём можно разве что спалить всё к нивикийским чертям… да где тот огонь, до сих пор не вернулся.
Огнём?
Я вдруг вспомнила, с чего Темнодар прозвал меня Камнеломкой. Тогда у меня получилось расколоть камень вовсе не огнём. И башку врагу тоже не огонь разнёс. Психокинез! Огонь – лишь частичное его проявление. И, хотя у нас нет никого, кто смог бы поднять свой уровень с огня на полный контроль над материей, даже у братца Ана не получалось подобное, всё же мы, пирокинетики, относимся к тому же самому спектру паранормального. Если Врата подняли мой уровень…
Я сунула в щель пальцы, прикрыла глаза. Ощутила поток, идущий вдоль кисти, так, как прежде, когда владела только лишь огнём. Только сейчас мне нужен был не огонь, а…
Камень треснул и развалился на несколько кусков. Я мгновенно схватила подвеску, едва не свалившуюся следом за каменными обломками. Вот было бы радости лезть за нею обратно вниз! И то, это в том случае, если бы Равиойкина цацка не провалилась бы вовсе куда-нибудь внутрь горы.
– Камнеломка может, – удовлетворённо сказал Темнодар. – Если сильно захочет.
– Молчи, копытное, – выругалась я на эсперанто, а по-нивикийски сказала:
– Темнодар хочет ссоры?
– Темнодар, – заявил нивикиец, – хочет убраться с открытого места куда-нибудь туда, где белоголовым трудно будет разглядеть добычу. Наверх!
И мы пошли наверх. Я снова прокляла всё. Спасибо археологическим ботинкам, обычная обувь давно уже развалилась бы на здешних косогорах. Хорошо иметь на ногах копыта!
Интересно, они у моего спутника подкованы? Металлического лязга при прыжках с камня на камень не слышно, но подкова не обязательно должна быть железной. Нивикия, несмотря на множество сшитых Вратами областей-матавийков, находящихся на самых разных стадиях технологического развития, пещерным мраком всё же не была.
***
Наш сумасшедший, рвущий все жилы, поход наверх упёрся в отвесную скальную гряду.
– Ну, всё, приплыли, – пала я духом. – Без специального снаряжения не заберёмся.
Острый каменный край плыл над нашей головой метрах примерно в трёхстах.
Темнодар присел на один из валунов, в беспорядке валявшихся под отвесной стеной, и задумался. Он тоже устал, я видела. Копыта копытами, а скакать всё время вверх – удовольствие нелёгкое. Особенно без завтрака, обеда и, судя по тому, как солнце пошло в сторону заката, без ужина. Потому что здесь, кроме камней, есть было совсем нечего.
Где-то Темнодар добыл еду, я помнила. Или то была птица? Не понять, да и неважно. Едва я вспомнила о запечённом на углях мясе, как во рту тут же собралась слюна, а живот подвело голодом. Крайне неприятные ощущения!
Нам укрытие бы на ночь ещё найти, да такое, чтобы белоголовые мимо прошли, и дождём не залило. Тучи мне не нравились. Тяжёлые, тёмные, по краям – ослепительно белые, а над ними, в разрывах, на пронзительной синеве неба – лёгкие крючки когтеобразных облаков. Дождь будет точно. Не ночью, так утром.
Еда и укрытие были всё же проблемами местного порядка. Да, белоголовые тоже. Я была уверена, что как-нибудь мы с Темнодаром всё-таки выкрутимся.