Ната Чернышева – Сестра Огня 3 (страница 4)

Гроза ушла, но вслед за нею пришла влажная духота мокрого после проливного дождя леса. Я обливалась потом, замучилась утирать лоб, чтобы не текло в глаза. Мне, конечно, подошёл бы лёгкий морозец с небольшим снежком, как нередко бывало у нас летом на Старой Терре. Вот только кто мне здесь отгрузит вожделенный холод. Не белоголовые же! Терпи, Ликесса, капитаном будешь.

Недалеко от каскадного ручья обнаружилась узкая и, к счастью, сухая пещера, не занятая никем из местных обитателей.

Мы осторожно протиснулись в узкую щель и попали в небольшое пространство, образованное несколькими валунами. Дикий грозовой ливень не сумел превратить её в подобие сырого подвала, он сюда попросту не попал, обтёк по краям. Очень удачно.

Когда-то давно здесь прошёл мощнейший оползень, он нагромоздил друг на друга огромные скальные обломки. С тех пор они обомшели и заплыли скудной горной почвой. По боку одного из камней тянулись мелкие серебряные цветочки. Они слегка светились в темноте.

Я смотрела на них и не могла оторваться: до чего же красиво! Мрак, камень, враги кругом, неизвестно, чего ждать. А здесь доверчиво раскрывают тоненькие полупрозрачные лепестки маленькие цветы.

Я вскинула голову. Мне показалось, будто в отдалении снова начала ворчать гроза.

– Если ливень вернётся, здесь, возможно, затопит всё, – сказала я.

– Ночью по горам не ходят, – отрезал Темнодар известной истиной, за которую немало неудачников заплатили переломанными конечностями и свёрнутыми шеями.

Он погасил люминофор, свернув гибкую трубку в колечко, и наступила полная темнота, из серии «хоть глаз коли». Но всё же какой-то свет здесь существовал, хоть и очень слабый. По мере того, как постепенно привыкали к мраку глаза, я начала замечать островки света из всё тех же серебряных цветов. А высоко над головой свешивались откуда-то сверху цветы покрупнее, уже размером с фалангу большого пальца. По форме они напоминали детские фонарики и светились тревожным оранжевым огнём.

Оранжевый относится к тёплой части спектра, некстати вдруг вспомнилось мне, но здешние цветы умудрялись источать холодный оранжевый свет. Не могу объяснить! Впечатление от них создавалось именно такое.

– Темнодар бывал здесь раньше? – шёпотом спросила я, в голос говорить остереглась.

– В матавийке Белоголовых?– хмыкнул нивикиец. – Очень смешно.

Я прикусила язык. Похоже, мы попали в мир, где орудует какая-то религиозная хрень. Белоголовый паук. Чёрные дыры, почему я так плохо слушала профессора Сатува? Отчего пропускала мимо ушей лекции доктора Кармальского? Уверена, они знали об Белоголовом Пауке-боге всё!

Что мешало мне расспросить их тогда, когда была у меня такая возможность? Но откуда же я могла знать, куда меня занесёт через проклятые поломанные Врата!

Уголок вылез мне на голову. Где ж он прятался-то во время драки?! Где-то на мне, однозначно. Да тихо так, что я о нём даже думать забыла, пока он себя сам не обозначил. Я осторожно стянула кристалл вниз. Получила заряд возмущения, мысленно ответила тем же самым. На плече сиди, можно. А на голове у меня тебе делать нечего!

И не возмущайся! Мы тут в одном взбесившемся шаттле. Будем трепать друг другу нервы, пропадём. Понял ли что-нибудь разумный кристалл, я не знала. Но больше он ко мне на голову не лез.

Делать в каменном мешке было абсолютно нечего. Я села, прислонилась спиной к скале и потихоньку начала дремать. Мне снилась мама. Она смотрела на меня с укоризной и качала головой, а я почти слышала её грустный голос: «Опять тебя потянуло на подвиги, Ликуша». Мне снился Снежин. Он просто смотрел на меня, с извечным своим выражением на каменном лице: «Ну-ка, скажи что-нибудь, чтобы оно прозвучало донельзя глупо». А потом мне приснился Ан.

Мы были после спарринга, оба в мыле, в каком-то-то безвременьи. Я ничего не могла разглядеть за спиной брата, там стояла сплошная муть.

– Ищи Сияющий на Холмах Град, Лика, – сказал брат, так отчётливо, как будто и не сон свёл нас обоих вместе. – Там есть Врата, свободные от власти белоголовых.

– Где его искать, Ан! – в сердцах сказала я. – Ну где? Мы в какой-то местными богами забытой дыре, в горах, здесь даже маленьким посёлочком не пахнет, а ты говоришь мне про целый город! Прошёл дождь, гроза смыла все следы, а рядом со мной нивикиец, Ан! Целый настоящий нивикиец, можешь себе представить?

Но Ан не отвечал мне. Он уже уходил, растворялся в тумане, и я побежала за ним, спотыкаясь, плача и требуя, чтобы он забрал меня с собой, обратно на Геддарсу.

А потом что-то зажало мне рот и лишило дыхания. Я дёрнулась, и обнаружила вдруг, что рот мне закрывает ладонь Темнодара.

– Тихо, – скомандовал он, заметив, что я проснулась.

Я отчаянно закивала. Нивикиец меня понял, хотя, как я запоздало сообразила, у них кивают, когда говорят «нет», вообще-то. Темнодар убрал руку. Приблизил губы к моему уху и прошептал:

– Белоголовые идут.

Я замерла, забыв дышать. Теперь и я услышала шаги где-то наверху, над нами. Идущие – их явно было несколько – не торопились. И не скрывались. Они перекликались между собой на резком, гортанном, бряцающем наречии, вообще не имеющем никакого отношения к нивикийскому и его вариантам. Я не поняла ни слова, разве лишь по интонации можно было догадаться, что они ругаются. Между собой или в целом на ситуацию, не понять.

Белоголовые. Враги.

И они приближались.

ГЛАВА 3

Мы сидели тихо-тихо, забыв даже дышать. Это оказалось невероятно сложным делом, сложнее, чем сдавать экзамен безжалостной учебной нейросети университета.

Над головой цокали без конца копыта, в щели сыпался всякий мусор. Выскочить бы, прибить бы их там всех… Ключевое слово «всех».

«Все» – глупо думать, будто это всего-лишь двое-трое. А если десять? Двадцать? То-то же.

Потом сверху зажурчало и полилось. Не дождь.

Темнодар зажал мне рот ладонью снова, так что я не успела совершить глупость – завопить матом во всё горло. Уголок свирепо зашевелился на моём плече, но я мысленно донесла до него, что треснуть и сломаться куда неприятнее, чем вот это… этот… эта гадость биологического происхождения! Разумный кристалл притих. Разламываться на части ему очень не хотелось.

В щель ударило ярким холодным огнём фонаря. Но, к счастью, мы вжались в камень там, куда поток ослепительного белого света не доставал. Протискиваться внутрь в узкую вонючую щель и осматривать всё изнутри никто из белоголовых не пожелал.

Они бродили над нами до утра. Ушли вниз только тогда, когда в щели начал просачиваться жемчужный свет нового дня. Но мы с Темнодаром и Уголком ещё долго сидели неподвижно, опасаясь высовываться.

Вот так выползешь под солнечный свет и попадёшься тем, кто припоздал и спускается сверху только сейчас…

В какой-то момент в лесу разом проснулись и заголосили птицы. Или кто здесь был вместо птиц. «Тиривинь-тиривинь», «чик-чок», «чечече» и уже знакомый «кугух», который, как оказалось, прекрасно способен истошно орать не только во мраке. Круглосуточный концерт, так сказать, по вашим заявкам.

Мы посидели ещё немного, и решились выйти. Никто нас не схватил. Похоже, преследователи взаправду ушли. Вот бы с концами ещё. А то вдруг им в голову придёт вернуться обратно тем же путём…

Я долго, яростно, со слезами отмывалась в ручье. Вода была ледяной, что полбеды, я привычная. Но никакого же шампуня или мыла! Вот где беда. Запах преследовал меня, мне всё казалось, что от меня разит на добрый парсек.

Темнодар нарвал каких-то листьев, намял их и показал, как надо втирать их в волосы. Горьковатый хвойный запах, слава всем звёздам Галактики, переборол наконец-то мерзкую вонь, но лишь после того, как я тщательно промыла голову в четвёртый раз.

С одеждой оказалось сложнее. Надо бы снять, чтобы постирать. Но Темнодар обязательно будет пялиться, уверена! У него вообще никакого изумления и страха от моего внешнего облика не возникло, а ведь мы очень сильно различаемся. Скажем так, встретить друг друга за чашечкой кофе в нашем археологическом городке было бы невозможно. Нет в известной нам Галактике никаких нивикийцев. Даже тех, кто в близком родстве с ними, нет.

Логично было бы и обратное, нивикийцы не должны бы знать людей и спокойно относиться к нашему внешнему виду. А вот. Темнодар относится так, будто жил среди людей многие годы.

Но не могла же я попасть через те Врата сразу на десять тысяч лет назад?! Немыслимо же!

Я по-прежнему считала, что перенос случился в пространстве. И отчаянно пыталась понять, как же вернуться обратно. Не через Врата, я не умею ими управлять, никакой гарантии, что они откроются куда надо, у меня нет. Здесь есть выход в космос? Хоть какой-нибудь, хотя бы на орбиту.

А ещё нужно найти Томпаля, профессора Звёздочку и Равиой. А ещё враг где-то тоже бродит. Томпаль лишил его Имени, но злости и ненависти лишить не мог, не в его власти, он ведь не перворанговый телепат.

Бедная моя голова! До того распухла вопросами, что того и гляди сейчас лопнет.

– Пусть Темнодар отвернётся, – потребовала я от своего спутника.

Он сложил руки на груди и медленно усмехнулся, словно бы спрашивая всем своим видом «а с чего бы вдруг?»

– Иначе Темнодару придётся нюхать одежду Камнеломки всю дорогу, – объяснила я.

Аргумент подействовал. Нивикиец повернулся ко мне спиной, сцепил на пояснице руки.