Ната Чернышева – Сестра Огня 3 (страница 3)
Судя по Темнодару, какая-то часть древнего народа спаслась.
А мне-то какая разница? Во времени я потерялась или в пространстве, какая разница, если не придут и не спасут? Теперь я буду жить здесь совсем одна. Как-то. Как?
Но и на этот вопрос я не знала ответа.
Гроза между тем успокаивалась, утихала, уползала за скальную гряду, отделявшую низину от остального мира. Что там, за каменным хребтом? Может, город. Может, снова пустынная местность. Но Темнодар прав: здесь оставаться нельзя.
Ни крыши над головой, ни еды, ничего. Природная пастораль. И огонь ещё ко мне не спешил возвращаться, что напрягало. Ломать камни – это прекрасно, но не иметь возможности вскипятить воду – довольно грустно. И защиты от лесного пожара, похоже, тоже нет. Вот как влупит молния в сухое дерево…
Я поёжилась, отгоняя ненужные страхи. С ума сойти от воображаемых бедствий мне только ещё не хватало!
***
От отчаяния и слёз я сама не заметила как провалилась в тяжёлый сон. А очнуться пришлось от резкого укола страха. Я резко села, и обнаружила, что Уголок воткнул в меня свой короткий, острый конец. И ещё добавил электричества, поганец!
Я отодрала его от себя, еле сдержав порыв швырнуть куда подальше. Ведь если припомнить предшествующие открытию Врат события, то кристалл так-то имеет полное право предъявлять претензии.
Небо очистилось, и над изломанным горным хребтом разлилась полоса тёмно-розовой вечерней зари. Звёзды ещё не проступили на небе, но мир дышал сумраком и вечерней прохладой. Деревья стояли неподвижно. Несмотря на бушевавшую недавно грозу, ветер улёгся совсем. «Чиквирк, чиквир, вир, квир», – трещали по кустам какие-то насекомые. Звук показался мне незнакомым и знакомым одновременно, а вот второй укол от Уголка – отменно лишним.
– Сдурел? – зашипела я на противный кристалл.
А потом увидела. И тут же вскочила на ноги, срывая с пояса раздвижной шест.
Потому что впереди Темнодар отчаянно бился с двумя рослыми врагами, молча, свирепо и отчаянно. Кто они, я разбираться не стала. Свои нападать не вздумали бы.
– Стоять! – заорала я, раскручивая шест.
И тут на меня сверху набросились ещё несколько негодяев. Я не успела понять, сколько именно, двое или трое. Некогда стало думать вообще. Тело вспомнило свирепую науку Ана и действовало почти без участия сознания, на одних рефлексах.
Клянусь, я не хотела убивать! Никого! Но когда на тебя лезут с явным намерением вспороть кривыми ножами сверху до низу, ты понимаешь, что это не весёлая тренировка с родичем, а бой без правил на выживание. Или ты. Или тебя!
Нападающие оказались такими же нивикийцами, как Темнодар, и лягались они будь здоров. Я едва не пропустила удар окованным железом копытом прямо в подвздошье. Пришлось выгнуться до предела, ещё немного, и коснулась бы затылком земли. В жизни никогда не подумала бы, что смогу во что-то подобное!
Враг не ожидал от меня такой прыти и посунулся вперёд, и я добавила ему шестом по хребту, а второго безо всяких затей двинула кулаком в висок, как учил Ан.
Сквозь руку прошло некое напряжение. Я по привычке ждала огня, но вместо огня проявилась сила, давшая мне прозвище: голова негодяя раскололась, веером расплескав вокруг содержимое.
Меня едва не стошнило снова, но второй враг не дал упасть в переживания. Смерть товарища его обозлила. Он наставил на меня нож и бросился. И опять я разминулась со смертью всего лишь на волосок. Зато в моменте увидела вражьи глаза, очень близко. Зрачки, горизонтальные, как у всех копытных, были расширены до предела, и в их черноте них отражалось небо. Светлая радужка оставалась лишь совсем уже узкими полосками сверху и снизу.
Нивикиец перед боем явно принял на грудь какой-то боевой коктейль. Как и его приятели, надо думать.
Ан, дорогой мой брат, никогда больше не буду ругать тебя ни за какие затрещины, подзатыльники и заушины во время тренировок! Спасибо за науку, родной! Без тебя я сейчас пропала бы.
Враг развернулся, копыта высекли из каменистой земли искры, и пошёл на меня. Страшен и силён, но вещества подобного толка всегда влияют на мозги, и не в лучшую сторону. Я перехватила шест поудобнее и ждала. Страх скручивался в животе ледяным склизким комом, но важно было подстеречь нужный момент.
Чтобы в голову. Как первого. Чёрные дыры с огнём, раз уж пропал, но пришедшая ему на замену сила оказалась не хуже. Шутки Стерегущего, не иначе. И разбираться с ними сейчас некогда.
Прыжок, уход в сторону, шестом по голове… а не вышло, попала в плечо, и рука врага тут же повисла плетью, пальцы разжались и нож, обиженно звякнув, улетел за пределы поляны, в пропасть.
Свист, удар шестом, на этот раз в голову, нивикиец успел поставить блок одной рукой, но паранорме оказалось едино, что пробивать, одну голову или руку вместе с головой. Брызги разве что получились скромнее.
Я оглянулась, где Темнодар? Темнодар вытирал клинок об одежду одного из трупов. Ещё трое валялись поодаль. Всё. Отбились.
Я поставила шест торцом в землю, наполовину сложила его и опёрлась на него, поражённо осознавая, что времени прошло всего ничего.
Всё тот же вечер, и заря почти не остыла. А сколько смертей вокруг. Воспринимать распадающиеся ауры противников было очень тяжело. Я встряхнула головой, пытаясь загнать под крышку разгулявшееся паранормальное восприятие. Получилось не сразу.
Темнодар встал рядом, зацепил за пояс отставленные пальцы своих рук.
– Камнеломка не самый худший боец из всех, кого Темнодар видел.
Я кивнула, узнавая знакомую формулу похвалы. Сколько раз я её читала в разнообразных нивикийских развлекательных романах, и вот услышала сама, и как же глубоко прозвучало.
Камнеломка. Я. Убившая двоих. Назвали не худшей, значит, признали лучшей.
А можно мне домой? К маме?
***
Мы спустились вниз по склону. Темнодар запретил брать оружие поверженных врагов, сказал, что там могут быть следящие метки. Я не стала спорить, ножи у них были не из хорошего материала. С ножом Ана не сравнить. А весили они изрядно.
Мы устроились возле негромко звеневшего ручья. Вода текла каскадами, из одной каменной чаши в другую. Сам поток был порождением отбушевавшей грозы, в сухие дни вместо него здесь просто сочилось что-то некрупными каплями. Темнодар безо всяких затей сунул голову под один из таких каскадиков. Я последовала его примеру.
Холодная вода вначале обожгла, будто кипятком, но потом пришло облегчение. Я села там, где стояла. Напряжение недавнего боя начало отпускать, у меня задрожали руки, причём так сильно, что пришлось сцепить в замок пальцы и прижать к себе. Всё равно получалось плохо.
– Кто напал на Темнодара? – спросила я, старательно выговаривая каждое слово.
А то ещё и зубы взялись постукивать, ну куда это годится.
– Храмовники, – объяснил мой спутник. – Служители Белоголового Паука. Что ж, теперь хотя бы ясно, в какой матавийк открылись блуждающие Врата.
– В какой же? – спросила я.
– В тот, где контроль над Вратами в руках у белоголовых.
– Как ясно и понятно всё! – съязвила я.– У белоголовых разве один матавийк?
– Много, – не стал спорить Темнодар. – Но гораздо меньше, чем во всей Вселенной.
Он протянул мне ладонь, разжал пальцы. Тусклый отсвет сумеречной зари на металле – кругляш свёрнутого раздвижного шеста. Я выронила его там, наверху, и не заметила, когда. Даже вспомнить не смогла, когда! Вот я стояла, опираясь на шест, вот мы пошли вниз… уже без шеста…
Я осторожно взяла шест с ладони нивикийца, прицепила его к поясу:
– Благодарность Темнодару.
– Оружие терять нельзя, – укорил он меня. – Камнеломке ещё не доводилось убивать?
– Тёмное небо, – высказалась я в сердцах. – Один раз всего, и с Камнеломки хватило. Камнеломка не убийца. Убийства не нравятся Камнеломке! Смерть – это страшно, жутко, кошмарно, ужасно. Камнеломка не хочет больше убивать, никогда в жизни!
– А придётся, – хмыкнул Темнодар.
– Нет! Можно же решить миром! Договориться! Слова имеют не меньшую силу, чем удар ножом по горлу!
– Пусть Камнеломка расскажет белоголовым, – язвительно посоветовал нивикиец. – Найдёт такие слова силы, что успеет сказать прежде, чем голова покатится в другую от тела сторону!
«Кук, кук, кук, – раздался вдруг замогильный голос, от которого кровь мгновенно застыла в жилах. – Кугухук, кугухук, ук, ук, ук!»
Я выхватила шест, он мгновенно раздвинулся в полный размер. Животное? Птица? Враги?!
Ночной лес давил своей массивностью. Сверху деревья казались игрушечными. Отсюда, снизу, их кроны казались мрачными чёрными гигантами, перекрывавшими небо. К первому, вопящему дурниной голосу присоединился второй. Какое-то время существа яростно перекрикивали друг друга, соревнуясь в том, кто кого переорёт, а потом замолчал сначала один, а за ним и второй.
И тогда зазвучал мерный стрёкот каких-то ночных насекомых. Или не насекомых. Скрипы, шорохи, какие-то тени, тёмные на тёмном, снова кугух, только далеко…
– Камнеломка думает, что из леса придут звери, – сказала я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. – Разорвут. Съедят…
– Подавятся, – мрачно пообещал Темнодар. – Сюда.
В его руке зажглась палочка люминофора. Во всяком случае, свет она источала почти такой же, как наши люминофоры, резкий, химически-жёлтый. Что ж, по крайней мере мы не переломаем себе ноги. И, может быть, не наступим на какую-нибудь змею…