Ната Чернышева – Полина на Луне (страница 5)

– Проблема не в том, что семья не в состоянии прокормить одну глупышку, – продолжил он. – Проблема в том, что ты на данном этапе своей жизни – денежная чёрная дыра, Полина. Сколько туда средств ни бухни, всё будет мало. И без толку. Вот скажи-ка, перед такой важной для тебя поездкой ты занималась – чем? Даже бронь сама не догадалась сделать! Даже билеты без подсказки приобрести! А зато придумала проект «Лунная Полина» и носилась с ним всю неделю; не заметить вереницу доставочных платформ со всякой ерундой мог только слепой.

– Почему сразу ерунда! – возмутилась я, не выдержав упрёков.

– Пять коробов ты берёшь с собой. На две недели. А площадью места проживания ты поинтересовалась?

– Площадь как площадь…

– Ну-ну, – хмыкнул Рамсув. – Боюсь, что тебя ждут сюрпризы…

Я это всё сейчас вспоминала, ёжилась и пыталась растянуть по времени свои скудные средства.

Получался такой мизер на каждый день, что хоть плачь. Ладно, питаться можно в точках общественного питания, они очень дешёвые (и подают там жидкую резину по вкусу, питательную, но резину…) но как, скажите пожалуйста, выжить без кофе? И без новогоднего праздника?

Разве что подработать по мелочи чем-нибудь в информе… Вроде переводов с экзотических языков на эсперанто. Проблема тут была всего одна, зато громадная: никаких таких редких языков я не знала. Русский, эсперанто и разговорный гентбарский чинтсах, из-за Рамсува. Так что в поиск можно спокойно не заглядывать.

Ну, не везёт, я же сказала. Паранорма неудачи, как она есть. Мама может сколько угодно отнекиваться, но по факту-то. Что-то у неё в тех колбах, где проходило моё зачатие, пошло не так. Признаваться в своём профессиональном фиаско кто же любит. Вот.

Сидела я вся в таких мрачных мыслях, никого не трогала, и вдруг мне на голову полилось что-то горячее. Судя по запаху – кофе. Какой-то специфичный запах, с отчётливым привкусом этанола - наверное, алкогольная добавка. Бальзам там какой-нибудь. Или коньяк. Пожалуй, даже коньяк…

– Твою мать! – заорала я, вскакивая. – Какого лысого ёжика?!

Кофе. На голове. Волосы в липкой гадости, и ещё по шее потекло, под ворот, представляете? Я сжала кулаки, и над ними вспыхнуло рыжее пламя. Поджарю ублюдка! Нашёл об кого споткнуться, мерзавец.

Но мерзавец внезапно оказался выше меня на две головы, если не на все три, а я ведь тоже не маленькая. В сером изысканном костюме, с алой строчкой ручной вышивки по вороту. Какие-то нечеловеческие письмена, очень даже может быть, что и со смыслом. Тёмные, с отчётливым отливом в синеву волосы собраны в сложную причёску, а глаза…

Синие. Вполлица. С ромбовидной звёздочкой зрачка.

Нелюдь, как он есть.

– Приношу извинения, юный человек, – выговорил он на эсперанто, с акцентом, но вполне понять его было можно. – Моя вина. Недосмотрел. Не заметил вас.

А мне от этого легче, спрашивается? От извинений его дурацких – легче?!

В его могучей лапище стаканчик с кофе выглядел детской игрушкой. А не заметить меня он вполне мог, между нами как раз стояла узкая длинная кадка с развесистыми растениями.

– Выбросьте эту гадость, – с отвращением сказала я, имея в виду стаканчик. – Всё равно его содержимое уже на мне, целиком.

Турист послушно выкинул стаканчик, прицельно запустив его точнёхонько в зев урны-мусоросборника. Я поразилась меткости: попал точно в середину затянутого белой плёнкой силового поля отверстия.

Урна чавкнула, проглатывая угощение. В неё вмонтирован масс-конвертер, а полученную от утилизации мусора энергию урна передаёт в общую электрическую сеть орбитальной станции. Отличные штучки, так называемая умная инфраструктура станции замкнутого цикла. Они появились недавно, и пока ещё слишком дорогое удовольствие. Мне пришлось делать сразу два макета: один правильный и продвинутый, другой – не превышающий заданную ЭкспоФорумом смету. Угадайте, какой мне нравился больше?

– Могу предложить… эээ… очиститель, – предложил турист, вытягивая откуда-то из кармана что-то вроде длинного белого платка.

Технологическая влажная салфетка из той же серии, что и умные мусорные урны? Отлично! Искать душ – и ещё платить за него! – мне не улыбалось совсем.

Я взяла у него салфетку, обтёрла лицо и шею, – кожу приятно пощипывало, запахло озоном.

– Волосы ещё, – виновато подсказал турист.

Я вздохнула и, следуя его указаниям, протёрла волосы. Собралась выкинуть салфетку – больше она ни на что уже не годилась, эти штуки одноразовые, потому и такие дорогие, – и вдруг обратила внимание на сиреневые разводы.

На белом. Сиреневое на белом. Нет! Только не говорите мне, что эта дрянь сожрала с моих волос с таким тщанием нанесённую на них перед поездкой краску!

Я торопливо раскрыла сумочку, выхватила оттуда таблетку голографического зеркальца, активировала его.

Не-е-ет!

Салфетка не просто смыла краску, она отбелила мне волосы напрочь! Мой естественный цвет – тёмно-русый, а в зеркале я увидела на сиреневых прядях отменно белые полосы с желтоватым отливом. Неряшливые белые полосы! Я, когда протирала волосы, меньше всего заботилась о художественных мазках!

– Что-то не так? – с тревогой спросил галактический гость.

Я взвыла, и рассказала на всех трёх, доступных мне, матерных языках – русском, эсперанто и чинтсахе, что не так. Даже не думая о том, что, возможно, приобретаю в комплект к Ларивинтасме ещё одного врага.

Потом с размаху села обратно и разрыдалась. Сколько можно? Сколько можно уже невезение вёдрами хлебать?! Как я в таком виде появлюсь на ЭкспоФоруме? Где я здесь найду нормального парикмахера? А если и найду, где я денег на его услуги возьму?! Это же был один самых важных моментов «Лунной Полины» – образ Рименеи с сиреневыми кудрями! (популярный персонаж молодёжных развлекательных сериалов того времени, отважная девушка-звездоход из Службы изысканий – прим. автора).

Турист обошёл кадку и сел рядом напротив меня, прямо на пол, ловко поджав ноги. А теперь смотрите, он – на полу, я – на лавочке. И мне всё равно приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– У меня есть ещё салфетки, – глубокомысленно сказал он. – Можно попытаться стереть ими весь цвет… Чтобы возникло единство гармонии.

Я утёрлась, резко вдохнула, беря себя в руки, и посмотрела на его нечеловеческую моську, исполненную живого любопытства. Единство гармонии… О чём он? Какая, к чёрным дырам, гармония! Есть же разница, суперцвет, и вот эта вот… эта… эта пакля!

– Мне искренне жаль, что я причинил вам неудобство дважды, юный человек, – продолжил гость. – Я не хотел. Честно.

Не хотел он. Не хотел – так следил бы за своим кофе, разорви его печёнку!

– Мне сразу после посадки в Селеналэнде надо срочно бежать, иначе я опоздаю. У меня всё по секундам рассчитано! И вот я появлюсь перед обществом вся вот такая. Позорище полное. Все с меня ржать будут… особенно Ларивинтасме. Предупреждать же надо было!

– Я не знал, что у соукнемов такой побочный эффект, – покаянно выговорил он.

– У чего?!

– Соукнем, – гость показал мне упаковку проклятых салфеток.

Синяя такая аккуратная пачечка-палочка. Со столбиком непонятных нелюдских иероглифов.

Я положила таблетку зеркала на лавочку. Покрутила волосы так и этак. Может, можно ещё как-то спрятать среди других прядей. Хвост там. Косу.

Багаж сдала! Ни гребней, ни нормальной расчёски, ни машинки для плетения косичек, всё там, в коробах. Проклятье, у меня даже заколки под рукой не оказалось. Это же неубиваемая укладка, нарочно сделанная для долгой дороги! Держаться будет несколько дней. Именно затем, чтобы не мучиться с волосами, когда ни на что времени нет.

– Простите меня, пожалуйста.

Турист никуда не ушёл, как оказалось. Сидел всё там же, смотрел всё так же. Но его слова прозвучали до того трогательно, с таким искренним раскаянием. Даже орать на него расхотелось.

Нелюдь, что с него возьмёшь! Он половины моего горя не поймёт, а на вторую половину опять салфеточки убойные свои предложит. Что у них там в составе, спрашивается. Универсальный растворитель?

Я обмерла от ужаса и подёргала себя за выцветшую прядь: а ну-ка, сейчас она отвалится! Воздействие мощной химии для волос не всегда проходит бесследно. Был уже опыт. Сверкала потом лысым черепом: оказалось, проще состричь под ноль, чем привести в порядок…

Прядь держалась крепко. Мне стало легче, но, прямо скажем, ненамного.

– А с чего вы хоть так зазевались? – спросила я недружелюбно.

Прощать его я не собиралась, вот ещё!

– Там Старая Терра на экранах, – объяснил он.

– Что, в первый раз видите?

– Да.

– И как?

– Красивая планета.

Я видела другие планеты, те, на которых жилось не в пример легче, чем у нас. Они, конечно, совсем не походили на наш промороженный насквозь шарик. Родной дом прекрасен безоговорочно, просто потому, что это – родной дом, но чужие миры, особенно благоустроенные, с тотальным климат-контролем, казались мне верхом совершенства. И даже было жаль, что для нас вся эта красота невозможна в принципе. Из-за археологического статуса и упрямства Старотерранского Совета.

– Материнский мир Человечества, – продолжал между тем турист слегка восхищённо. – Мои предки так хотели его увидеть… Что ж, теперь я смотрю на вашу родную планету не только за себя, но и за них тоже.

Я только потом поняла, какой контекст он вложил в свою фразу. Тогда – не сообразила, настолько постигшее меня несчастье выбило из колеи.