Ната Чернышева – Дочь княжеская 2 (страница 6)
Вот ровно так же не закончить бы свою жизнь в этом милом мире.
Яшка с диким криком слетел сверху, захлопал крыльями, принялся в возбуждении скакать по палубе.
– Ну, что тебе ещё… – недовольно начала было Хрийз.
И замолчала. Катер шёл против волны, в размытом серым, неестественным светом мире. Солнце стояло где-то слева, такое же тусклое и непонятное. Навстречу катились с шипением громадные волны, вскипая бешеной пеной. Пена отсвечивала грязно-бурым пульсирующим светом, вскипала бурунами, в её рисунке сквозили очень неприятные образы. Черепа, скелеты, ещё что-то такое же. Хрийз потрясла головой, удивляясь собственному воображению. Бывает же.
Но стоять на корме и дальше стало очень уж неуютно.
– Яша, – негромко сказала Хрийз, подставляя руку. – Ну-ка, сюда. И сиди тихо.
Сийг послушно взлетел ей на руку, и Хрийз в ужасе поняла, что под внешней бешеной яростью скрывается самый настоящий дикий страх. Не за себя. За глупую хозяйку, которой грозила беда пострашнее невоспитанных человечишек.
Она поспешила убраться с кормы. Это оказалось не очень просто, при сильной качке и тяжёлом Яшке на руке. Перед тем, как скрыться за дверью салона, Хрийз увидела особенно огромную волну. Та шла прямо на борт, хохоча и скалясь страшными черепами, внезапно проступившими в бурой пене…
Хрийз с визгом влетела в салон.
То есть, на самом деле влетела она в дверь салона. Та даже не дрогнула. Бесполезно было рваться, кричать, биться головой, ногами, руками… Хрийз обессилено сползла вниз, уткнулась лицом в колени, в ужасе ожидая удара той странной, страшной волны с черепом на гребне… Выручил Яшка. Он взлетел, сложил крылья и с размаху ударил клювом в проклятую дверь. На миг Хрийз показалось, будто сийг окутался синеватым сиянием магии. Но когда дверь внесло внутрь и завертело по скользкому полу, девушка поняла, что ей не показалось. А в следующий миг свалилась внутрь уже она сама, приложилась обо что-то головой, в глазах тут же засверкало яркими вспышками. Но она успела увидеть, как дверной проём затягивают радужные сполохи магического щита…
Яшкин истошный вопль, полный ненависти и злобы, выдернул из начинающегося забвения; Хрийз извернулась и успела схватить вновь словившего бешенство друга за лапу.
– Стой! Стой, чёрт пернатый!
Яшка орал, бил крыльями, Хрийз поволокло за ним, она воспринимала внутренности салона каким-то вспышками: лица, лица, лица, цветные кольца страха, изумления, неверия, злости. Голову задёрнуло неведомым доселе чувством, повисшим в глазах красноватой пеленой:
– Замолчал сейчас же! – заорала Хрийз, срывая голос. – Сел на свою жопу ровно! Сейчас же!
Яшка свалился на пол, гневно завопил, широко разевая зубастую пасть.
– Клюв захлопнул! – в том же тоне велела ему Хрийз. – Быстро!
Яшка немедленно заткнулся. Надо же, изумилась Хрийз. Сработало!
– Видит Небо, давно пора, – буркнул кто-то откуда-то от окна.
Хрийз села, встать не смогла потому, что внезапно ослабели колени.
– Вы! Вы оставили меня на корме нарочно! – швырнула она всем сразу обвинение.
Люди запереглядывались, забормотали что-то себе в оправдание. Нет. Не нарочно её там оставили. Возникшая угроза требовала немедленного действия. Они действовали. Сообща. Поставили щит… И в голову никому из не пришло, что кто-то по доброй воле станет торчать в корме у двигателей. Девушке стало легче, но, прямо скажем, ненамного.
– А всё ты! – со слезами набросилась она на Яшку. – Всё ты, урод пернатый! Вёл бы себя по-человечески! Из-за тебя всё! Ты виноват! Ты!
Она уткнулась лицом в колени и разревелась, её трясло. Но сквозь истерику и слёзы сумела уловить Яшкино настроение. Подняла голову и рявкнула на птицу:
– Сиди спокойно, сволочь! Кому сказала, сиди!
– На-ка, выпей. Легче станет.
Моревич неприятно напомнил сЧая: такой же самоуверенный, с такими же усами, бурый от возраста. Только что плеши не было, волосы густой полупрозрачной волной спадали на плечи. Он протягивал девушке стакан с водой. Яшка гневно заклокотал горлом, боком подбираясь поближе.
– Заткнись! – крикнула ему Хрийз. – Сгинь!
Выхватила стакан, выпила одним махом. Легче не стало.
– Что с-случилось? – заикаясь, спросила она. – Что п-происходит?!
– Стихия смерти разгулялась, – нехотя пояснил моревич. – Бывает…
Хрийз вскинула голову. Вновь ожгло непривычным чувством, которому она не смогла сходу подобрать названия.
– Не держите меня за дурочку, – резко сказала она. – Мы все умрём?
Он дёрнул головой, поднялся. Сказал ядовито:
– Может, не все.
Хрийз проследила за его взглядом. В дверном проёме, рябившем радужными сполохами магического щита, можно было видеть волны, накатывающие на маленький кораблик. Волны подсвечивало нездоровое зеленовато-бурое сияние, в котором отчётливо виднелись мельтешащие под водой костистые твари.
Нежить.
Кто не умрёт, тот станет нежитью.
И будет носиться с мёртвыми волнами, пожирая всё на своём пути, пока боевые маги не упокоят переродившийся прах…
Ужас!
Пассажиров на последний рейс набралось немного. Женщина с маленьким мальчиком, лет трёх… сейчас он спал, укрытый пледом, на сиденье. Несколько парней, береговых. Похожий на сЧая моревич, оказавшийся серьёзным магом, что и спасло всех. И всё.
Команда катера оказалась заперта в управляющей рубке, связи с ними не было, Хрийз подозревала, что и самой рубки уже не было. Она не помнила, работали ли ещё двигатели, когда она убегала с кормы, или уже нет. Впрочем, это было неважно. Снаружи творился ад и заглядывать в окна, затянутые сероватой хмарью, желания не возникало. Дрожь пробирала при одной мысли, что ещё немного, ещё несколько секунд промедления, и…
Яшка робко подошёл сбоку, потеребил за одежду. Хрийз демонстративно повернулась к нему спиной. Злость на бешеного птица не отпускала. Если бы не он со своими закидонами!
– Я не понимаю, – возмущался один из парней, высокий красавец со стильной бородкой и усиками, – куда смотрят неумершие?! Это же их забота, следить за подобной дрянью!
Бороду вообще-то местные не носили, было не принято. Но этот отпустил себе – клинышком на подбородке, по краям рта, и усики на верхней губе. Оригинал. Ещё бы волосы у него были тёмными, а то нежный такой небесный оттенок, в тон бледным глазам.
– А что ты хочешь, День? – угрюмо буркнул маг-моревич. – После того, как не стало Мальграша, Янтарины, Рапфсаар и Звёздочки, их осталось всего двое. Для Сосновой Бухты мало.
– Но они должны сами понимать, что уже не справляются! Пусть возьмут кого-нибудь себе в помощь и…
Хрийз подумала про этого Деня, что он урод. Судя по выражению лица женщины, та тоже подумала именно так. А моревич сказал презрительно:
– Ну, так и пойди сам, попросись в помощники. Уж Нагурна-то всякий знает, где найти!
День увял. Упыриная судьба его ничуть не прельщала. А кого прельстила бы… Разве что таких, как те девятеро детей, о которых писала Фиалка Ветрова. Или такого, как Канч сТруви, который хотел довести до ума вакцину против эпидемии, поразившей Третий мир в давние времена, заболел сам и не захотел умирать на пороге открытия. Хрийз знала о себе, что сама не согласится ни за что, лучше честно умереть. А впрочем, она на грани ещё не стояла, когда совсем уже край и иначе просто никак. И это девушка тоже понимала прекрасно.
Яшка тихо буркнул что-то и снова потянул клювом за рукав. Хрийз сердито выдралась, отвернулась. Боялась она смотреть лишний раз на поганца. Ведь снова расклеится, всё ему простит, а он, паразит такой, опять на шею…
Её не отпускало странное чувство. Происходящее вокруг здорово напоминало урок у Кота Твердича. С поправкой на масштаб, разумеется, и на стихию смерти, которую Кот Твердич своей ученице не показывал. Но Хрийз могла поклясться, будто различает характерные узлы магической «плетёнки», увиденной на уроке. Особенно если закрыть глаза и сосредоточиться. Перед внутренним взором представала тогда чёткая смертельная паутина, в которую попался катер, только без паука. Пока без паука…
Хрийз нерешительно посмотрела на моревича. Интересно, а он это тоже видит? Он старше, опытнее. Должен бы, по идее. Но тогда почему не действует? Кот Твердич показывал, как разрушаются подобные «плетёнки». Конечно, на маленькой он это показывал, но какая разница, общий принцип должен быть одинаковым для всех.
Она не выдержала, подошла. Яшка дёрнулся было следом, но ему злобно было велено сидеть на месте, тихим, но очень страшным по оттенку голосом. Хрийз чувствовала себя последней сволочью, но чувствовала так же и то, что иначе сейчас просто нельзя. Если этот бешеный пернатый имбецил покалечит единственного мага, держащего защиту…
Моревич внимательно слушал. Настолько подчёркнуто внимательно, что Хрийз на ровном месте почувствовала себя полной дурой и очень пожалела, что вылезла со своим мнением.
– И как вы себе это представляете? – осведомился маг.
– Как… – стушевалась Хрийз. – Как с вязанием… Если нить поддеть и дёрнуть, полотно разваливается само в два счёта.
– Напомните мне, юная дева, как давно вы изучаете стихийные плетения, – с отменным ядом в голосе осведомился моревич.
– Сегодня утром… мне показали…
Хрийз возненавидела себя за этот жалкий лепет. А моревич приподнял одну бровь:
– Утром? – насмешливо переспросил он. – Всего лишь! И вы позволяете себе считать, что я, потративший на стихийную магию половину жизни, не могу отличить «плетёнку» от спонтанного выброса?