Ната Чернышева – Дочь княжеская 2 (страница 3)
Райда появилась точно в срок, не раньше, но и не позже. Яшка вспрыгнул на спинку лавочки, угрожающе распахнул крылья. Сразу стало видно, какой он здоровый и, чего там, страшный. Один клюв с зубами чего стоил. Вот такая интересная зверушка. По виду – вроде бы птица, а по сути – чёрт знает что. И с зубами в клюве.
Птеродактиль.
– Пойдёмте, – деловитее сказала Райда, не обращая на сердитого Яшку никакого внимания. – Пойдёмте! Я надеюсь, Кот возьмёт вас…
– Кот? – недоверчиво переспросила Хрийз.
– Личное имя, – пояснила Капгир. – Кот Твердич Каменев.
Хрийз кивнула, запоминая. Кот так Кот. Мало ли какая фантазия настигла родителей, давших младенцу звучное с их точки зрения имя. В далёкой земной реальности были же чудаки, назвавшие своего сына БОЧ рВФ 26…. Дальше не помнила. Номер какой-то. Или дата рождения, что ли. Бедный пацан. Так что Кот – ещё не самый идиотский вариант…
Кот Твердич встретил их в школьном холле. Яшку оставили снаружи, несмотря на все его возмущённые вопли.
– С птицами нельзя, – коротко бросил преподаватель.
Хрийз недрогнувшим голосом велела Яшке ждать снаружи в парке. Тот орал, орал… Но с господином Каменевым поспоришь! Хрийз поневоле ожидала пожилого, с сединой и морщинами, старого волшебника, как их ещё в детских книгах изображают, но не тут-то было. Преподаватель выглядел молодо. Высокий парень, широкий в плечах и с во-от такими кулаками. Ему бы не в школе, ему в десантуре служить, гвоздить железной дланью врагов, кромсать их на ленточки широким ножом… Аура его светилась мягким солнечным золотом, но на мгновение Хрийз показалось нечто знакомое. Неуловимое, но очень знакомое, и, между нами говоря, донельзя странное: разве можно таким, как он, работать с детьми?..
Райда представила их. И Хрийз, не успев вовремя захлопнуть рот, выдала на выдохе:
– Вы неумерший?
Он переглянулся с Райдой. Терпеливо спросил, голос оказался мягким, доброжелательным:
– Почему вы так думаете, Хрийзтема?
– Ну… – она уже не была так уверена. – Простите. Мне показалось.
– Вы уже встречались с неумершими? – спросил он.
– Да, – ответила Хрийз. – Вот поэтому и подумала. Вы похожи на них.
– На кого? – невозмутимо улыбнулся он.
– Ну… На Канча сТруви, – сказала она. – Или даже на Дахар. Больше всего, на Дахар. Если я ошиблась, простите.
Аура у него ничуть не напоминала мёртвый серый тусклый свет неумершего, на который в магическом спектре лучше не смотреть, если настроение себе портить не хочешь.
– Раз показалось, – выкиньте из головы, – дружелюбно посоветовал Кот Твердич. – Пойдёмте в класс…
Летом занятиия в школе не велись, и просторный холл был пуст, тих и печален. Сквозь высокие окна падал зеленовато-золотистый дневной свет. Гулким коридором прошли в класс, тоже пустой, естественно. В классе стояли шкафы с толстыми книгами, самые что ни на есть обыкновенные парты, тяжёлые портьеры были собраны над окнами в тугие бордовые валики.
– Присаживайтесь, – Кот Твердич пригласил Хрийз за одну из парт.
Сам устроился напротив, а Райда тихонько передвинула один из стульев поближе.
– Мне сказали, у вас пробелы в теории магии, Хрийзтема, – сказал преподаватель. – Какие именно?
– Я… – Хрийз решительно выдохнула: какой смысл ей врать? Первое же занятие вскроет печальную истину. – У меня не пробелы. У меня полный ноль. Без палочки. Понимаете, я из другого мира…
– Слышал, – кивнул Кот Твердич.
– Вот. А у нас, понимаете, магии нет. То есть, её не преподают нигде и… и… и вообще, не принято.
– И вы хотите учиться на штурмана, как понимаю, – уточнил преподаватель.
Хрийз отчаянно закусила губу.
– Да, – сказала она. – Я… научусь.
– Хорошо. Сейчас посмотрим, что можно сделать… Мне нужно оценить ваш уровень.
В окно грохнуло. Хрийз вскочила: Яшка! Пернатый негодник разогнался и вломил клювом по стеклу, аж звон пошёл. Стекло дрогнуло, но устояло. Яшка пошёл на второй круг. Кот Твердич жестом велел не беспокоиться. Подошёл к окну, распахнул его и Яшка, не встретив препятствия, влетел в комнату. Развернулся, пошёл на таран…
Но его медленно и аккуратно отжало на подоконник. За подоконник Яшка встал насмерть, вцепился когтями изо всех сил в крашеное дерево, только щепки брызнули, и поднял дурной крик.
– Сказал же, птицам – нельзя, – веско уронил преподаватель.
– Вы его пустите, – жалобно попросила Хрийз. – Он же иначе жизни не даст…
– Жизни не даст? – поднял бровь Кот Твердич. – Я понимаю, это очень редкий случай, когда возникает связь между взрослой птицей и юной девушкой. Но вы должны научиться спускать его на землю с собственного загривка. Ради его же блага. Если он нападёт не на того, то его просто убьют, в конце-то концов. Яшхрамт, – обратился он к сийгу. – Уймись.
Яшка раскрыл пасть ещё шире. Но не вопил, выжидал.
– Три минуты выпендрёжа тебе дороже собственной подруги, – укорил сийга преподаватель. – Стыдись.
И повернулся спиной к окну. Яшка сдулся. Свернул крылья, нахохлился, даже глаза закрыл. Обиженная гордость. Хрийз разрывало от жалости. Но девушка интуитивно понимала: вмешиваться нельзя.
– Продолжим, – сказал Кот Твердич. – Предлагаю небольшой тест по стихиям: какая откликнется…
Он показывал и наглядно объяснял простейшие «плетёнки». Хрийз честно пыталась повторить, но получалось у неё скверно. Под конец готова была заплакать: точно, не возьмётся учить, и к экзаменам не допустят, отправят сортиры чистить, чтобы отработать уже подписанный контракт. Контракт пугал, хотя в этот раз, подписывая, она осознавала риски.
– Очень интересно, – сказал преподаватель.
– Что? – убито спросила Хрийз.
– У вас ровный отклик на все четыре стихии, – объяснил он. – Я не встречал подобного уже очень давно… Не пугайтесь, – мягко добавил он, заметив её состояние. – Я подготовлю учебный план; завтра придти сможете?
– Смогу, – облегчённо кивнула Хрийз.
– Замечательно. Завтра жду, в это же время, здесь.
– Каковы шансы? – подала голос молчавшая до этого времени Капгир.
– Неплохие, я считаю, – ответил Кот Твердич. – У девочки уже прошла инициация по триединому потоку, это, безусловно, плюс. Попробуем пробиться. На сегодня всё. Жду завтра.
Хрийз поднялась, поблагодарила. Вместе с Райдой Капгир вышла в пришкольный парк. Райда сказала:
– Выше ожиданий. Я опасалась, что он откажется. Понимаете, Кот – лучший, и он имеет полное право отказываться учить предлагаемых ему кандидатов; это прописано в его контракте.
– Я не поняла, – сказала Хрийз. – У меня же ничего не получалось!
– Вы – Вязальщица, – строго сказала Капгир. – Вы уже работали с артефактами очень высокой сложности. Полагаю, Кот увидел именно этот навык и заинтересовался. Не переживайте. Всё будет хорошо.
Хрийз уныло кивнула. Хотелось бы ей в это верить.
Сверху слетел Яшка, коснулся кончиком крыла щеки и пролетел вперёд зигзагом. Хрийз изумилась перемене в поведении друга. Этот Кот ничего бедному птицу не сделал?
– Яша? – осторожно спросила Хрийз, останавливаясь. – Ты чего?
Сийг молча взлетел на спинку ближайшей лавочки, закутался в крылья. Тихо пробубнил что-то виноватое.
– Ух ты! – не поверила Хрийз. – Тебе стыдно за своё поведение? Да неужели!
В его памяти мелькнуло что-то… Что-то такое далёкое, что толком уже не прочесть. Но в том чувстве-воспоминании тоже жила какая-то шалость и строгий учитель, пристыдивший проказника всего-навсего парой слов…
– Эх, ты, – сказала Хрийз, вставая коленками на лавочку и обнимая тёплое пернатое тело.
Яшка положил голову ей на плечо и зажмурил глаза от удовольствия.
Райда Капгир обхватила себя ладонями за плечи и покачала головой. Она уже догадывалась, чего примерно ждать от встречи с этой девочкой, но верить не хотелось до последнего.
Вязальщица. Первая за два десятка прошедших с окончания войны лет. И пусть она ещё юная и бестолковая, что это меняло?
До отправления рейсового катера оставалось ещё порядочно времени. Хрийз решила прогуляться по набережной, людей было мало – час ещё не вечерний. Яшка летал зигзагами, то в море, то к хозяйке, то снова в море. Иногда девушка видела его глазами – бликующие волны, под волнами – аппетитные тени, поток держал широкие крылья, а где-то там, далеко внизу, оставался огонь {своего} человека…
До сих пор удивляло, ну откуда у птицы разум. А разум был. Не человеческий и не птичий, нечто иное и – сложное, способное на верность, преданность и любовь.
– О, здрасьте, какие люди!