Ната Чернышева – Дочь княжеская 2 (страница 23)
… Хрийз успела подхватить раненого парня и успела выставить щит-экран, наподобие того, в какой спрятала птиц при приближении волны смерти. Костомара щёлкнула кошмарными челюстями, сожрав слабенький её щит как конфету, и тут в неё впились Яшка с подругой, зайдя с двух сторон по всем правилам воздушной атаки. Они орали и драли тварь когтями, клювами, крыльями, костомара мотала уродливой башкой и утробно ревела, а потом вдруг рассыпалась на отдельные косточки, стремительным дождём простучавшие вокруг.
Волной обрушился болотный гнилостный запах разложения, ледяной ветер ударил в лицо, закрутился вихрем вокруг тела и затылок ударился обо что-то твёрдое. Хрийз схватилась за раслин и – уроки Кота Твердича не прошли даром! – позвала того, кто единственный мог им помочь сейчас. Ненаш Нагурн, как она доподлинно знала, спал сейчас в обнимку с лечебными гладиолусами, так что оставался только его старший, больше никого из упырей она не знала, разве что Дахар, но Дахар была далеко. Канч сТруви. Девушка ещё успела воспринять ответный отклик. И мир взорвался темнотой и болью.
Сознание включилось рывком: Хрийз увидела тонкий стебелёк, пробившийся сквозь трещину в камне, трилистник, лиловые шарики цветов – клевер. Медовый запах смешивался с запахами болотной гнили, свежепролитой крови и чистой морской воды. Во рту стоял гадкий привкус, ныли зубы, затылок свербило болью. Хрийз приподняла голову. Солнце ударило в глаза, вызвав новую вспышку в разнесчастной её голове, и девушка снова на мгновение упала во тьму.
Раскрыв глаза снова, она увидела Яшку, тревожно заглядывавшего ей в лицо. Услышала пронзительные крики над головой: Яшкина любовь нарезала круги где-то в вышине, опасаясь спускаться к людям. И тут же память заставила подхватиться на колени: Гральнч!
Он лежал ничком, неловко подмяв под себя руку, и под ним расплывалось тёмное пятно, насыщая воздух тяжёлым железистым запахом. Сердце остановилось: умер!
–Дуралей, – сказал над нею усталый капитанский голос. – Мешался под руками, бестолковка. Ну, и получил своё. Учишь их, дурней, учишь, и без толку всё…
– Как вы можете! – возмутилась Хрийз и задохнулась от боли, взорвавшей затылок.
Но терять сознание было не с руки, и чудовищным усилием воли она удержалась в себе. Магический фон вокруг стремительно светлел, избавляясь от последних мёртвых пятен. Мир возвращался в солнечный полдень. Свежий морской ветер продувал воздух, выгоняя вон смрад, а костомарьи составляющие высыхали, съеживались и рассыпались пылью прямо на глазах. И в ликующем свете Жизни тусклая мертвящая аура неумершего била по нервам, отзываясь вспышками боли в пострадавшем затылке.
Хрийз переползла вперёд, заслонив собой Гральнча:
– Не дам!
Она уже чёрт знает что себе придумала, не понимая главного: если умирает душа, её надо отпустить. И другого не дано…
Канч сТруви посмотрел на неё с высоты своего роста. И напомнил устало:
– Я – врач.
– Он будет жить?
– Поглядим.
Гральнч в себя не приходил. Его перевернули на спину, продранная костомарьими жвалами рубашка полетела в сторону. Осталась только та, защитная, Хрийз помнила в ней каждую петлю и каждый камешек, соединённые её собственными руками. Часть рубашки почернела и оплавилась, потускневшие растрескавшиеся камни прикипели к коже.
– Ваша работа? – осведомился сТруви.
– Моя, – выдавила Хрийз, борясь с тошнотным ужасом, вставшем в горле при виде кошмарной раны.
– Его спасло только это, – пояснил сТруви. – Больше ничего. Сейчас доставим в операционную; жить – будет.
Вот когда по-настоящему ослабели коленки! Хрийз села на пятки и начала хихикать, размазывая по щекам глупые слёзы. Она хихикала и хихикала, до икоты, а потом разрыдалась, её трясло, зрение то заволакивало темнотой, то отпускало снова. И кто-то приобнял за плечи, делясь целебной силой, сказал в ухо знакомым голосом:
– Ну, всё, милая, всё, всё уже позади, пойдём.
Хрийз узнала Сихар и на мгновение приникла к ней головой, судорожно цепляясь за целительницу белыми пальцами. Яшка возмущённо заорал, боком подбираясь поближе. Он хлопал одним крылом и волочил другое, и девушка бросилась к другу:
– Что с тобой? Яша!
– Прости, – виновато сказал капитан сТепи, присаживаясь на корточки. – Кажется, это я задел его… По-другому не получалось, вы бы все погибли тогда.
– Магическая травма – это скверно, – серьёзно сказала Сихар. – А чем задел, сНай?
– Тараном…
Хрийз перевела взгляд с одного на другую, отметив сходство не столько лиц, сколько аур, несущих в себе одинаковые по структуре потоки. Брат и сестра?!
– Возьми свою птицу, милая, – сказала девушке целительница. – У нас хорошие специалисты, ему помогут.
– А где… – Хрийз завертела головой, высматривая маленькую дикую сийгу. – Тут ещё одна была!
– А вон, – капитан показал на обомшелый гранитный валун, возвышавшийся неподалеку, – вон сидит. Цела, как я понял…
Пёстрая Яшкина подруга пугливо косилась на людей, готовая взлететь в любой момент. Её тревожность понимали и не беспокоили дикую птицу ненужным вниманием: не подходили к камню близко и лишний раз в её сторону не смотрели.
Да что же за невезуха такая! Только расслабилась, получи опять приключения с костомарами. Плакать хотелось от отчаяния: оставят её когда-нибудь в покое или же нет?
Позже Хрийз сидела у операционной, упрямо отказываясь уходить, пока доктор сТруви не выйдет и не расскажет, как у Гральнча дела. Время тянулось резиной. Стерильные больничные запахи выводили из себя, вставая в горле лёгкой, но отменно противной тошнотой.
Яшку погрузили в целебный сон и долго возились с его крылом, потом сказали, что летать, конечно, он будет, но – не сразу. Сейчас он спал в вольере. Проснётся только к концу следующего дня. Хрийз убедилась, что с Яшкой всё в порядке, насколько можно было назвать порядком то, что с ним приключилось, и ушла из птичника относительно спокойно. Хотя душа всё равно была не на месте. Как это, не летать? У него же подруга… Хрийз переживала за Яшкину любовь почти, как за свою.
Доктор сТруви вышел не скоро. Хрийз сразу поднялась ему навстречу; плевать на мерзкую ауру, плевать на то, что он неумерший, на всё плевать.
– Возьми, – он передал ей пакет с вязаной рубашкой. – Восстановишь на досуге…
– С ним – как?
– Будет жить, – ответил доктор. – Но какое-то время погостит у нас… Дней десять, я думаю. Или пятнадцать…
– Доктор сТруви, что происходит? – волнуясь, спросила Хрийз. – Костомары эти… Это же ведь уже во второй раз такое!
– Во второй? – он покачал головой, потом ответил на вопрос: – Война.
– Война? – от столь ужасной новости заложило в ушах, и тут же память подсунула слова Гральнча про Потерянные Земли: «война уже идёт». – Третерумк возвращается?!
Хрийз к этому дню уже немало нашла в библиотеке о третичах. Волосы поднимались дыбом от этого народа!
– Пока нет, – серьёзно сказал сТруви. – Пока с Потерянными Землями возимся. Они оказались сильнее, чем мы рассчитывали… И если они восстановят хотя бы одну Опору, нам придётся несладко.
– А сколько Опор осталось в Третьем мире? – напряжённо спросила Хрийз.
Одну она знала. Алая Цитадель, чьим хранителем бессменно оставался старый неумерший. Но, выходит, были и другие?
– На нашей территории ни одной не осталось, – объяснил сТруви. – Но Потерянные Земли строят свои с маниакальным упорством вот уже какой год. Пока нам удавалось разрушать их до того, как они выходили на полную мощность. Я надеюсь, так будет и впредь. Пойдёмте, Хрийзтема. Ваш друг сейчас спит, его нельзя тревожить. Я скажу вам, когда можно будет его увидеть… Что-то ещё?
– Да, – кивнула Хрийз. – Понимаете, это касается вашего младшего, Ненаша… Он какой-то в последнее время… В общем, вы не могли бы его навестить?
– А что с ним не так? – осведомился сТруви.
– Ну… – Хрийз подумала, что это ради Ненаша, исключительно ради его же блага, в конце концов, какая тут может быть гордость, какое ещё нежелание ябедничать, если человеку, простите, неумершему плохо до смерти, и только Канч сТруви способен привести его в чувство? – Он ранен и не хочет лечиться и… и вообще…
сТруви кивнул:
– Я понял. Благодарю.
На том и расстались.
Хрийз ещё раз наведалась к Яшке, где её поймала Сихар и свирепо обругала за нарушение постельного режима. Увела в палату, уложила, заставила уснуть. Целебный сон сошёл сразу, отсекая сознание от бесконечного повтора пережитого. Хрийз, уже в бессознательном состоянии, свернулась калачиком, и Сихар укрыла её тёплым пледом…
Гральнчу позволили очнуться только на пятые сутки. Ещё через четыре дня разрешили навестить, но только недолго. Хрийз осторожно просочилась в палату, аккуратно присела рядом. Юноша спал, утомившись от медицинских процедур. Бледный, замученный, волосы потускнели и спутались, причесать бы, жаль, гребешка с собой нет. Память подсунула пережитый ужас и отчаянную храбрость парня, не спасовавшего перед кошмарной тварью. Ведь пропала бы ни за что, вместе с обеими птицами! Никто бы не спас.
Хрийз осторожно коснулась пальцами оранжевой руки, ей вдруг показалось, что старший Нагурн умер. Сердце бухнуло, обрываясь вниз, и какой-то миг девушка не жила, забыв дышать. Но кожа на запястье оказалась тёплой, а грудь под белым покрывалом приподнимало дыханием. Страх схлынул, оставив после себя лишь слабую дрожь в пальцах.