Ната Чернышева – Дочь княжеская 2 (страница 19)
– У нас ничего не выйдет! – резко сказала она.
– Откуда мы знаем? – возразил он. – Мы ведь даже не пробовали.
– И ты считаешь, что стоит? Попробовать?
– Конечно! Ты одинока, я тоже. Почему бы и нет?
– Мне ещё десяти нет!
– Это пройдёт, – сказал он, – через год.
– А если через год я тебя возненавижу?
– Значит, возненавидишь.
– А если встречу другого?
– Значит, встретишь другого.
– А если ты сам…
– Нет, – перебил он её. – Никогда!
Неизвестно, куда мог бы забрести этот в высшей степени опасный разговор. Но за спиной Гральнча Хрийз вдруг увидела группу островных моревичей. Человек пять. Шли себе, разговаривали между собой по-своему. Прогуливались, словом. Судя по знакам отличия на форме и по тому, как непринуждённо-почтительно расступался перед ними гуляющий народ, не простые матросы. И среди них… в такой же белоснежной форме… с очень знакомым выражением на усатой физиономии…
Хрийз отшагнула назад, упёрлась в парапет набережной. Кончики пальцев и уши заледенели, а к щекам наоборот, прихлынуло жаром. Гральнч обернулся, слегка присвистнул. Девушка испугалась за дуралея, ведь возьмёт сейчас и что-нибудь непочтительное скажет, с него станется. И что? Снова плетей огребёт? Если не чего-нибудь похуже…
Но Гральнч промолчал. Надо думать, был предел и его безбашенной дурости. сЧай же просто кивнул ей. С высоты своего статуса, этажа так примерно с сорокового. Просто кивнул, не запнувшись ни на миг. И пошёл дальше. Разговор с флотскими офицерами занимал его куда больше какой-то девчонки.
– Ты с ним лично знакома? – удивлённо спросил Гральнч.
Хрийз защёлкнула рукава, обхватила себя за плечи. Изумрудные сумерки дышали теплом, но ей стало зябко, по коже пополз озноб.
– Он меня спас, – тихо сказала она наконец, глядя в сторону. – Вот здесь, на этом самом месте. Я… я хотела утопиться. Ровно год назад, тоже на празднике. А он вот так взял за плечо и не дал. И ещё наорал. Я его тогда так испугалась!
Гральнч осторожно коснулся кончиками пальцев её плеча. Хрийз удивлённо взглянула на него.
– Как же тебе было плохо тогда…
Она ожидала насмешки, ведь кончают жизнь самоубийством только трусы. Она сама так считала, все вокруг считали примерно так же, и очень пожалела, что дёрнул чёрт её за язык рассказывать. Но сочувствия не ожидала, и потому контраст между ожиданиями и реальностью впечатался в память; Хрийз знала, что уже не забудет этого разговора никогда.
– Не начинай, – сказала она устало. – Пожалуйста.
Гральнч убрал руку. С площади поплыла музыка, наверное, на сцену вышла Лисчим. Музыку Лисчим не спутаешь ни с какой другой, в ней всегда живёт та особенная магия, которой владеют одарённые с рождения.
– Я… наверное, я поеду уже обратно, – сказала Хрийз. – Пока рейсовые ещё ходят.
Гральнч хотел возразить, но она не дала. Сказала:
– Не начинай, пожалуйста. Ты рубашку хотел, давай, я свяжу тебе рубашку. А там будет видно.
Он улыбнулся, довольный тем, что не услышал категоричного «нет»:
– Как скажешь.
– Ты согласишься на что угодно! – обвинила его Хрийз.
Он качнул головой:
– Не на всё. Даже – не на всё, угодное тебе.
– Надо же, – язвительно сказала она. – Кто бы мог подумать. А ведь полагается в ногах валяться и искать, как луну с неба выдернуть, разве не так?
– Луну с неба выдерну, – абсолютно серьёзно сказал он. – Хоть все четыре. А вот сердце матери, как красавица Лютик из сказки о Владетеле Узорчатой Башни – даже не проси.
– Придурок! – резко сказала Хрийз. – Кто таким шутит?!
– Прости, – покаянно сказал он. – Я не подумал…
– Не подумал он, – Хрийз отвернулась, отёрла щёки. – Так думай чаще!
– Буду, – пообещал он искренне. – Я стану очень умным, вот увидишь. Ну, буду стараться, во всяком случае.
Хрийз покачала головой. Умным ему уже явно не стать, хоть он из шкуры выпрыгни. Дуралей оранжевый. Балбес!
Но Гральнч снова взял её за руку, на удивление мягко, даже – робко, Хрийз удивилась и не отдёрнулась сразу, а потом…
Потом, вспоминая, она так и не смогла понять, почему не отскочила и не убежала с воплями. Может, устала уже от проблем, от одиночества этого, а Гральнч был – тёплый, живой, и – рядом… и Яшка, подлец, не проснулся!
В небо с грохотом ушла канонада салюта.
Хрийз сама, всхлипнув, вцепилась в Гральнча, до судорог в побелевших пальцах, ткнулась лбом ему в плечо, а он провёл по волосам ладонью – такое простое движение и такое ласковое… и волна поднявшегося чувства пронзила их насквозь, завертела водоворотом и бросила на самое дно.
– Завтра встретимся? – спрашивал Гральнч быстрым шёпотом.
– Завтра у меня урок у Кота Твердича…
– После урока.
– Не знаю.
– Я приду.
– Только под окном не торчи…
– Прилетит по башке, знаю, знаю. Кота, то есть, знаю, – суровый дядька. Приду вовремя.
– Приходи…
Долгий протяжный гудок.
– Ой, это же мой катер! Последний рейс на Взморье!
– Опоздаешь, – давай к нам.
– С ума сошёл?
– А что?
– Нагурн, не наглей! Всего один поцелуй, а ты уже решил, что женился!
– Где один, там второй, где поцелуи там и свадьба…
Вот обалдуй же! Но раздолбайство Гральнча уже не бесило, как раньше, наоборот, чудно было и смешно. Есть такие люди на свете, детство в душе играет, не спешит прогорать и обращаться в пепел…
Хрийз вывернулась, взяла в охапку Яшку.
– Думай, что болтаешь, я несовершеннолетняя ещё!
– Ну, ты ведь подрастёшь…
Опять – и несерьёзно же сказал, и в то же время…
– Ну тебя, опоздаю сейчас!
– Побежали!
И они бежали к набережной, и Гральнч умудрялся ещё смешить на ходу, рассказывая почти такой же случай из собственного опыта: бежал, бежал, да как об камень! И через голову! Руки-ноги врозь, в глазах звёзды.