Настя Полос – Колыбель Мрака. Продолжение «Голос из Тьмы» (страница 16)
Дэвол громко вздохнул и опустился рядом со мной. Я настороженно уставилась на него.
Аастор смотрел вдаль, сидя прямой, как стрела. Каждый его мускул был напряжен. Маленькая тень играла в его пальцах, пока он вращал их верх-низ.
– Значит, ты
Он спросил это с такой надеждой в голосе, что меня передернуло. Кто он?
– Нет.
– Моя мать, – он поднял глаза к небу, алые лучи подсвечивали светло-карие глаза, – тоже была шаманкой. Они с твоей дружили. Может, даже были лучшими подругами… Я не знаю. Но Линетт часто говорит об этом. Мы с тобой… можно сказать, были друзьями.
– Друзьями? – глухо повторила я.
– Понимаю, в это трудно поверить. – Он оглядел меня с ног до головы и наигранно поежился. Я закатила глаза.
– Впрочем, смотря на тебя сейчас и накладывая картинки из прошлого, разница не так и велика.
– Сколько же тебе лет?
– Я старше тебя на пять.
– Это по… Райлану?
– Нет, по Земному.
Еще вчера он презирал все, что связано с человечеством, а теперь сам стал говорить понятнее для меня.
– Значит, ты помнишь меня еще ребенком?
– Да.
– И какой я была?..
Опасный вопрос. Он пробуждал то, что я решила прятать. Мои раны никогда не заживут, но может, если я буду притворяться, что ничего не произошло, смогу продержаться, пока не найду Рууна.
– Чокнутой, – широко улыбнувшись, сказал он. – Меня заставляли, как старшего, следить за тобой. Ты лезла во все дыры, расщелины, заползала на все деревья. Своими тенями ты пугала животных и других детей. Настоящее наказание.
По тому, как он говорил и смотрел, я догадалась, он скучал по той девочке. Аастор верил, что она умерла. Возможно, даже винил себя в том, что не уследил.
– Ты понимаешь, что она не я? – Я вновь вспыхнула. Все видели во мне кого-то другого. Линетт – потерянную любимую внучку. Аастор – подружку из детства. Но я ничего не помню о той себе. Я другой человек, другая личность. Одинокая, злая и разбитая.
– Понимаю. Оттого не жалею, что пытался убить тебя. И попытаюсь снова.
Дэвол посмотрел мне в глаза. Он говорил честно, не скрывая истинного отношения. Это лучше, чем глупая ностальгия или требование соответствовать его воспоминаниям.
– Приступим?
– К чему?
– Бираль, какая ты тупая… К преображению!
– Прекрати оскорблять меня! Иначе…
– Иначе ты скормишь меня своим теням, я это помню. – Он скривил рожу, выпятив губу. Его нисколько не пугали мои угрозы, да и сама я, если признаться, не говорила всерьез. Но проучить его захотелось на каком-то подсознательном уровне.
Поэтому, когда Аастор переместился, маленькая тень сбежала с дерева и ухватила его за ногу.
– Какого…
Договорить он не успел, потому что весел вверх тормашками. А тени-малышки бегали и скакали вокруг него. Одна – особенно развеселившаяся – загоготала ему прямо в лицо беззубым ртом.
Чтобы сдержать улыбку, мне пришлось поднапрячься. Кашлянув, я дала теням неслышный приказ отпустить их добычу. Но когда Аастор приземлился с рыком на пол, его собственные черни выпрыгнули из тени деревьев и пытались догнать мои. Как собаки они кружили вокруг нас. Его кусали моих, но, кажется, им это только нравилось. Под сумасшедший хохот они бегали по лесу.
– Ты подлая, глупая…
– Как они могут существовать отдельно от нас?.. – изумленно спросила я, смотря им вслед.
– Твоя магия не тени. Магия – это способность взывать и управлять ими. Но должен признаться, такого, как у тебя, я еще не встречал.
Поднявшись, Аастор отряхнул штаны и что-то причитал на непонятном языке. Пронзая меня взглядом, он будто разгадывал головоломку.
– Почему я понимаю тебя? Всех дэволов, еще когда была… другой.
– Ты всегда была дэволом, – поучительно сказал он, но я отмахнулась, ожидая услышать ответ на свой вопрос.
– Есть единый язык и наш истинный древний. Боги приняли решение общаться на едином, это произошло тысячи лет назад, но и свой родной мы не забыли. Твои инурийцы как-то с тобой общались? – Я кивнула. – Они вшили что-то в твое тело. Чувствую инородность. С того момента, считай, ты стала частью одной сети. Если тебе так проще.
– Почему тогда люди не понимают вас?
– А люди верят в своих истинных богов? Начальных покровителей? – Я захотела ответить, но Аастор перебил меня. – Их первоначальные ушли. Они перестали им поклоняться, избрав новых. Обида богов лишила все существо человеческого мира магии. – Он сел напротив. – А теперь прекращай болтать и давай приступим. Дай руки. Не кривись, поверь, мне противно так же, как и тебе.
– Ты так часто повторяешь это, что мне кажется, что все совсем наоборот.
– Не льсти себе.
– Давай начнем! – Не выдержав, я схватила обе его ладони. Теплые и шершавые.
– Что тебя расслабляет?
– Не знаю. Больше… не знаю.
– Соберись!
Вопрос показался мне смешным. Расслабляет… ничего. Копать вглубь себя не хотелось. Я и так знала, что там. Бездна с искрящимися глазами, готовая поглотить меня. В ней пряталось все: скорбь, боль, разбитое сердце, чувство потери, одиночества и отчаяния. А поверх пластом легла разрушительная ярость. Она укрывала щитом мои чувства.
Я не могла расслабиться, ведь тогда мой барьер рухнет, и все станет реальным. Значит, такого успокоения допустить нельзя. Но может, подойдет расслабление физическое?
На ум сразу пришло воспоминание об озере. Когда кровь стекала по моим рукам, я ощутила невероятное облегчение. Но говорить об этом Аастору, да и кому-либо не хотелось. Поэтому я честно призналась:
– Это трудно.
– Может, есть места, где ты чувствовала себя спокойно? – Вновь попытался Аастор.
– Я… то есть другая я – прежняя… – Руки Аастора крепче сжали мои. – Ей нравилось плавать. Но я – нынешняя… мне нигде не спокойно.
– Попробуй представить себя под водой.
– Я же говорила, теперь это мне не поможет.
– Просто попробуй!
Я закрыла глаза, понимая бесполезность данного действа. Но раз Аастору нужны наглядные доказательства, я покажу ему, что его метод не работает.
Я представила воду, тяжесть меча за спиной замаскировала под груз акваланга. Вспомнила пузырьки над головой. Безмятежность глубин. К моему удивлению, начало получаться. Но тут же картинка сменилась другой. Когтистая черная рука сжимает почти мертвого Кевина. Вместо спокойствия я ощутила страх.
– Дарин! – послышалось сквозь толщу воды.
Но я не обратила внимания на этот крик. Меня несло туда, где моей душе захотелось укрыться. Я не поняла, как оказалась в этой комнате. Комнате Игнара. Лежала на его кровати в пушистом одеяле, оно так пахло им. Цитрусом и пустыней. Сладкий апельсин вперемешку с песками. Кровать сохраняла тепло… его тепло… Все задрожало, и картинка видоизменилась. Теперь я на поляне, лежу на пледе, а передо мной горит небольшой костерок. Аромат пустыни только усилился, и я услышала отдаленное, тихое и такое желанное:
– Теодора.
Его голос. Он стоял позади меня. Если я обернусь, увижу его лицо, улыбку и ярко-фиолетовую кайму.
– Игнар…
Но вдруг сгустились тучи, я поняла, еще немного и все оборвется. И я побежала. Побежала прочь от этого воспоминания, от чувств, что они вызывали во мне. Я бежала сквозь пески и деревья. Я не различала дороги, пока не упала на коричневую траву.
Теперь я лежала в корнях того самого дерева, на котором высечено проклятые слова влюбленных. Ветви красных деревьев шумели и пели. Они шептали мне. Обещали защитить и уберечь от бед. Корни укрыли меня, как одеяло. Листья присыпали тело. Я привалилась к стволу, и он, будто отвечая мне, придвинулся ближе. Я врастала в его кору и ощутила спокойствие.