Настя Полос – Колыбель Мрака. Продолжение «Голос из Тьмы» (страница 18)
– Я могу тренировать тебя.
Мы шли вдоль тропы, ведущей в город. Я начинала чувствовать легкую слабость. Недостаток еды и сна, а также постоянное напряжение и непрерывное использование магии выматывали куда сильнее, чем я готова показать.
– Почему, где бы я ни была, все хотят меня тренировать?
Негодование, скорее всего, вызвано усталостью, но все же я не понимала, зачем это нужно. Я достаточно знала азы, меч подпитывал опытом, а моя магия… Напоминать Аастору, сколько крови отныне на моих руках, не хотелось.
– До того, как ты обратилась, ты почти умерла. – Аастор шел, не останавливаясь. – Да что там говорить! Ты и умерла бы, если не твоя дэволова ипостась. Руун прав, ты неопытна, не умеешь сражаться. – Упоминание Рууна вновь заставило меня задрожать, я прокусила щеку изнутри, чтобы выпустить кровь. На нежной коже уже образовались язвы. – Ты дэвол, у тебя другие преимущества, и ты должна овладеть ими. Магия сильна, но полагаться только на нее нельзя.
– Мне не нужны никакие тренировки! С меня достаточно!
Аастор резко развернулся, и я почти врезалась в него. Задрав голову, смотрела снизу вверх, пытаясь удержать внутри нарастающую злость.
– Нет нужды? Ты такая же глупая, как и в детстве! Если ты хочешь закончить войну, ты обязана стать лучше и сильнее! Ты не знаешь Кловисса и на что он способен.
– Кловисс Верховный Хранитель Инуры. Он связан со мной, а я с ним. И он не пойдет против своей
Дэвол покачал головой.
– Так чего же ты стоишь? Появись перед ними! Покажи, кто ты,
– Ты не прав, – неуверенно сказала я.
– Ты слишком юна. – Аастор провел ладонью по лицу. – Когда-нибудь ты поймешь, кто такие инурийцы, и тогда…
– Я не буду их убивать!
– Пока мы не уберем всех Хранителей, что раскидываются солдатами, как пушечным мясом, война не кончится!
– Всех?.. Я не дам этого сделать!
– Почему? Потому что там твой любовник? Думаешь, я слепой и не видел, что между вами?
Я должна была преобразиться, должна вцепиться ему в глотку. Должна вырвать его сердце и вкусить его. Должна… должна…
Но вместо этого я осунулась и замерла. Игрушка, вещь, которая нужна лишь чтобы свершить чьи-то цели. Инурийцы, дэволы… Обе стороны страдают, обе погибают… А я не могу даже поднять головы.
– Пошли!
Я не двинулась. Слабая, покинутая… Хотелось жалеть и жалеть себя.
Но Аастор осторожно подтолкнул меня вперед, придерживая под локоть. Несмотря на нашу вражду и взаимную ненависть, он пытался помочь. В своей манере.
Я могла жалеть себя дальше, могла залиться слезами или вновь ускользнуть во тьму, но вместо этого я приняла его помощь.
Мы зашли в дом.
С кухни доносились звуки готовки. Линетт обернулась, одарив нас мягкой улыбкой.
– Вы пришли. – сказав это, она бросила выразительный взгляд на дэвола. – Дарин, пойдем, я покажу тебе
Мою… моего здесь ничего нет и не будет, но я кивнула. Линетт заметно расслабилась.
– Аастор, выставь все на стол, скоро придут девочки.
Аастор кивнул и принялся за работу.
Мы прошли вглубь домика и оказались перед высокой дверью. Линетт достала старенький ключ и вставила замок.
В комнате пахло свежестью и водой, окна были открыты. Видно, что уборку провели совсем недавно. Мебели мало, но все обставлено с удобством. На односпальной кровати сложено чистое белье. Столик, стоявший у окна, украшен небольшим букетом свежих цветов. Невысокий шкаф и зеркало во весь рост. Стеллаж в углу занят множеством старых бумаг и книг. Они лежали в каком-то беспорядке, будто владелец спешно скидывал их каждый раз, когда брал. Но мое внимание было приковано к большому сундуку под зеркалом. Его резные рисунки казались мне очень знакомы.
– Чья эта комната? – спросила я, не отрываясь от сундука.
– Твоей мамы.
– Мамы.
Казалось, в комнате кончился воздух.
– Теперь она твоя, – с нежностью произнесла Линетт. – Можешь все отсмотреть. На кровати чистое белье и одежда, но может… тебе захочется взять что-нибудь другое. Там по коридору умывальня. А еще на улице есть пруд. Когда закончишь, выходи к нам. Мы будем ждать.
Не дожидаясь ответа, Линетт покинула комнату. Я осталась одна.
Поддавшись порыву, я откатала рукав и посмотрела на высеченные знаки. Их значения не открывались мне. Я сравнила рисунки на сундуке и на моем запястье. Надписи рознились.
Можно было бы показать их Линетт или Аастору, но отчего-то этим делиться не хотелось.
Подойдя к сундуку, я медленно опустилась на колени.
Думала ли она, что когда-нибудь ее дочь будет сидеть здесь. Без нее? Пытаться собрать осколки прошлого во что-то единое?
Мне жутко хотелось узнать, что внутри. Узнать, что у меня была мама. Что я не одинокая сирота. Но если я сделаю это сейчас, то вся остаточная броня, что я пыталась сохранить, рухнет. Что тогда со мной станет?
Я поднялась, схватила одежду с кровати и отправилась смывать с себя прошедшие дни.
☆・・・★・・・・・★・・・☆
Несмело выходя из комнаты, я зашла на кухню.
На мне бежевая приталенная рубашка с простой вышивкой на рукавах и коричневые брюки, подпоясанные хлопковым ремешком. Одежда подходила мне по размеру. Находить такие сходства с матерью, которую я не знала, оказалось приятно. Но разрастись этому чувству дальше я не давала, боясь не удержать невидимые щиты.
За столом я застала Аастора с бабушкой, а еще двух дэвольш. Они выглядели как настоящая семья. А может, ей и являлись.
Я почувствовала себя лишней. Мне захотелось развернуться и уйти, но Линетт заметила меня и уже поднялась навстречу. Ее взгляд медленно прошелся по моей одежде и фигуре, поднялся по более очеловеченному лицу, но все еще серо-мрачного оттенка, и остановился на толстой косе цвета оникса.
В умывальне на меня что-то нашло, и я с остервенением терла их мылом, не понимая, почему чернота не сходила. Только позже, глядя на цвет своей крови, стекающей вместе с водой, я осознала, что никогда не стану прежней.
Линетт сглотнула, и я задалась вопросом, каково это – видеть во мне умершую дочь?
– Ты и впрямь вылитая Пайран.
Голос незнакомки оторвал меня от Линетт.
Девушка выглядела примерно на тридцать лет. Черные волосы аккуратной россыпью свисали по спине. Еще немного, и они достанут до пола. У нее самые красивые рога, которые я видела. Тонкие, кофейного цвета, они были изогнуты чуть в сторону, обрамленные тонкими светлыми линиями.
Весь ее вид выражал надменность. Пухлые губы, сложенные в презрении, поднятая бровь и оценивающий взгляд. Она смотрела на меня так, будто я пришла занять ее место.
– Это Вилан, – строго сказала Линетт – она представительница шаманства в нашем городе. Она знала твою мать лично. – Теперь я вспомнила, что она уже говорила о ней. Тогда Линетт сказала, что Вилан была подругой матери. И мне захотелось встретиться с ней. Но сейчас во мне пробудилось отвращение к этой дэвольше. – Не обращай внимания на ее колкий язык, она хорошая девушка.
Вилан усмехнулась, и я поняла, что Линетт предпочитала видеть только позитивные стороны.
– Ты выглядишь молодо, – сказала я.
Неужели моя мама выглядела бы точно так же?
– Спасибо за комплимент. – Она по-волчьи улыбнулась. – Но я только пришла в шабаш, когда твоя мать уже вовсю главенствовала там.
На самом деле мне абсолютно плевать, сколько ей. И, видимо, это было написано на моем лице, потому что Аастор, сидевший тихо в углу и поедавший нечто, усмехнулся, смотря на меня.
– А это Ранила, – представила Линетт вторую девушку, будто не ощущая повисшего напряжения. – Она младше тебя и только недавно окончила обучение.
Ранила, в отличие от Вилан, притягивала взгляд. Ее волосы, тоже черные, заплетены в широкие косы. Рожки очень маленькие, и их почти незаметно. Она действительно выглядела юной, но очень красивой. Круглое белое лицо с румяными щеками, большими карими глазами и выразительными пушистыми ресницами. Девушка смотрела на меня, как на диковину.
Я могла подумать, что она самое кроткое существо, которое мне доводилось видеть, но, когда Вилан пихнула ее локтем, чтобы она перестала пялиться, та за секунду обратилась. Ее глаза потемнели, и ободки черных вен разрослись по всему лицу. Острые зубы обнажились в оскале, когда она зашипела на подругу. Но та даже не дернулась, смотря так же надменно, как и на меня.
– Немедленно прекратите! – сказала Линетт стальным голосом, и обе девушки выпрямились как струнки. – Дарин, садись рядом с Аастором.
Тот хмыкнул, но подвинул стул и придвинул мне мой. Я закатила глаза и опустилась рядом. Линетт отвернулась, расставляя тарелки с едой. За столом было тесно, но я не выказывала признаков неудобства. Однако тело напряглось, готовое к прыжку. Я вновь глубоко вдохнула и выдохнула, не обращая внимание на далекое шипение теней.