Настя Полос – Колыбель Мрака. Продолжение «Голос из Тьмы» (страница 15)
– Девочка моя, – ладонь очертила овал моего лица, – мир такой непостоянный. В моем сердце так долго жила ненависть, она сжирала меня изнутри. Но проснувшись одним днем, я поняла, что этим ничем не помогу моим погибшим детям. И я отпустила это. Горе тронуло обе стороны. Однажды начавшаяся война превратилась уже в совершенно другое. В истребление… Где мы проигрываем. Аастор рассказал все, что произошло. Я не могу винить тебя, дитя. На твоем месте я поступила бы точно так же.
– Я все равно убью его! – Я горячо заговорила. – Он лишил меня всего! Я слышала историю, знаю, что произошло. Он мог искать меня! Мог подумать, почему рядом с телом матери не нашли его дочь, но он отдался гневу, а потом не признал меня…
Договорить я не смогла. Наверное, боль достигла того порога, когда сердце просто исчезало, потому что внутри наконец-то воцарилась пустота.
Линетт поджала сухие губы и кивнула.
– Боги не просто так наделили нас огнем. Они могли высечь нас из камня и заставить приклоняться. Но они дали нам души. Наши чувства не всегда подвластны разуму. Мы можем полюбить тех, кого нельзя. Можем ненавидеть того, кто этого не заслуживает. А можем простить тех, кто, по нашему мнению, этого недостоин. Никто не знает, что правильно, а что нет. Возможно, даже Боги потерялись в этом мире сомнений. – Линетт отвела взгляд в сторону, глядя куда-то поверх деревьев. – Если ты не сможешь сделать этого, не вини себя, Дарин.
– Смогу!
Она улыбнулась, но промолчала. Мы остались сидеть в тишине, думая о своем.
– Расскажи мне, – неуверенно начала я, – о… маме.
– О Пайран я могу говорить вечно. – И вновь Линетт стала выглядеть моложе. Ее глаза засветились, стоило вспомнить о дочери. – Пайран была особенной. Не существовало девушки счастливей. Во всем она видела прекрасное. С ней говорили деревья, моря и земля. А что говорить о силе!
Я жадно ловила каждое слово. А одновременно с этим в голове рисовалась картинка. Высокая, стройная женщина стояла у зеркала и расчесывала длинные волосы, что строились ниже бедер. Она напевала мелодию без слов. Тихую и спокойную. Только вот вместо лица в отражении размытое пятно. И сколько бы я ни пыталась представить его, не выходило.
– Твоя мама была одной из самых сильных шаманок Райлана. Как я уже говорила, мы ведем свой род от первой дэвольши Дарэй. На Райлане власть держится на шабаши двенадцати. Сколько богов, столько и шаманок. Мы вместе с Пайран властвовали в этих краях, а наши генералы преданно защищали нас.
– Генералы?
– Да. Пусть шабаш и возглавляет правление, мы ничто без своих генералов. Лучшие и сильнейшие мужи. Наши защитники, сила и мощь. Друг без друга мы слабы. Райлан – планета Дальшах, а Бираль – ее верный муж. Как боги не могут друг без друга, так и мы не можем без своих генералов.
Линетт вздохнула.
– Сейчас я отошла от дел, и теперь шабаш здесь возглавляет Вилан. Ты видела ее, скоро я вас познакомлю. Она была подругой твоей матери. – Во мне пробудилось ненасытное желание встретиться с ней. – Ты знаешь, кто такой Тандар? – Я кивнула, вспоминая, при каких обстоятельствах мне открылось это знание. – Род Рууна ведется от первого и единственного кровного сына наших Богов.
Пайран росла как дикий цветок. Она никогда не слушалась меня, вечно сбегала! Видела бы ты, как искусна она владела тенями! Они пели для нее день и ночь, готовые возлечь к ногам. Но когда дело касалось Райлана, она всегда становилась строга и рассудительна. Но в один день… – Линетт вновь улыбнулась и покачала головой. – Один молодой красавец с силой самого Тандара пришел в нашу общину. Руун пришел принести клятву шабашу и стать одним из генералов. Но когда его взгляд скользнул по нам и остановился на Пайран… сам Райлан испустил длинный вздох.
Все шаманки были в ужасе. Потомок Дальшах и Бираля и дочь Дарэй. Такая мощь! Такой союз! Но никто не мог противиться их любви. А потом появилась ты, Дарин.
– Ты зовешь меня Дарин, но это не мое имя.
Конечно, эта история была красива. Но чем больше я слушала, тем сильнее ощущала, что я к ней не принадлежала. Мне чужды их законы, чужда любовь, о которой она говорила. Мой мир совершенно другой. Там правила тоска и одиночество… И любовь. Моя семья… Моя настоящая семья осталась на Земле. Кевин и Дилан. Наша квартира. Память о Джессике.
И я вернусь туда. Я всегда буду возвращаться туда. Пусть Райлан моя родина, мой дом
– Как же тогда тебя называть?
У меня было два имени, но ни одно не являлось моим.
– Никак. Отныне у меня нет имени, Линетт. Я здесь только ради смерти Рууна. Твой Руун – прошлое, где он светел и добр. Этот Руун – зло и чудовище. Ты права. Твои девочки погибли в тот день. А теперь уходи!
Она держалась, стараясь не показывать боль, что причинили мои слова.
– Хорошо. Но только сейчас. Не думай, что теперь я отпущу тебя, Дарин! Отныне ты единственный смысл моего существования.
Линетт бодро зашагала прочь, а я привалилась к дереву и закрыла глаза.
Мне снилась женщина с темными, как ночь, глазами и длинными черными волосами, что бежала навстречу мужчине, на руках которого сидела маленькая девочка. Она тянула пухлые ладошки к женщине и улыбалась так ярко, что ослепляло. Женщина подхватила малышку и закружила, а мужчина поднялся и обнял обеих, целуя в макушки.
☆・・・★・・・・・★・・・☆
– Эй, подъем!
Сквозь сон я услышала слова, а секундой позже почувствовала пинок по бедру. Распахнув глаза, я вскинула ногу, направляя удар в незнакомца. Тени, охранявшие меня всю ночь, обвили нападавшего, повалив на землю рядом со мной.
– Аастор? – сонно моргая, пробормотала я, вглядываясь в его лицо.
Тени ослабили хватку, но до конца не отпускали.
– Ты со всеми так мила или только со мной?
Дэвол пытался вырваться, взывая к собственной магии, но мои мраки только гоготали и сильнее кусались.
– Что тебе нужно?
– Знаешь, каждый наш разговор начинается с того, что ты пытаешься придушить меня.
– Ты пришел убить меня?
– Чтобы Линетт лично отправила меня в чертоги?
С минуту мы сверлили друг друга взглядом. Я сдалась и распустила тени. Довольные такой шалостью, они с хохотом умчались вглубь леса.
Неторопливо поднявшись, я оглядела место своего ночлега. Все засыпано свежей листвой. Но вчера ничего этого не было. Я недоверчиво посмотрела на Аастора. Он отряхивался от пыли, недовольно морщась.
Аастор переоделся из боевой формы в муслиновую рубашку серого цвета, закрывающую руки и шею, и свободные штаны. Волосы в тугом хвосте. Рога начищены и блестят.
– Не смотри на меня так, думаешь, я мог бы закидать тебя листьями? Если только поджечь… Это лес. Видимо, ты ему понравилась, уж больно похожа на черную жабу.
– Зачем ты пришел?!
Предрассветный час всегда прекрасен на Земле. Облака окрашивались в невероятные цвета, сплетаются паутиной оттенков. Розовый, красный и золотой. Солнце разгоняет ночную прохладу, освещает верхушки деревьев, пробуждая лесное зверье. Самый красивый и молчаливый час.
Рассвет на Райлане холодный. Низко опустившийся туман щипал кожу, забирался под одежду и морозил. На каждой коричневой травинке застыла роса. Ни птиц, ни живности не было слышно, только тихое дыхание леса, который еще не проснулся. Небо над головой темное и неприветливое, и только встающее красное солнце освещало кровавыми лучами пространство. Будто кто-то разлил бурую жидкость на грязно-коричневый холст.
– Линетт будет переживать, если не застанет тебя к пробуждению, она этого не заслужила. – Переступив с ноги на ногу, он кинул небольшой мешок мне под ноги. – Держи. Видимо, люди не только не моются, но еще и не едят. Но ты дэвол, так что, скорее всего, проголодалась.
– Как заботливо. – Не раздумывая, я развязала холщовую сумку. Нечто похожее хлеб и сыр, но очень необычной формы и текстуры, тара с водой, какой-то фрукт, напоминающий яблоко. Желудок скрутило, давая вспомнить, что последний раз я ела на Инуре. Как же я продержалась столь долго?
– Не обольщайся, мне жаль Линетт. Вот и все.
– Всех своих смертельных врагов подкармливаешь? – спросила я, доставая фрукт. Поднесла к носу, принюхалась, а затем откусила. Медовый вкус с чем-то терпким.
– Мне жаль только самых убогих.
Аастор кидался колкими фразами, а сам внимательно следил за тем, сколько и что я ем. Может, чтобы отчитаться Линетт, а может, запомнить, что я предпочитала.
Съев весь ломоть недо-хлеба и такого же сыра, я выпила воду. Сытостью это не назвать, но дождаться следующего приема пищи смогу.
Вытирая руки об ткань своей одежды, мой коготь зацепился за порванный край и оторвал приличный кусок и без того разваливающегося костюма.
– Даже после сна ты не преобразилась, – задумчиво потянул Аастор.
– Я же говорила, что не могу.
Наверное, мне придется носить это облик всегда, как напоминание,
– Я могу научить тебя.
– Зачем тебе это?
– Ты всегда задаешь глупые вопросы? – зло бросил он, а потом спросил с вызовом: – Научить?
– Почему ты это делаешь? Приносишь еду, предлагаешь помощь? Чего ты желаешь добиться? – Злость закипала по щелчку, раздувая с крошечного уголька невероятный пожар.
– Руун, правда, твой отец? – с непроницаемым лицом спросил он.
Я молча опустила глаза, не в силах ответить. Вместо этого кивнула.