Настя Полос – Колыбель Мрака. Продолжение «Голос из Тьмы» (страница 13)

– Я из клана Дарэй. – Сухие губы растянулись в улыбке. – Наше имя глубоко почитаемо, ведь Дарэй – одна из первых дэвольш, что ступила на Райлан. Сильная, непоколебимая. Она вошла в шабаш двенадцати и правила твердой рукой. Мой род несет в себе ее магию.

Ее голос дрожал, пока она рассказывала, а во мне что-то умирало. Ее слова… они отзывались эхом в ушах, достигали сознания и срывали пласты один за другим. Я уже знала, что она скажет, но до конца отчаянно надеялась, что это не так.

– И когда моя дочь – великая шаманка понесла, она не задумывалась, как назвать свое дитя.

– Нет, – я покачала головой.

– Моя Пайран родила дочь, – Линетт не останавливалась. Она уже говорила это, но я все равно упрямо качала головой, не в состоянии принять этой правды. – И назвала ее в честь первой. Назвала ее Дарин из клана Дарэй.

Я ссутулилась. Что-то настойчиво зашептало, но я откинула это, все еще пытаясь отгородиться. Впиваясь взглядом в Линетт, я внутренне попыталась произнести это слово. Чужое. Отдающее горечью. И моей злостью.

– Сколько тебе лет? – я постаралась отвлечься, но кожа начинала зудеть.

Присмотревшись к ней лучше, я отметила, что старость была к ней милостива. Морщины пусть и тронули лицо, все равно обрамляли красивыми линиями вокруг губ и глаз. В волосах седина, но ее гордый стан не позволял приклеить к ней слово «старая».

– Я уже давно не считаю. Может, сто восемьдесят райданов3. А может, и больше.

– Я не понимаю, сколько это! – рявкнула я.

Линетт не отреагировала.

– Точно, совсем забыла о словах Аастора. Думаю, я смогу изменить в привычную тебе цифру.

– На земной.

– Что?..

Уголок ее губ дернулся, она повела щекой, а потом и вовсе осела на столешницу. Линетт часто заморгала, взор затуманился.

Нужно было встать, подойти к ней и помочь. Возможно, ей плохо.

Нужно было… Но я не стала.

А продолжила смотреть.

– На Терре? Земле… ты была там? С-сколько?

Ее губы задрожали.

– Все… – я разделила слово, что стало для нее приговором. Разделила, чтобы оно упало на нее тяжелым молотом. – …гда.

– Не может быть. – Ее тело грузно опустилось на пол, а вот я поднялась. – Я была там. Дарин… Ты была так близко! А я не знала… Я думала… Мы думали… Мы считали, что ты умерла!

– Разве вы нашли мое тело? – Через окна ко мне потянулись тени. – Разве нашли подтверждения? Разве вам было до этого? Вы изгнали меня прочь! Вы бросили меня! Вы заперли меня! – я шипела эти слова сквозь стиснутые зубы, но мне все равно казалось, что я кричала. – У меня никого не было. Никого. Я была одна в темноте! Я кричала и просила забрать меня! Но никто не откликнулся! НИКТО! Но потом… – Я задрожала, по ногам и рукам поползли мраки, готовясь к атаке. – У меня появилась сестра. Ее звали Джессика.

Я наклонилась чуть ниже, и десятки ртов открылись рядом со мной, рыча.

– Ее убил Руун. Он. Убил. Ее. Он убил мою Джессику. ОН УБИЛ ЕЕ! СВЕРНУЛ ЕЙ ШЕЮ НА МОИХ ГЛАЗАХ!

Вокруг нас начался ураган. Но в глазах Линетт не было страха, только боль. Я не видела, как в комнату ворвался Аастор и начал звать меня. Не видела, как двое дэвольш пробирались сквозь тьму.

Я стала ничем. Я никто. Я отголосок разбитой души. Я безликая тень.

И сейчас я потоком унеслась прочь.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Меня выбросило где-то рядом с деревней. Жухлые дома остались позади. Здесь никого нет, кроме склонившихся крон деревьев с алой, как кровь, листвой. Как кровь…

Меня вырвало черной слизью, спазмы сжали желудок.

Уходи! Уходи! Почему же… почему так больно?

Зачем я сдалась на милость тьме, если это не спрятало мою суть? Зачем отдавалась мраку, если он не способен защитить?

Райлан, Аастор и Линетт! Судьба смеялась надо мной?

– Думаешь, можно просто подсунуть мне другую семью?! – процедила я ядовито, глядя в небо.

Я не знала, к кому обращалась. Мир закружился, и я вместе с ним. Меч сдавил спину, и я в гневе сорвала ножны. Отбросила прочь.

– Ты отнял у меня все! Отнял всех! За что? За что?!

Я выставила когтистые ладони в его сторону и дала магии пройти сквозь меня, представляя, что она вместе с силой выносила всю агонию, все нутро, ничего не оставляя. Поток бился о клинок, и тени верещали, когда меч рассеивал их. Но я не остановилась, не могла перестать вымещать на нем злость. Меня колотило, я едва стояла ровно, но мощь не становилась слабее, наоборот, чем больше я отдавала, тем сильнее чувствовала себя.

Сдавшись, я грязно выругалась.

– Что я сделала тебе?! Что я сделала тебе, Такал? – Вновь обращалась я к небу. – Спустись ко мне, объясни же, в чем план! Спустись и покажи мне свою силу!

Пролетевшая птица испустила крик. Я проследила за ней, надеясь на чудо, на божественное проявление. Но это лишь птица. Она исчезла, оставляя меня одну.

Одну…

– Клянусь тебе, Такал, Дальшах и Бираль, неважно кто вы и где, я найду вас! – Я кружилась вокруг своей оси. – Найду и убью! Я убью всех! Будьте прокляты! Будьте прокляты…

Я рухнула на коричневую траву. Надо мной распростерлось тоже небо и гигантский мир. Где-то позади светило солнце. Никто не явился ко мне. Не явил лик. Не спас.

Не знаю, сколько прошло времени, когда послышались мягкие шаги. Я не повернулась. Меч лежал где-то рядом, но я не хотела взывать к нему. Может, тот, кто пришел, прикончит меня? Тогда все страдания закончатся.

– Это я.

Я подобрала ноги под себя. Передо мной стояла Линетт. Ее прическа растрепалась, а на кофте оказалось несколько дырок.

– Как ты нашла это место? – спросила она спокойно.

Я немного подвинулась, тем самым пригласив ее сесть, хотя вряд ли она в этом нуждалась. Но Линетт ждала именно этого и аккуратно опустилась рядом.

– Не знаю. Просто захотелось сбежать.

На удивление она засмеялась. Отдаленно замелькали воспоминания. Я попыталась ухватиться за них, но они, как всегда, ускользнули.

– Твоя мама постоянно сбегала. – Я рассматривала деревья, но кожей ощущала, что Линетт смотрела на меня. – Это ее любимое место. Ты так на нее похожа.

Я не хотела сознаваться само́й себе, что отчаянно хотела услышать то, что она скажет. Всю жизнь я гадала, кто мои родители, почему они оставили меня. Позже я смирилась. Но желание узнать никуда не делось, оно залегло на дно, выжидая случая напомнить.

Сейчас же я ощущала бесконечное одиночество. Тьму не только снаружи, но и внутри. Может быть, знания о маме немного помогут мне?

– Я могу спросить тебя… о тебе? – спросила Линетт.

– Можешь.

Возможно, позже я пожалею.

– Там, где ты жила… Какого было там?

– Одиноко.

Мне не хотелось рассказывать, но, видя пытливое выражение и искреннее любопытство, перемешанное с печалью, я сдалась.

– Я очнулась в больнице, когда мне было четыре года. Я ничего не помнила, не знала, как меня зовут, откуда я, кто родители. Их пытались найти, но не вышло. Меня поместили в приют. Это такое место, где живут дети без родителей. Там я и жила до восемнадцати лет. Меня назвали Теодорой.

– Теодора… – задумчиво протянула Линетт, – тебе нравится это имя?

– Оно мое! – вновь вспыхнула я, но тут же успокоилась. – Или было им.

– Тебе там было хорошо? В приюте.

– Хорошо? – Я громко задышала. – В приюте не может быть хорошо! Там нет любви и тепла, только злоба и отчаяние. И много одиночества. Меня призирали, ведь я слишком отличалась. Пока… пока не пришла… Не пришла, – я сглотнула, – не пришла Джессика. Она спасла меня. Всегда была со мной. Даже поперлась со мной на Инуру. А потом ее убили.