Настя Полос – Колыбель Мрака. Продолжение «Голос из Тьмы» (страница 12)
В небольшой коробке лежали купальные принадлежности. Мыло, уже потерявшее свой цвет, масла и жесткие мочалки.
Все оставалось как есть. Как будто бы родители могли вернуться и вновь жить с нами.
Я оглядел себя. Кровь запеклась, раны ныли. Пот пропитал тело.
Первым делом я отыскал в одежде отца что-то более-менее сносное. Запах старья раздражал, поэтому, когда я вышел к пруду, опустил тряпье туда и несколько раз постирал с мылом, надеясь, что ткань не развалится на волокна.
Вода здесь не застаивалась, унося всю грязь и пену под землю течением.
Чтобы одежда побыстрее высохла, я вышел под палящие солнца и бросил ее прямо на раскаленный песок.
Развязав все завязки и шнурки, я обернулся проверить, точно ли я один. А потом все скинул и погрузился в ледяную воду. Зубы застучали, меня пробила дрожь. Под ногами были подпорки, что сделал отец для удобства. Яростно натирая кожу, я представлял, как все дурное смывала вода и уносила вглубь, освобождая. Намылив голову, я погрузился под воду. Холод вышиб весь воздух из легких.
Когда с купанием было покончено, я вылез из пруда, заворачиваясь в полотенце. Выйдя на солнца, я дал каплям с шипением испариться. И посмотрев в небо, сказал:
– Спасибо, отец.
Вернувшись в хижину, я решил вычистить ее. Никогда не думал, что буду заниматься сам такими вещами.
Я вынес всю мебель на улицу. Сил совсем не осталось, но мне нужно хотя бы ненадолго сбежать от реальности. Промел, а затем протер пол старой тряпкой. Пришлось семь раз менять воду. Потом занес по одному предмету, тщательно стряхивая с них пыль. Стол, стулья, все тумбы. С диваном пришлось повозиться. Мелькнула мысль выбросить его прямо в пруд, чтобы этот засранец полностью промок, но потом понял, что толку от этого мало. Поэтому, взяв веник, выбил из него всю пыль, а потом прошелся влажной тряпкой и выставил на солнца. С кроватью и матрасом повторил то же самое.
Запал пропал, и я ощутил жгучий голод. Где-то здесь должен быть погреб. Мы с Имраном раньше приносили сюда запасы, надеясь когда-нибудь все же решиться вернутся.
Под полом достаточно прохладно, поэтому несколько мешочков с крупой оставались пригодными. Не лучшее решение, но я настолько голоден, что не стал выбирать.
Разведя на улице небольшое кострище, я приготовил себе миску и быстро съел.
Кровать стояла на улице после помывки, поэтому я лег прямо на пол, подложив под голову руку.
Я помолился Такал, чтобы хотя бы сейчас сон пришел быстро, а не втягивал меня в болезненные размышления.
И впервые Богиня была милостива ко мне.
Глава 7
Из летописей Райлана.
Теодора
Я плыла в огромном бассейне, но вместо воды там кружили пучины космоса. Ладони касались звезд, но те сразу меркли. Тьма отбирала от мира кусок за кусочком, но я не боялась.
Во тьме было спокойствие.
Но что-то навязчиво звало меня и молило вернуться. Женский голос ласково обращался ко мне, протягивая невидимые руки. Вначале легкая искра любопытства, а потом и вовсе пожар охватил меня целиком. Мне не хотелось уходить, но этот голос… словно мелодия из прошлой жизни. Я поддалась. Я плыла и плыла, пока не увидела конец тьме.
Яркий красноватый свет ослепил. Я оскалилась и утробно зарычала. Первым порывом появилось желание защищаться. Я взмахнула когтями, но моим противником стали собственные тени. Они кружили, хватая за руки.
Мои же тени смели ослушаться! Вырвались на свободу и пытаться взять вверх! Ярость разожглась во мне и заставила подняться на ноги.
Солнце Райлана скрылось за стеной ночи, что исходила от меня. Мраки выли шакалами и смеялись над моими попытками разглядеть хоть что-то.
– Грязные твари!
Тени проскакивали сквозь, гогоча и не желая возвращаться в свое пристанище. Тогда я представила теневые поводки и накинула на самых строптивых. Но те, дикие и необузданные, стали скалиться и огрызаться. Мне ничего не оставалось, как своими клыками хватать пустоту. Визги наполнили пространство, и я, пощадив их, приказала всем возвращаться. В меня.
Темный туман развеялся.
Дэволы окружили меня, явив боевой облик. Аастор и две дэвольши встали впереди, загораживая ту женщину, что неверующе качала головой и смотрела на меня с нескрываемой болью.
Мне не понравился этот взгляд.
– Ты обещала никого не трогать! – процедил Аастор.
Пусть он говорил грозно и выпустил когти, но что-то в нем изменилось. Его окутала нервозность и неуверенность, он не мог смотреть мне в глаза.
– Я никого не тронула.
– Ты напугала их.
Мне так захотелось бросить ему все, что я думала о нем, деревне, дэволах и прочем, но сейчас меня волновало другое. Эта женщина назвала то же имя, что и Руун. Она назвала меня своей кровью.
Сердце – если таковое осталось во мне – стало крошечным, но его бой так сильно отдавал в груди, что хотелось сжаться.
Это просто не могло быть правдой.
– Аастор, отойди, – произнесла женщина и вышла из-за их спин.
Уверенным шагом она подошла ближе, но остановилась на расстоянии вытянутой руки. Оглядела мой оскал и взгляд из-под лба. Моя отстраненность и враждебность заставили ее беззвучно плакать, но я не могла по-другому, не могла
– С тобой часто происходит такое, дитя?
Вместо меня ответил Аастор:
– Она обратилась дэволом всего день назад. До этого она… была в иной форме.
Женщина часто заморгала, отводя взгляд, будто не могла осознать услышанное. Ее руки задрожали. И она прошептала:
– Не может быть… – Затем ее ладонь потянулась ко мне, но я отстранилась. – Можно? Пожалуйста.
И вновь попытка и моя уже неуверенная отодвинуться. Послышался гул, и только позже я осознала, что это мой тихий рык. Но женщина не останавливалась. Я видела жгучую жажду и желание прикоснуться ко мне. Я шумно выдохнула темным облаком, прежде чем позволила ей.
В этот раз не было тьмы, но по моей щеке, куда легла ее ладонь, пробежался разряд. Кровь ожила. На лице женщины появились вены и тоже пришли в движение.
Где-то на краю памяти что-то зашевелилось и большим змеем поползло ввысь, обхватывая грудную клетку. Эти глаза… этот взгляд…
– Дарин, – ласково прошептала она. – Кровь моей крови. Дочь моей дочери. Ты вернулась.
☆・・・★・・・・・★・・・☆
Как в тумане я прошла в дом. В голове, словно карточный домик, один за другим рушились остатки здравомыслия. Эта женщина… выходит, она…
– Называй меня Линетт.
Она усадила меня на маленький стул в кухне и принялась суетиться у стола. Никакой привычной техники, только примитивная умывалка. Столы и тумбы. Готовили, скорее всего, на улице на открытом огне. Удивительно, что в некоторых вещах существа с магией столь сильно отставали от людей.
Аастор тоже сел у стола. Он не смотрел на меня, отвернулся, прожигая в полу дыру.
Убранство было скромным, но уютным, насколько я могла судить. В комнате гуляла прохлада, залетающая с открытых окон, зашторенных серо-коричневыми шторками.
Но меня привлекло количество стульев. Их четыре. Как я заметила, Аастор даже не думая уселся на нужное место, будто часто бывал здесь. А те дэвольши, что пока не хотели заходить… значит, и они здесь жили?
– Аастор, девочек все же нужно позвать, – проговорила Линетт, даже не обернувшись.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Позови девочек! – уже стальным голосом повторила.
– Хорошо.
Кивнув, он бросил на меня взгляд и ушел.
Линетт вздохнула, понурив плечи.
– Ты помнишь меня?
– Нет, – честно ответила я.