Настя О – Выпускница Академии Познаний (Академия Познаний - 4) (страница 2)

– Для кого? – грустно улыбнулась я, приветствуя Предназначенную леди. – Война с демонами давно закончена, а топор войны погребен под слоем розовых чебурашек взаимного обожания.

– Ну–у, не скажи, – совсем не по–преподавательски надула губы женщина. Хотя какая она женщина, пусть и разница у нас лет в двадцать… выглядела–то она, благодаря величине дара, всего на пять лет старше. – Никто не отменял активности пиратов между Центральным и Южным Пределом. Да и в остальных частях океана они периодически возобновляют свою подрывную деятельность.

– Нет, Валентина Николаевна, – покачала головой я. – Вы же знаете, меня притягивают более теплые страны.

– Или отталкивают холодные, – вздернув бровь, предположила Валечка – так я иногда называла ее про себя. С намеком таким предположила… будто догадывалась, что, однажды уйдя из моей жизни, ее сын навсегда закрыл доступ к своей, сделав это не самым лучшим образом.

– Главное, что Академия подарила мне крылья, с которыми ничего не страшно, – нашлась с поэтичным ответом я, но, кажется, сегодня кто–то решил вывести меня на чистую воду.

– Крылья позволят тебе воспарить над страхом, – мудро заметила Предназначенная, – но вот сможешь ли ты смириться со всем остальным?

Ее заинтересованно склоненная голова вызвала горячее желание заверить в том, что именно так и будет. Ну, в самом деле, пять лет я как–то существовала, глядя на причину своего душевного страдания? А теперь он пропадет из виду совсем – конечно, смогу! Где наша попаданская ни пропадала…

– Что–то мы с вами не в ту степь угодили, – примирительно заявила я. – Давайте о хорошем лучше! Такой вечер замечательный, Валентина Николаевна…

– Это точно, – подмигнули мне, – так почему ж ты встречаешь его внизу? Пойдем! – меня решительно ухватили за руку, и дальнейший путь я могла предугадать с точностью до метра… Валечка отправилась на мою личную Голгофу.

На стене между ментальным и боевым корпусами было людно. Но златоглазое семейство мы отыскали сразу. К нему-то и отправилась, ведя меня за руку, Предназначенная леди со словами:

– Милый? Сделай огонек!

Кто–нибудь у нас, на Земле, давно бы покрутил пальцем у виска, но в отношениях Златоглазого и Валентины я наблюдала такую идиллию, что поневоле хотелось похожего счастья и для себя. Жаль, что время было упущено, жаль, что такие же, как у научника, глаза сейчас всего лишь прошлись по мне, сверкнув узнаванием… жаль, что рядом под руку стояла неизменная Адариэль. Зато Обиван, обернувшись на мамин голос, радостно воскликнул:

– Анечка! – и, спрыгнув с рук брата, помчался ко мне.

Мы с мелким познакомились год назад, во время практики в Дальнем Пределе. Смешной, златоглазый, как и папа с братом, карапуз сразу завоевал мою искреннюю любовь, когда его пятисотлетний с хвостиком отец предложил остановиться в родовом замке нашей группе студентов. Мы – и отказаться от столь щедрого предложения? Да ни за что! Заодно и заклинание перемещения – да–да, к самой границе демонов – тренировали в лучшем виде. Вот так, на протяжении двух недель, или, как здесь принято говорить, половины цикла, днем я усиленно избавляла мир от антимагической завесы, а вечером – по собственной, конечно, инициативе – рассказывала маленькому Обивану сказки про Колобка и серого волка. Про приключения он вообще очень любил слушать, чуяло мое сердце, еще одна мятежная душа у Златоглазых растет… вот и сейчас, стоило увидеть любимую няню на ночь, он тут же подпрыгнул, просясь на руки, и отказать я была не в состоянии.

– Привет, мой хороший, – звонко чмокнула я пухлую розовую щечку четырехлетнего парнишки. – Ты сегодня большой и будешь праздновать со всеми остальными?

– Да, Анечка! – восторженно отозвался Обик – так ласково я сокращала его имя. – Мне даже дали попробовать кусочек Дезириного пирога!

– Тогда я понимаю степень твоего счастья, – серьезно ответила я, не выдержав и снова поцеловав мелкого непоседу, и краем глаза заметила, как за нашей идиллией следит Солейран. А ведь не будь я такой упрямой, на месте Обивана сейчас мог бы оказаться другой брат… задавив на корню готовое расцвести буйным цветом отчаяние, я передала ребенка матери, а к нам подошел Златоглазый с зависшим над ладонью огненным шариком.

– Валь, что ты задумала? – с улыбкой произнес он.

– Знаешь, милый, – воодушевленно начала Предназначенная, и я поняла: сейчас что–то будет. – У нас на Земле была такая традиция: в праздник дня города…

– Запускать фейерверки, – договорила за нее я, и мне благодарно улыбнулись:

– Как, все–таки, хорошо быть не единственной иномирянкой!

– Скажете тоже, Валентина Николаевна, – фыркнула я.

– Что, Анна Васильевна? – подмигнула женщина, а затем продолжила. – Милый, а давай устроим фейерверк!

– Это опасно для жизни? – передислоцировав Обивана к себе, поинтересовался Арегван.

– Нет, что ты! – с честным видом заверила его жена. – Сделай еще один огонек, пожалуйста! Для Анечки, – передразнив своего мелкого, засмеялась Валентина.

Златоглазый безропотно подчинился, вскоре и над моей рукой засиял огненный шарик.

– Фейерверки – это что–то удивительное? – предположила Адариэль. Они с Солейраном приблизились и молча следили за развернувшимся диалогом. О, милая, ты сейчас непременно об этом узнаешь…

– Давай устроим увеличение иллюзии по экспоненте, – предложила Предназначенная, которая после слов эльфийки едва заметно скривилась. Похоже, ей выбор сына не особенно нравился. Ну что ж, по экспоненте – так по экспоненте…

В небо взмыл огненный змей, разлетаясь на тысячи алых осколков, увеличиваясь в размерах и обращаясь золотым драконом.

– Неплохо, – подняв брови и оценив фантазию преподавательницы, одобрительно закивала я.

– Слабо? – решила подколоть меня Валечка…

Второй фигурой, состоящей из множества светящихся лампочек, стал цветок лотоса. Его я отправила в небо по всем правилам фейерверка: поднялся на высоту один снаряд, и уже там, под возгласы чужого удивления, раскрылся огромный бутон с переходом цвета лепестков от нежно–молочного к ярко–малиновому, вершимый золотой сердцевиной.

– Идеалистка, – показала мне язык Предназначенная, чем, надо сказать, вывела из спокойного состояния, а потому иллюзия рассеялась почти сразу, как появилась. – Ай–яй–яй, – погрозила мужу пальцем женщина, – плохо учил Аньку, Арегваша – смотри, не держит иллюзии девочка! – притворно пожаловалась она.

– Будь у нее такой же резерв, как у тебя, – насмешливо отозвался Златоглазый, – я бы посмотрел, кто сильнее запыхтит, Валя.

Новый язык достался уже веселому дракону. А я внезапно ощутила, как корректируется взмывшее в небо безобразие, некогда сотворенное мной.

– Всегда можно исправить ошибку, – подал голос Солейран, сосредоточенно глядя на небо, где от моего лотусового цветка не осталось напоминания. Разрозненное огненное нечто парило над Академией, даже в несобранном виде вызывая бурные восторги. Обиван так вообще не переставал улюлюкать от радости, что ему посчастливилось увидеть такую красоту. А потом мне стал ясен замысел Соля.

Он собирал в кучу золотистые осколки светлячков. Я взялась за алые. И вместе спустя некоторое время мы смогли показать всем бушующее пламя. Оно вздымалось над академической стеной на высоте нескольких десятков метров, полыхая под малейшим напором ветра, исчезая и тут же вспыхивая вновь, чем вызвало лавину эмоций со стороны наблюдавших. Это пламя напомнило мне знакомый пожар в душе, возникающий, стоило только подумать о Солейране. Поддавшись наплыву эмоций, я бросила взгляд в его сторону и почувствовала, как замерло все в душе.

Адариэль этого не видела: она, как и остальные, увлеченно разглядывала небесные трансформации огня. Соль же, не мигая, смотрел на меня, и в глазах его отражалось то, что, благодаря своим способностям, он сотворил с моей иллюзией в небе.

– Ох, Анечка, как у вас с Солем здорово получается работать вместе, – растроганно проговорила Предназначенная, но меня–то этими фальшивыми нотками удивления было не пронять. Сводница драконья, вот она кто! Слава Богу, что этого не слышит Адариэль.

Зато на словах матери глаза Соля как–то странно заблестели, а я… испугалась. Снова. И снова предпочла дать деру, разрушив иллюзию на небе во второй раз.

– Аня! – окликнула меня Валентина Николаевна, но я только отмахнулась: плохо мне. Да–да, плохо, гномьей настойки перепила…вот, как раз, и она на специально оборудованном для этого столике у выхода. Почти залпом выпив содержимое стакана, я почувствовала, как меня наполняет новая энергия, и рванула в башню корпуса боевиков. Зря я это сделала, ох, зря…

То, что запала хватит ненадолго, я знала и так. Но вот то, что с убывающими силами я направлюсь в корпус к ходячему тестостерону, предугадать как–то не получилось. В общем, потихоньку уплывающее сознание решило спуститься на этаж ниже и пройти внутри стены обратно к нашим, чтобы последнюю ночь в Академии благополучно проспать без чувств. Завтра с утра меня будет ждать корабль, плывущий в Центральный Предел. Завтра с утра я навсегда расстанусь с причиной своих дурацких переживаний…

– Нет, вы только посмотрите, кто у нас тут потихоньку ползет по стеночке! – раздался противный и до боли знакомый голос. Демоняка. Противный демоняка, который невзлюбил меня с первого курса. – Блюстительница нравов в состоянии тяжелого алкогольного опьянения – ай–ай–ай, Семенова, как нехорошо! – и вот тут–то я и увидела его фигуру, выступающую из–за колонны…что ж, самое время поквитаться со мной за то, что я последние два года стыдила его методы практики вне Академии. Давай, лапочка, сейчас я с удовольствием выслушаю все, что ты скажешь. Убитому вконец сердцу море по колено.