Настя О – Прощание. Последний конфликт (страница 2)

– Я не хотела, чтобы мой ребенок стал еще одним роботом, – заявила женщина, и я отметила еще большее дрожание пальцев.

Удивительно, как она умудрялась говорить спокойно и без запинки в состоянии сильного эмоционального напряжения. Вспомнился Саш в машине, говоривший гадости, когда сам был натянут, как струна. Но эти мысли я отогнала – слишком уж волнующее было у них продолжение.

Сам факт того, что Мария забеременела, уже мог оказаться краеугольным камнем в истории двенадцати семей. По негласной договоренности они не заводили отношений друг с другом. Это грозило вырождением устоявшейся системы правления. Мария и здесь пошла против общепринятых норм.

– Как ты думаешь, почему в лидерах именно двенадцать объединений? Только двенадцать пар мужчин и женщин однажды осознали в себе желание находиться друг с другом до конца жизни. Инстинкт продолжения рода сработал только у двадцати четырех особей огромной популяции, Лей! Остальные предпочитали свободные отношения. Те же, кто сумел организовать семьи, напрямую занялись биологическим преобразованием общества: они поставили себе целью создать такой социум, который бы положил начало полезной трудовой деятельности и улучшению качества жизни. И им это удалось! Генная перестройка организма, четкая картологизация каждого зародыша. Несколько столетий кропотливой работы превратили лейнианцев в четко ориентированных на одну из двенадцати каст граждан. Естественно, подобная монументальная задумка потерпела бы крах, скончайся кто-нибудь из этих двадцати четырех лейнианцев раньше времени или перенеси они внезапную неизлечимую болезнь. Вот почему было принято решение о продлении у них стандартного жизненного цикла в сто пятьдесят лет. Двенадцать семей стали усиленно заменять отказывающие органы. Они проходили терапию, чтобы мозг сохранял свои функции. Возрастной барьер был преодолен, а протяженность жизни увеличена примерно вдвое. Таким образом, нынешние представители Совета Двенадцати лишь внешне смотрятся относительно молодыми – на деле это такие ветераны, что нам с тобой и не снилось.

– Дед не выглядел на видео молодым, – возразила я, вспоминая его седые волосы и живые голубые глаза. По–другому назвать Августа Лея у меня не поворачивался язык.

– Мой папа – это вообще отдельная тема для разговора, – понимающе улыбнулась Мария. – Не будь он таким, какой есть, никогда бы не случилось ни меня, ни моего бегства и счастливого рождения дочери. Что касается остальных, то их постигло проклятье бессмертия. Они перестали быть способными к зачатию детей спустя некоторое время после изменения генной структуры. Выход из положения был найден почти сразу. Искусственное оплодотворение, развитие зародышей вне чрева матери, организм которой просто не смог бы выносить их в положенный срок. Как следствие – увеличение срока «беременности» с девяти до одиннадцати месяцев. Зародыш не мог сформироваться вне материнского организма за положенный срок.

Вскоре новость о безболезненном родоразрешении просочилась в массы, и женская часть общества взбунтовалась. Они так же, как и члены двенадцати семей, захотели сохранять свои фигуры и молодость, получая здоровых детей из пробирки. Все, кого ты успела увидеть, пришли в мир неестественным путем. Если бы не помощь твоего деда, я и сама никогда бы не стала на Земле нормальной матерью.

Смутно верилось в факт счастливого рождения. Да, по сравнению с Диорном, Артурчиком и даже Преображенским, Мария вела себя намного более раскованно. Но она все еще оставалась для меня одним из роботов. И все же слушать ее было приятно.

– Мы отвлеклись от разговора.

Я с готовностью кивнула. Мне действительно хотелось узнать о Преображенском больше.

Мелкий шестилетний паразит просчитал все. И даже примерную область приземления корабля Марии на поверхность Земли. То, что у Леи на одной орбите есть антипод, знал любой ребенок. Просто Преображенский изучал эту планету. А когда началась активная фаза по сближению цивилизаций, он прибыл на Землю в составе первой исследовательской экспедиции. Она была призвана выявить скрытые особенности землян. Тогда-то и началась головокружительная карьера Преображенского.

– То, что он попал в ту же контору, что и ты – это гениальная случайность и величайшее в мире совпадение, Лей, – с нескрываемым восхищением в голосе проговорила Мария. – После таких вещей я начинаю верить в ваш Божий промысел. Но именно тогда в его сознании и произошел первый раскол.

– Раскол? – заинтересовалась я.

– У него было задание: проверять всех землян, оказавшихся в пределах досягаемости, на предмет наличия в них дополнительного сознания. Но Сашка параллельно искал меня.

– Блондинка из «Сияния», – пробормотала я. – Он сказал, что они давно сотрудничают.

– Что? – переспросила Мария.

Я замахала рукой, призывая ее не останавливаться. В голове постепенно начинала складываться картина личности человека по имени Александр Преображенский.

– Мелочи. Я слушаю.

– Когда он увидел тебя и твое личное дело, то сразу догадался, что ты не простая работница филиала крупного государственного объединения. Ты себя выдала на собеседовании. У тебя сияли глаза.

– Я подумала, что это образное выражение, – смутилась я. – У Преображенского было такое лицо, словно он на добычу нарвался. С его цветом глаз трудно отличить серебристую кайму от выражения чрезвычайной заинтересованности.

– А у тебя действительно по краям радужки показалось небольшое свечение, – триумф так и светился у Марии на лице. – Он, конечно, подумал, что ты полукровка, и был уверен в этом почти до самого последнего момента. Но покоя не давало одно обстоятельство.

– Какое?

– Ты на него влияла – неосознанно, но все же, – улыбнулась женщина. – Полукровки так не умеют.

– И много лейнианцев оставили у нас свой генетический материал? – не выдержав, спросила я.

– Достаточно, – вздохнула Мария. – Чтобы в итоге считать детей от таких отношений вторым сортом.

Я поморщилась: опять это инопланетное превосходство вылезло. На деле просто выходило, что для первого сорта нужно было не иметь души.

– Но он так и не был до конца уверен в том, кто именно из лейнианцев приложил руку к твоему рождению.

– Он сказал, что у меня очень необычное имя.

– Верно, – с гордостью улыбнулась Мария. – Мой мальчик! Когда его поиски, наконец, увенчались успехом, тебя уже готовили к рекреационной камере. К сожалению, Сашик управленец, он не представляет, какие последствия может иметь долгое раздельное существование двух частичек нашего сознания. Едва он сообщил о том, что тебя положат в камеру, мы сорвались к «Орайону». Как оказалось, корабля к тому времени уже не было. Так что мы немного задержались, мелкая. Прости меня за это.

– Ты все время просишь прощения, – раздраженно заметила я. – А сама при этом открыла счет в банке на мое имя. И наверняка была в курсе моей жизни. К чему была вся эта конспирация?

– Двух лейнианок обнаружить гораздо легче, чем одну. Теперь тебе предстоит не самое приятное возвращение на Лей. Тебя будут исследовать, как диковинку, ведь ты – первый ребенок, появившийся от представителей двух ведущих семей за последние пятьсот лет.

– Ты так ласково назвала меня ископаемым.

– Прости, мелкая, – она снова повернулась к окну.

– Ради чего все это было? Зачем ты покинула родину? Неужели не смогла бы тихо родить меня в отдаленном уголке планеты?

– Я плохо вписывалась в упорядоченную структуру нашего общества, – объяснила Мария. – При моем планировании изменения в генах были произведены в минимальном количестве. Отец и мать придерживаются тех позиций, что нам ни к чему уродовать собственную ДНК. Они так называемые участники движения натурализма. Папа сам расскажет тебе об этом, если захочешь. Август Лей не упустит возможности встретить нас.

– Звучит так, словно они революционеры среди остальных двенадцати семей, – усмехнулась я.

Мария замахала руками, отчего пепел просыпался на кухонный пол. Чертыхнувшись, она бросила окурок в пепельницу и принялась собирать мусор с кафеля.

– Никакой революционной деятельности – на Лей этого нет. Просто хотели посмотреть, что получится из рожденного с обычным набором генов ребенка.

– И получилась ты, – заключила я с кривой ухмылкой.

– Какая есть, – согласилась Мария. – Так уж вышло, что переходный возраст проходил у меня красочно и бурно. Тогда-то Бастиан и появился в моей жизни.

– Бастиан? – заинтересовалась я.

– Твой отец, – кивнула Мария, присаживаясь на свободный стул. – Сын главы касты военных.

На этих словах я сглотнула. Вспомнился Артур, который наверняка был оттуда же. Мой отец – идеальный исполнитель? Если это так, то мир в одночасье рухнул.

– Ты побледнела, – заметила Мария. – Уже с кем-то общалась?

– Его зовут Артур Валерьянович. Диорн говорил, что в военное время все будут подчиняться ему.

– Валерьян Белов – один из подчиненных Максима Дорна, отца Себастьяна, – не слишком радостно ответила Мария.

– Мне кажется, или я крупно влипла? – несмотря на плохие новости, пошутила я.

– Мы влипли, – поправила меня Мария. – Нам и выкручиваться! – внезапно ее лицо приобрело ироничное выражение. – Помнится, собирались Баса женить на одной сушеной вобле.

– Мария! – удивилась я. – Лейнианцы же не ругаются.